— За что мне это?
Виолетта вздрогнула от собственного шепота, эхом отразившегося от стен пустой спальни. Она лежала, уставившись в потолок, где тусклый свет уличного фонаря рисовал причудливые тени. Часы на тумбочке показывали без пятнадцати двенадцать. Скоро он вернется.
Её пальцы судорожно сжали край одеяла. Тело само знало, когда начинать бояться — мышцы напрягались, дыхание становилось поверхностным, во рту пересыхало. Словно организм готовился к удару, которого еще не было, но который обязательно последует.
Виолетта закрыла глаза, пытаясь вспомнить, когда всё начало рушиться. Когда именно внимательный и галантный Андрей, который дарил ей розы и читал стихи на набережной, превратился в человека, от чьих шагов по коридору у неё начинали дрожать руки?
Три года назад. Май. Университетская столовая.
— Можно присесть?
Она подняла взгляд от тарелки и увидела его — высокого, с правильными чертами лица и обезоруживающей улыбкой. Андрей был старше на четыре года, работал в IT-компании, носил дорогие рубашки и пах хорошим парфюмом.
— Конечно, — прошептала Виолетта, чувствуя, как краснеют щеки.
Он сел напротив, поставил свой кофе и улыбнулся еще шире.
— Я тебя уже неделю вижу здесь. Каждый день в одно и то же время. Всегда одна, всегда с книжкой. Сегодня решился познакомиться.
Она была обычной девушкой из села, приехавшей в город учиться на филолога. Скромная, тихая, с копной рыжих волос и россыпью веснушек на носу. Подруги в общежитии называли её «милашкой», но сама Виолетта никогда не считала себя красивой.
А тут — такой мужчина. Успешный, уверенный в себе.
Они встречались три месяца, прежде чем он сделал предложение. Романтичное, под звездами, на крыше его дома.
— Выходи за меня, — сказал Андрей, протягивая маленькую коробочку с кольцом. — Я хочу, чтобы ты была со мной всегда.
Виолетта плакала от счастья. Подруги завидовали белой завистью — такого жениха найти!
— Он просто принц! — восклицала её соседка по комнате Оля. — Ты такая счастливица!
Мама приехала из села на свадьбу, и Виолетта видела в её глазах гордость. Её дочка выходит замуж за городского, обеспеченного мужчину. Это был билет в другую жизнь.
Свадьба была скромной, но красивой. Андрей снял небольшой банкетный зал, пригласил своих коллег и несколько её подруг. Виолетта чувствовала себя принцессой в белом платье.
— Ты моя, — шептал он ей на ухо во время первого танца. — Навсегда моя.
Тогда эти слова казались романтичными. Теперь они звучали приговором.
Первый звоночек прозвенел через две недели после свадьбы. Виолетта вернулась из университета и увидела мужа на диване с мрачным лицом.
— Где ты была?
— На парах, как обычно, — удивилась она, снимая туфли.
— Пары закончились в три. Сейчас половина пятого.
— Я заходила в библиотеку, надо было найти материал для курсовой.
Андрей встал, подошел ближе. Виолетта впервые увидела в его глазах что-то холодное, жесткое.
— В следующий раз предупреждай, — сказал он тихо, но в голосе прозвучала сталь. — Я волновался.
Она кивнула, списав всё на заботу. Но через месяц "забота" переросла в контроль.
Ей нельзя было задерживаться после занятий. Нельзя было встречаться с подругами без его разрешения. Нельзя было говорить по телефону дольше пяти минут.
— Зачем тебе эти общежитские посиделки? — говорил Андрей. — У тебя теперь семья, дом. Место жены — рядом с мужем.
Виолетта оправдывала его. Он любит, просто по-своему. Он хочет, чтобы она была рядом. Это же нормально, правда?
Через полгода она бросила университет.
— Тебе не нужен этот диплом, — сказал Андрей за ужином. — Я обеспечу семью. А твоя задача — быть хорошей женой.
Она не спорила. Уже научилась не спорить.
Потом начались упреки. Неправильно приготовленный ужин. Недостаточно чистая квартира. Слишком громкий смех по телефону. Недостаточно нарядный вид или, наоборот, слишком яркий макияж.
— Ты для кого стараешься? — спросил он однажды, когда она надела новое платье. — Хочешь кому-то понравиться?
— Андрей, это просто платье...
— Сними. Немедленно.
Она сняла.
Еще через несколько месяцев Виолетта перестала узнавать себя в зеркале. Вместо жизнерадостной девушки с горящими глазами на неё смотрело бледное существо с потухшим взглядом.
