— Ась, ну ты как всегда! — смеялся Димка, разглядывая очередную фотографию в её телефоне. — Вчера вязала носки, сегодня с парашютом прыгаешь!
Я сидел напротив, делая вид, что увлечён меню, хотя давно выучил его наизусть. Каждую среду мы встречались в этом кафе — я, Димка и его девушка Ася. Традиция, которая для меня была одновременно счастьем и пыткой.
— Да ладно тебе! — Ася взъерошила свои рыжие кудри, от которых я не мог оторвать глаз уже пять лет. — Жизнь одна, Дим. Нельзя сидеть на месте. Вот ты бы прыгнул?
— Я? — Димка скривился. — Не, у меня ноги подкашиваются даже на десятом этаже возле окна. Артём, ты бы прыгнул?
Я поднял глаза и встретил взгляд Аси. Карие, с золотистыми искорками. В них всегда плескалась такая энергия, такая жажда жизни, что рядом с ней весь мир казался ярче.
— Наверное, нет, — признался я честно. — Я из тех, кто предпочитает твёрдую землю под ногами.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнул Димка. — Артём меня понимает. Мы с ним нормальные, а ты у нас сумасшедшая.
Она рассмеялась, и этот смех эхом отозвался где-то в груди. Димка обнял её за плечи, и я быстро отвёл взгляд, сделав большой глоток кофе. Горячий. Обжёг язык, но мне показалось, что горечь внутри сильнее любого ожога.
Я познакомился с Димкой в университете. Мы сидели за одной партой на скучнейших лекциях по экономике, вместе прогуливали физкультуру, делились конспектами. Он был простым парнем — добрым, весёлым, без особых амбиций. Работал менеджером в строительной фирме, любил футбол. Обычный человек, каких миллионы.
А потом, на одной из студенческих вечеринок, он познакомился с Асей. Она училась на факультете искусств, рисовала странные абстрактные картины и играла на барабанах в любительской рок-группе. Димка влюбился мгновенно и безоговорочно.
— Артём, познакомься! — притащил он меня к рыжеволосой девушке в потёртых джинсах и байкерской куртке. — Это Ася. Ась, это мой лучший друг, о котором я тебе рассказывал.
Она протянула мне руку — крепкое рукопожатие, на запястье бусы из разноцветных камней.
— Значит, ты тот самый гений, который вытаскивает Димку на экзаменах? — улыбнулась она. — Приятно познакомиться.
И я пропал. Сразу, безнадёжно, навсегда.
Первые месяцы я пытался бороться с этим чувством. Убеждал себя, что это просто симпатия, что пройдёт, что я не имею права. Димка — мой лучший друг. Он доверяет мне. Как я могу смотреть на его девушку и думать... о таком?
Но чувства не подчиняются логике. Чем больше я старался забыть о ней, тем ярче становились образы. Как она смеётся, запрокинув голову. Как задумчиво кусает губу, разглядывая картину в галерее. Как её пальцы порхают по клавиатуре, когда она печатает очередной пост в свой блог о путешествиях.
Я мучительно завидовал Димке. Ненавидел себя за эту зависть, но ничего не мог с собой поделать. Что он такого особенного? Почему именно он?
А потом понял — именно в этой простоте и была притягательность. Димка был островом спокойствия в её бурной жизни. Он не пытался угнаться за ней, не требовал внимания, не ревновал к её увлечениям. Просто любил. Тихо, надёжно, постоянно.
А я... я бы сгорел от ревности. Я бы не выдержал, когда она уезжала в горы на неделю с компанией друзей. Не смог бы спокойно реагировать на её фотографии с рок-фестиваля, где она обнимается с длинноволосыми музыкантами. Я бы хотел быть рядом всегда, во всём участвовать, и она бы задохнулась от такой любви.
Поэтому я молчал. Страдал тихо, в одиночестве своей квартиры. Встречался с другими девушками, пытаясь забыть, но рядом с ними чувствовал только пустоту. Ася затмила всех остальных женщин. Она была слишком яркой, слишком живой, слишком... всего.
Пять лет. Пять лет я любил её издалека. Радовался, когда Димка рассказывал о её очередном успехе — выставке, первом месте в любительских соревнованиях по скалолазанию, публикации в журнале. Улыбался, когда она показывала фотографии из поездок. Помогал Димке выбирать подарки на день рождения и годовщины.
Был хорошим другом. Надёжным, верным. И сгорал каждый раз, когда они обнимались при мне.
