В третьей части я остановилась на том, что решилась сбежать от мужа — без предупреждения, обсуждений и, честно говоря, без малейшего намёка на здравый смысл. Поэтому, не придумала ничего лучше, чем выйти утром за кофе и уехать в аэропорт, взяв только паспорт, ноутбук, и буквально пару самых необходимых вещей вроде носков и зарядки.
Мне повезло: в мои двадцать все границы ещё были открыты, а у меня было три почти суперспособности — шенгенская виза, удалённая работа востребованным копирайтером и опыт путешествий. К этому набору добавлялась безумная мечта — уехать куда глаза глядят, а заодно и полный географический кретинизм: в Минске я три месяца тренировалась, как выйти из одного и того же перехода метро в правильную сторону из четырёх возможных.
В аэропорту табло вылетов мигало десятками направлений — Берлин, Вильнюс, Прага, Варшава… Взгляд зацепился за ближайший по времени вылета, это был Париж. Регистрация ещё не закрыта, до вылета — полтора часа.
Я даже не раздумывала. Подошла к стойке, купила билет, удивившись, что он не стоит как пол самолёта, и уже чувствовала себя героиней фильма в жанре между комедией и драмой.
Париж. Звучит красиво, почти банально. Вот только я никогда о нём не мечтала. Ни Эйфелева башня, ни французский шарм, ни даже идея о том, как я буду сидеть на набережной Сены и пить кофе, как в настоящих романтических фильмах не вызывали у меня ни малейшего восторга.
Да что там, я даже не смотрела «Эмили в Париже», а из французских слов знала только самые нужные: "багет" и "круассан".
«Ну и ладно, — подумала я. — Пусть будет Париж. Если уж киношно сбегать — то с размахом.».
Всё шло неплохо, пока самолёт не начал взлетать. Тут выяснилось, что лететь на самолете, когда ты последние полгода паникуешь от каждого чиха — это худшая идея в истории человечества.
Через десять минут после старта я уже была уверена, что мы падаем. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу, а я хватала воздух ртом, как карп на суше. Даже индусы, сидевшие рядом, начали смотреть на меня с таким ужасом, будто я что-то знаю, чего не знают они.
К концу полёта, кажется, весь ряд и два соседних были уверены, что мы пережили как минимум три авиакатастрофы или, по крайней мере потеряли пару двигателей.
Мой английский ограничивался фразами «My name is Nastya», «I’m from Russia» и, конечно, великим «London is the capital of Great Britain», поэтому я даже не смогла поблагодарить экипаж французской авиакомпании и своих соседей за то, что они мужественно терпели меня почти 3 часа.
Тем не менее, после моих шести приступов паники и пары истерик, стюардессы провожали меня так радостно, словно мы все вместе пережили экспедицию на Марс. Кажется, спасать меня им в глубине души очень понравилось, но дольше они бы этого просто не вынесли.
Я, разумеется, решила, что это всё не панические атаки, а некий уникальный медицинский феномен, который случался только со мной и именно в самолете. Всё же, я почти врач — два учебника по медицине за последние недели я прочла от корки до корки и могла во сне пересказать их содержание. Правда, до главы про «тревожное расстройство», в котором было дело так и не дошла, поэтому на всякий случай, решила больше никогда не летать на самолетах.
Где-то между паникой я пыталась разучить пару английских слов, чтобы если мне понадобится больница или купить кофе, я могла сказать что-то кроме многозначительного «London is the capital of Great Britain». Но, тут вскрылась нехорошая информация, что вокруг всё и везде на французском, а французы в случае попыток заговорить с ними на ломаном английском как и я - прикидываются немыми, больными или хотя бы сумасшедшими.
Выйти из аэропорта Шарль Дэ Голь без посторонней помощи было явно задачей для человека с высоким IQ. Пока я думала между тем, чтобы остаться жить там навсегда и сесть на другой самолет чтобы улететь в город с аэропортом попроще, выход на улицу всё-таки нашелся. Но оказалось, что уехать из него ни слова не понимая по-французски, это квест даже похуже.
Пока я пыталась определиться что делать, откуда-то прилетел очередной самолет, из аэропорта вышел большой поток людей и я просто решила идти за ними — куда глаза глядят.
Вечером меня уже ждала встреча, которая изменила три следующих года моей жизни...
Продолжение следует.