Записки тревожника

Утром Виллем ворвался ко мне с энтузиазмом человека, открывшего смысл жизни, и торжественно объявил, что сегодня я стану настоящей голландкой... Потому что научусь кататься на велосипеде. Я открыла один заспанный глаз, посмотрела в окно на серое небо, моросящий дождь, термометр со скромными плюс пяти градусами, и выдала: — Виллем, вы точно не перепутали меня с кем-то, кто хочет умереть молодым и красивым? — Ничего подобного! — он излучал решимость, которая не предполагала вариантов отказа. — Вчера...

Утром я решила все-таки позвонить мужу. Раньше я бы, наверное, целый день собиралась с духом, репетировала фразы перед зеркалом, переживала и в итоге отложила бы звонок ещё на неделю. Но за эти дни путешествий что-то изменилось, внутри появилась какая-то новая смелость что ли... Поэтому я просто взяла телефон и набрала его номер. — Привет — Привет, — ответила я. — Ты просил позвонить. — Да. Спасибо, что нашла время. Мы оба, похоже, повзрослели за эти две недели, потому что разговор был совсем не таким, каким я его ожидала...

У меня снова начиналась паническая атака. «Боже, только не сейчас», — подумала я, пытаясь сделать глубокий вдох и выглядеть при этом нормально. Виллем смотрел на меня внимательно, ожидая ответа на вопрос "от чего ты бежишь". Комната начала медленно плыть перед глазами — что, признаться, на лодке выглядело особенно комично. Руки похолодели до температуры айсберга, потопившего «Титаник», а в висках застучало так громко, что я была уверена: весь город тоже это слышит. «Инфаркт... Теперь точно у меня инфаркт...

Две недели назад моя жизнь была предсказуемее инструкции к тостеру: работа, дом, муж, иногда кофе с кем-нибудь по выходным. Всё шло по накатанной колее, безопасно и скучно. Сейчас я ехала уже во вторую страну за десять дней с одним рюкзаком и растущим подозрением, что у меня нервный срыв, который я ловко выдаю за романтическое путешествие. Я открыла ноутбук и проверила рабочую почту. Мой редактор прислал очередное сообщение: "Настя, материалы из Франции — просто бомба! Все в восторге. Продолжай в...

Утро выдалось из тех, что хочется отменить. То самое, когда понимаешь, что сегодня случится что-то грустное, и мозг предлагает просто не вставать с кровати и делать вид, что время — это всего лишь условность. Мои американцы улетали домой. После десяти дней, проведённых вместе в режиме "а давайте ещё вот туда!", я не представляла как путешествовать без трех мушкетеров с ужасным акцентом, нулевым чувством ориентации в пространстве и невероятной способностью заблудиться в двух кварталах от отеля. Я...

Помните, как мы обещали себе просто лежать у Эйфелевой башни и ничего не делать? Ну, так вот. Это продлилось ровно до утра следующего дня, когда мои три американца ворвались в мой номер с грустными глазами золотистого ретривера, которого не взяли на прогулку. В семь утра! Я тут же почувствовала угрызения совести за то, что просто хотела подольше поспать, а они напомнили, что завтра улетают обратно в Штаты, а мы всё ещё не видели "настоящего французского Рождества". — В Париже же везде гирлянды! —...

...На новом задании квест рисковал закончиться провалом, потому что внезапно выяснилось, что Сорбонна — это не одно здание, а целый университетский комплекс, растянувшийся по Латинскому кварталу. Наше задание звучало издевательски просто: "Найдите надпись над входом и скажите, какое слово там написано золотом". Мы думали, что наши интеллектуальные способности наконец-то должны справиться с ним за пару минут, но не тут-то было! У Сорбонны оказалось столько входов, что мы начали подозревать, что его...

Утреннее небо затянулось лёгкой дымкой, словно сама природа не желала нас отпускать из деревни, которая стала почти родной за эти дни. Пока мы собирали вещи, хозяйка дома материализовалась с целой тарелкой ароматных круассанов (мы подозревали, что она выпекала их всю ночь под аккомпанемент грустной песни Джо Дассена о разлуке). Её супруг налил нам кофе и мы сели завтракать в атмосфере заблаговременной тоски по нашей деревенской идиллии. На прощание наша уже почти французская бабушка вручила каждому из нас баночку домашнего джема...

Новый день обещал быть увлекательным, потому что наша интернациональная коммуналка проснулась с одной великой целью — устроить кулинарный поединок. Чтобы как-то отметить конец этой странной, но чудесной совместной недели, мы решили устроить прощальный ужин. Условия были просты: каждый готовит блюдо своей страны, а остальные притворяются, что это шедевр мировой кулинарии. Наша очаровательная французская пара сияла от счастья — наконец-то мы придумали что-то, где можно законно говорить о еде каждые пять минут...

На следующее утро небо решило устроить генеральную мойку континента: дождь лил под углом 45 градусов, ветер сдувал всё, что не приколочено, а зонт можно было использовать разве что в качестве парашюта, чтобы долететь до соседней деревни. Мы восприняли это как законный повод передохнуть от приключений: сегодня никаких поездок через фермы, никаких устриц и никаких революций. Только кофе, диван и мир, который официально разрешил нам ничего не делать. В доме царила уютная неразбериха. Американцы спорили...

Следующее утро после праздника началось с сенсации: за луковым супом Люсьен предложил поехать на машине. Я чуть не бросилась ему на шею. После прошлой поездки на велосипедах, когда я едва не оставила душу (и половину самооценки) где-то на французском холме, мысль о машине казалась подарком судьбы. — Мерси боку, Bien sur! Oui Oui! (Большое спасибо, конечно, да да!) — я вспомнила от неожиданности всё, что знала на французском к пятому дню. Через полчаса мы ползли по французской провинции. За последние...

Очередной вечер в нашей французской деревне обещал быть тихим. Но, как оказалось, во Франции «спокойный вечер» — это просто способ заманить вас в очередное приключение. Во время празднования Beaujolais Nouveau принято ходить к соседям — неважно, знаком ты с ними или просто однажды сказал bonjour в магазине. И вот, в дом нашей хозяйки постучали. На пороге стоял сосед. Он был из тех французов, которые будто сошли со старинных портретов — в свитере цвета «бургундское настроение» и с седыми, аккуратно растрёпанными волосами...