— Слушайте, у меня идея! — Ася отложила телефон и посмотрела на нас обоих. — Давайте на выходные махнём на турбазу? Ну ту, что возле озера, помните, мы там прошлым летом были?
— О, классная мысль! — обрадовался Димка. — Погода обещает хорошую. Артём, ты с нами?
Я хотел отказаться. Два дня наедине с ними, наблюдать их счастье, притворяться весёлым... Но Ася смотрела на меня с такой надеждой, что я не смог.
— Конечно, — сказал я. — Почему бы и нет.
Но в пятницу у Димки случился аврал на работе, он пообещал приехать в субботу утром. Мы поехали с Асей, взяли такси. Она сидела рядом с водителем, я устроился сзади. Она включила музыку — что-то энергичное, рок-н-ролльное — и весь путь болтала о том, что нужно обязательно устроить вечером костёр, пожарить зефир и петь песни под гитару.
Турбаза встретила нас запахом соснового леса и звуками гитары, доносившимися откуда-то из глубины территории.
Место было чудесное. Деревянные домики, широкая веранда с видом на озеро, беседки для барбекю, причал с лодками. Ася восторженно щебетала, фотографировала всё подряд, уже строила планы на завтрашнее утро — встать пораньше и встретить рассвет у воды.
Вечером собралась компания. Оказалось, что на базе отдыхает ещё человек двадцать — кто-то семьями, кто-то компаниями друзей. Развели большой костёр в центральной беседке, кто-то притащил гитару.
Ася сразу влилась в общество. Она всегда была такой — легко находила общий язык с людьми, заводила разговоры, смеялась над шутками.
Я устроился чуть в стороне. Смотрел на неё и думал, как же, чёрт возьми, она умудряется быть центром любой компании? Люди тянулись к ней, как мотыльки к свету. И я был одним из них — летел на этот свет, зная, что обожгусь.
К полуночи компания постепенно редела. Кто-то ушёл спать, кто-то отправился купаться в озере — вода была тёплой, ночь тихой. Ася сидела у костра, болтала с какими-то ребятами о путешествиях по Алтаю. Её лицо в отблесках пламени казалось ещё прекраснее — острые скулы, прямой нос, изгиб губ.
Я сидел в своём углу, прислонившись спиной к деревянному столбу. Запоминал каждую деталь — как она взмахивает руками, рассказывая о чём-то, как смеётся, как поправляет выбившуюся прядь волос.
Около двух ночи компания окончательно разошлась. Ася поднялась, потянулась — движение грациозное, кошачье — и огляделась.
— Артём? Ты ещё здесь?
Я вышел из тени.
— Здесь.
— Думала, ты давно спать ушёл, — она улыбнулась. — Спасибо, что составил компанию. Идём, проводишь?
Мы шли по тропинке между домиками. Было тихо, только где-то вдали плескалась вода да попискивали комары. Луна висела над озером, отражаясь в тёмной глади. Ася запрокинула голову, разглядывая звёзды.
— Красиво, — тихо сказала она. — В городе такого не увидишь.
— Да, — я шёл рядом, стараясь не смотреть на неё. Если посмотрю сейчас, не сдержусь. Скажу что-то, чего говорить нельзя.
Мы дошли до её домика. Она остановилась у крыльца, повернулась ко мне.
— Спокойной ночи, Артём.
— Спокойной ночи, Ася.
Она поднялась по ступенькам, открыла дверь и обернулась ещё раз.
— Знаешь, я рада, что ты приехал. Ты хороший друг. И для Димки, и для меня.
Нож, медленно входящий в сердце. Друг. Конечно, друг. Что же ещё.
Я кивнул, не доверяя голосу, и пошёл к своему домику. Лёг на кровать, уставившись в потолок. Сон не шёл. В голове крутились мысли, одна хуже другой.
Пять лет. Пять лет я молчу. Пять лет играю роль лучшего друга, когда внутри всё кричит от боли. А что если... что если я скажу? Просто возьму и скажу, что люблю её? Что не могу больше молчать, что это разрывает меня на части?
Димка поймёт. Или не поймёт. Наша дружба закончится. Но может быть, это будет честнее? Может быть, нужно хотя бы попытаться?
А если она почувствует то же самое? Вдруг эти пять лет она тоже... нет, глупости. Она любит Димку. Я видел, как она на него смотрит. Да, не с той страстью, с какой бросается в свои увлечения, но с настоящей нежностью. Мягко, тепло, надёжно.
Но что если попробовать?