— Куда ты денешься? — говорил Андрей, когда она пыталась спорить. — Назад в село к матери? Там тебя ждут коровы и грядки. Ты вернешься к той нищете?
Виолетта знала, что он прав. У неё не было работы, не было денег, не было диплома. Она полностью зависела от него.
— Ты никому не нужна, кроме меня, — шептал он, обнимая её по ночам. — Разве ты не понимаешь?
Она понимала. Вернее, заставляла себя поверить в это.
Прошло два года. Виолетта превратилась в запуганную тень, мечущуюся по квартире в попытках предугадать его желания. Она практически не выходила из дома, не общалась с людьми. Телефон отобрали — "чтобы не отвлекалась от домашних дел".
Мама звонила на городской, но Виолетта говорила, что всё хорошо, замечательно. Андрей стоял рядом и контролировал каждое слово.
— Не вздумай жаловаться, — предупреждал он. — Не позорь меня перед твоими деревенскими родственниками.
*
Андрей пришел в два часа ночи и потребовал ужин. Её ждала очередная порция претензий: недостаточно специй, слишком долго греется, и вообще, какая-то она нерадостная.
В обед, когда она судорожно наводила порядок, раздался стук в дверь.
Виолетта застыла на кухне, сжимая в руках тряпку для пыли. Андрей был на работе. Кто это может быть?
— Виола! Открывай, это я!
Голос показался знакомым, но она не могла вспомнить, чей. Осторожно приоткрыв дверь на цепочке, Виолетта увидела темноволосую девушку в ярком пальто.
— Катя?
Её двоюродная сестра, с которой они не виделись со свадьбы. Катя работала менеджером в крупной фирме, жила в городе, была уверенной в себе и независимой.
— Виола, господи! — Катя прижала ладонь ко рту. — Что с тобой?
— Ничего, всё хорошо. Проходи...
Катя вошла, и Виолетта заметила, как та оглядывает квартиру — стерильную чистоту, отсутствие каких-либо личных вещей, мрачную атмосферу.
— Где твой муж?
— На работе.
Катя присела на диван, похлопала рукой рядом с собой.
— Садись. Расскажи, как ты.
Виолетта хотела солгать, как всегда. Но что-то сломалось внутри. Может быть, это был взгляд сестры — полный искренней заботы. А может, она просто устала притворяться.
— Мне плохо, — прошептала она. — Катя, мне очень плохо.
И расплакалась — впервые за долгие месяцы. Рыдала навзрыд, как ребенок, а Катя обнимала её и гладила по волосам.
— Собирай вещи. Немедленно, —сказала сестра, когда Виолетта немного успокоилась.
— Я не могу...
— Можешь. Мы уедем прямо сейчас.
— Но Андрей...
— К черту Андрея! — Катя взяла её за плечи. — Посмотри на себя! Ты превратилась в призрак! Это не жизнь, это медленная смерть!
Виолетта испуганно оглянулась на дверь.
— Он найдет меня.
— Не найдет. У меня есть знакомый адвокат. Мы оформим развод, запретим ему приближаться. Виола, пожалуйста, доверься мне.
Через час они сидели в машине Кати, мчавшейся прочь из города. Виолетта смотрела в окно на мелькающие дома и не могла поверить, что решилась. Телефон в сумке разрывался от звонков Андрея.
— Не бери трубку, — велела Катя. — Никогда больше не бери трубку.
Квартира Кати оказалась маленькой, но уютной. Кот, растения на подоконниках, фотографии на стенах.
— Располагайся, — Катя поставила чайник. — Это твой дом, пока ты не встанешь на ноги.
Виолетта сидела на диване, обхватив руками колени, и смотрела в одну точку.
— Я ничего не умею. Никуда не гожусь.
— Хватит! — резко сказала Катя. — Это его слова, не твои. Завтра же идем к психологу.
Алина Викторовна была женщиной лет пятидесяти, с добрыми глазами и мягким голосом.
— Расскажите о себе, — попросила она на первой встрече.
Виолетта молчала. Не знала, с чего начать. Как рассказать о том, что не понимаешь сама?
— Я была счастлива, — наконец выдавила она. — А потом перестала. И не заметила как.
Терапия была долгой и мучительной. Приходилось признавать вещи, от которых хотелось зажмуриться и заткнуть уши. Приходилось учиться говорить "нет", отстаивать границы, принимать решения.