К четырём утра я принял решение. Встану сейчас, пойду к ней. Постучу, скажу, что не могу спать, нужно поговорить. И выложу всё. Пусть будет что будет. Пусть откажет, пусть наша дружба рухнет, но хотя бы я буду знать. Хотя бы попытаюсь.
Я оделся, вышел на крыльцо. Воздух был свежим, предрассветным. Небо на востоке уже начинало светлеть. Я пошёл по тропинке к её домику. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за километр.
Дойдя до её крыльца, я остановился. Руку уже поднял, чтобы постучать, но... что я скажу? "Привет, Ася, я тут решил признаться тебе в любви посреди ночи"?
Я развернулся, отошёл на несколько шагов, и в этот момент дверь открылась.
Я отпрянул в тень веранды, инстинктивно. Из дверей выскользнула фигура — мужская, высокая. Мужчина остановился на крыльце, оглянулся через плечо, улыбнулся кому-то внутри. Потом спустился по ступенькам и направился прочь.
Я стоял, вжавшись в стену, не дыша. Загорелый, накаченный мужчина, в спортивной футболке. Инструктор по водным видам спорта, которого я видел вчера на причале. Тот самый, с которым Ася болтала у костра, смеясь над его шутками.
Дверь её домика тихо закрылась.
Мир рухнул. Просто взял и обвалился, похоронив под обломками всё — любовь, надежду, веру. Я стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на закрытую дверь. Не верил. Не мог поверить.
Это не она. Это не Ася. Не та девушка, которую я любил пять лет. Не та, которая казалась мне воплощением честности, искренности, яркости. Она не могла. Димка доверяет ей, любит её, а она...
Я не помню, как добрался до своего домика. Лёг на кровать, закрыл глаза, но перед глазами стояла картина — как из её двери выходит чужой мужчина, как он оборачивается, улыбается.
Боль была физической. Я любил её. Боготворил. Пять лет смотрел на неё, как на недостижимый идеал. А она... обычная. Просто обычная женщина, которая изменяет своему парню с первым встречным инструктором на турбазе.
И что теперь? Сказать Димке? Разрушить его счастье, его веру в любовь? Он любит её так искренне, так беззаветно.
Но имею ли я право молчать? Он мой лучший друг. Он должен знать правду. Или... или я молчу именно потому, что он мой друг? Не хочу причинять ему боль?
Или, если честно, часть меня рада? Рада, что теперь у меня есть оправдание ненавидеть её? Что теперь не нужно мучиться чувством вины за свою любовь, потому что она этого не заслуживает?
Я лежал, разрываясь между ненавистью, болью и отчаянием. За окном рассветало. Начинался новый день, но для меня что-то закончилось. Что-то важное, светлое, что держало меня на плаву все эти годы.
В семь утра раздался стук в дверь.
— Артём! Вставай, соня! — голос Димки, весёлый, отдохнувший. — Пошли завтракать!
Я открыл дверь. Димка стоял на пороге, улыбался.
— Ты чего такой помятый?
— Не выспался, — сказал я хриплым голосом.
— Понятно. Ася тоже ещё спит, я стучал, не открывает. Наверное, вы там до утра сидели, — он добродушно покачал головой. — Ладно, пусть спит. Мы с тобой пока сходим на пристань.
Мы шли по тропинке, и я смотрел на него сбоку. Счастливое лицо, беззаботная улыбка. Он ни о чём не подозревает. Живёт в своём мире, где Ася любит его, где у них всё хорошо.
А я знаю правду. Я видел. И этот груз давит на плечи, как камень.
— Слушай, Дим, — я остановился. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он обернулся, посмотрел на меня внимательно.
— Что-то серьёзное?
Я открыл рот, но слова застряли в горле. Что я скажу? "Твоя девушка изменила тебе прошлой ночью, я видел, как из её домика вышел мужчина"? Разрушу его жизнь одной фразой. И это будет необратимо.
— Я... — я запнулся. — Я хотел сказать, что мне, наверное, нужно уехать пораньше. Дела появились.
Это была неправда. Никаких дел не было. Но я не мог. Не мог остаться здесь, смотреть на них, делать вид, что всё в порядке.
— Серьёзно? — Димка огорчился. — А мы тут до воскресенья планировали. Ладно, если дела, то дела. Жаль, конечно.
Мы позавтракали, и я сказал, что поеду в обед, после того как соберу вещи. Димка ушёл будить Асю, а я побрёл к озеру. Сел на причале, опустив ноги в воду.
Солнце поднималось над озером, играя бликами на волнах. Красиво. Спокойно. А внутри меня бушевал ураган.