— Вам нужно найти то, что будет только вашим, — сказала Алина Викторовна на очередном сеансе. — Хобби, увлечение. Что-то, что поможет выразить эмоции.
— Я не знаю, что мне нравится.
— Тогда попробуйте разное. Рисование, музыку, рукоделие. Что угодно.
Виолетта выбрала вязание. Бабушка когда-то учила её, в детстве. Катя купила пряжу и крючок.
— Свяжи что-нибудь милое, — предложила сестра. — Игрушку, например.
Первая игрушка вышла странной. Это был черный комок неправильной формы, с дырками вместо глаз.
— Что это? — осторожно спросила Катя.
— Черная дыра, — ответила Виолетта. — Такие у меня внутри. Они терзают мою душу.
Катя ничего не сказала, только крепче обняла сестру.
Следующими были капельки. Маленькие синие, связанные из тонкой пряжи.
— Мои слезы, — объяснила Виолетта, выкладывая их на столе. — Я плакала так много, что хватило бы на море.
Потом появились серые облака — тревога. Были цепи — тяжелые, вязаные цепи, которые Виолетта потом разрезала ножницами. Были замки без ключей. Разбитое сердце, сшитое белыми нитками — попытка исцеления.
Алина Викторовна рассматривала игрушки и кивала.
— Вы делаете огромную работу. Каждая из этих вещей — шаг к освобождению.
Через полгода Виола развелась. Андрей пытался звонить, писал угрожающие сообщения, один раз даже приезжал к Кате. Но Виолетта не открыла дверь.
— Ты мне должна! — орал он из-за двери. — Я на тебя столько потратил!
— Вызывай полицию, — спокойно сказала Виолетта Кате. — Пусть заберут его.
Впервые за долгое время она почувствовала себя сильной.
Ещё через три месяца Виолетта устроилась на работу. Сначала курьером в небольшую компанию, потом помощником менеджера. Зарплата была маленькой, но это были её деньги. Заработанные ею.
Постепенно игрушки становились светлее. Появилась желтая птичка — надежда. Розовое облако — мечты. Зеленый листок — новая жизнь.
А однажды утром Катя проснулась от звуков на кухне. Выйдя в халате и потирая глаза, она увидела Виолетту, которая стояла у окна с чашкой кофе и улыбалась.
— Доброе утро! — сказала та. — Смотри, что связала!
В руках она держала маленькое солнышко — ярко-желтое, с лучиками, с вышитой улыбкой.
— Катюша, это для тебя, — Виолетта протянула сестре игрушку. — Спасибо тебе. За всё.
Катя взяла солнышко, и её глаза наполнились слезами.
— Ты справилась, — прошептала она. — Господи, ты справилась!
Виолетта обняла сестру.
— Я думала, что сломана навсегда. Что останусь в той черной дыре до конца жизни. Но ты меня вытащила. Показала, что я могу быть собой.
— Это ты сама себя вытащила, — покачала головой Катя. — Я просто протянула руку.
Они сидели на кухне, пили кофе, и солнышко лежало между ними на столе — маленькое, но теплое. Символ того, что даже после самой темной ночи обязательно наступает рассвет.
Виолетта смотрела в окно, где занималось утро, и думала о будущем. Она снова поступит в университет. Закончит образование. Найдет работу по душе. А может, даже откроет свой магазинчик с вязаными игрушками — не с черными дырами и цепями, а с солнышками и птичками.
Она будет жить. Не существовать в страхе, а именно жить — полной грудью, ярко, свободно.
— Знаешь, — сказала Виолетта, поворачиваясь к сестре, — я больше не боюсь.
— Чего именно?
— Ничего. Я больше ничего не боюсь. Потому что самое страшное уже позади.
Катя улыбнулась, разглядывая вязаное солнышко.
— Тогда впереди только хорошее.
И Виолетта поверила в это. Впервые за долгое время — искренне, всем сердцем поверила.
P. S. С Виолеттой я познакомилась много лет назад, на ярмарке игрушек. Мы разговорились, и она поведала мне свою историю. Я уходила с целым пакетом игрушек и с твердым убеждением, что у неё все будет хорошо. Я всегда восхищалась рукодельницами, которые могут создать настоящие вязанные шедевры, у меня этот талант, увы, отсутствует. Но зато судьба сводит меня с такими «Марьями-искусницами». Хочу похвалиться знакомством с одной из таких мастериц, Мариночка, тебе — моё восхищение и самые яркие солнечные лучики https://vk.com/club176997868
Подпишитесь! Вас ждут новые герои!