Я всё ещё любил её. Вот что самое страшное. Даже после того, что увидел, даже зная, что она изменила Димке, я всё ещё чувствовал эту тупую, безнадёжную любовь. Она не исчезла в одночасье. Она сидела в груди, грызла изнутри, отравляла каждую мысль.
Может быть, у них проблемы? Может, она несчастна с Димкой, и этот инструктор просто... нет. Нет оправданий. Либо ты любишь человека и хранишь ему верность, либо уходишь. Но не обманываешь.
Я думал о Димке. О том, как он смотрит на неё, как заботится, как старается сделать её счастливой. Он обычный, да. Простой. Но честный. Надёжный. Он никогда не предал бы её. Никогда.
А она предала его.
И теперь я должен решить — говорить ему или нет. Нести это знание одному или разделить боль. Потому что, если скажу, он тоже будет страдать. Может быть, даже сильнее меня.
Но разве друзья не для того, чтобы говорить правду? Даже если она горькая?
Я сидел на причале до одиннадцати, потом вернулся к домику. Собрал вещи, вызвал такси. Димка с Асей меня провожали.
— Уверен, что не останешься? — спросила Ася. Она выглядела свежей, отдохнувшей. Никаких признаков вины или смущения. Как будто ничего не произошло.
— Уверен, — я не смотрел ей в глаза. — Извините, что испортил вам отдых.
— Да ладно, чего ты, — Димка похлопал меня по плечу. — Созвонимся в среду, как обычно?
— Конечно.
Такси подъехало. Я забросил сумку на заднее сиденье, обернулся в последний раз. Димка обнимал Асю за плечи, они стояли рядом — красивая пара, счастливая на вид.
А я знал, что эта картинка — ложь. Красивая, но ложь.
Всю дорогу домой я думал. Вспоминал Асю — какой она была все эти годы, как смеялась, как увлечённо рассказывала о своих проектах, как заботилась о Димке. Всё это было правдой. Но теперь к этой правде добавилась ещё одна грань — та, что я увидел этой ночью.
Люди сложные. Не чёрно-белые. Она могла искренне любить Димку и всё равно изменить ему в порыве минутной слабости. Могла быть доброй, честной, талантливой — и в то же время способной на предательство.
Я приехал домой, запер дверь, отключил телефон. Три дня не выходил из квартиры. Лежал на диване, смотрел в потолок и пытался разобраться в себе.
На четвёртый день позвонил Димка.
— Артём, ты где пропадаешь? Я уже начал волноваться.
— Простудился, — солгал я. — Отлеживаюсь дома.
— Понятно. Выздоравливай. Слушай, мы с Асей тут посоветовались... я хочу сделать ей предложение.
Сердце ухнуло вниз.
— Предложение?
— Ну да, пожениться. Мы пять лет вместе, пора уже. Думаю в следующем месяце, на её день рождения. Романтично устрою, на крыше, с музыкантами. Поможешь организовать?
Я молчал. Димка ждал ответа.
— Конечно, — сказал я наконец. — Помогу.
Положив трубку, я понял, что принял решение. Не скажу. Никогда не скажу ему то, что видел. Потому что это разрушит его, а я не имею права. Может быть, это трусость. Может быть, я просто не хочу быть тем, кто разбивает чужое счастье. Или, может быть, я всё ещё надеюсь, что ошибся. Что увиденное мной было не тем, чем казалось.
Хотя я знаю правду. Знаю и буду нести её в себе до конца.
Моя любовь к Асе улетучилась. Она исчезла той ночью, в тени веранды, когда я увидел, как из её двери выходит чужой мужчина. Но боль осталась. Тихая, глухая боль, которая не проходит.
Я больше не смогу смотреть на неё, как раньше. Не смогу восхищаться, мечтать, любить. Между нами теперь стена из лжи — её лжи Димке и моей лжи ему же.
Но я буду приходить на их встречи. Буду улыбаться, поздравлять со свадьбой, дарить подарки на годовщины. Буду хорошим другом. Надёжным. Верным.
И буду молча угасать внутри каждый раз, когда увижу их вместе. Потому что любовь не отпускает сразу. Она остаётся в сердце занозой, которая ноет с каждым вздохом.
Вот что значит любить кого-то, кто никогда не станет твоим. Любить, зная, что этот человек не тот, за кого ты его принимал. Любить и ненавидеть одновременно. Любить и страдать. Любить и молчать.
Тихая боль. Она со мной теперь навсегда.
Подпишитесь! Дальше - еще интересней!