Ту осень я не забуду никогда. Не потому, что она была особенно золотой или романтичной, а потому что впервые в жизни я попала на операционный стол и, как выяснилось, совершенно зря. Но обо всем попорядку.
После инфаркта в двадцать (о котором можно почитать в первой части), жизнь будто превратилась в медицинский сериал, где я играла сразу все роли — пациента, сценариста и зрителя с попкорном.
Врачи из больницы скорой помощи уже могли бы составить расписание: по вторникам меня привозили с инфарктом, по четвергам я умирала от аппендицита, а по субботам Гугл, после невинного вопроса «умру ли я сегодня, если у меня колет в ноге», уверенно сообщал, что у меня рак, не оставляющий шансов на выживание.
Я уже начала подозревать, что мой организм решил пройти все болезни по алфавиту и если первые несколько раз звонила в скорую, то потом стало неловко, и я начали ездить в больницу сама. В приёмном покое уже знали моё имя и встречали буквально, как родную.
Спустя пару месяцев я устала от образа городской сумасшедшей и в один из четвергов, когда по моему личному расписанию полагалась смерть от разрыва аппендицита, я решила изменить сюжет. Взяла ноутбук и отправилась прогуляться до ближайшей кофейни, чтобы спокойно выпить кофе и разгрести несколько десятков накопившихся рабочих задач.
На пути у меня было несколько скверов с яблоневыми деревьями, где многие собирали яблоки мешками, а особенно предприимчивые продавали их потом в переходах метро. Благодаря атмосфере города, осень в Минске очень напоминала детство: в воздухе пахло поспевшими яблоками, дрожжевыми булочками из ближайших хлебозаводов и мокрым асфальтом.
После переезда сюда я даже придумала себе маленькую успокаивающую стабильность: каждый раз, проходя мимо универсама «Центральный» на главном проспекте, который стоял там с 1955 года, почти всегда по вечерам я видела одних и тех же людей в больших окнах. Они ели бутерброды или пирожные, которые продавали те самые тётеньки в фартуках из 90-х, и запивали их кофе с коньяком под кодовым названием «Оскар». Меня это почему-то очень забавляло и одновременно успокаивало. Если они были на месте — значит, мир ещё держится и всё не так уж и плохо.
Едва я дошла до кофейни и заказала кофе, в правом боку предательски кольнуло. Я мужественно решила игнорировать симптомы, но через десять минут ни сидеть, ни стоять стало невозможно и я всё-таки набрала привычный номер 103.
Через час я уже сидела в хирургическом отделении с забинтованной рукой после взятия крови. Меня осматривал хмурый хирург, уставший так, будто ему уже несколько лет не снились выходные.
У нас обоих явно были другие планы на этот вечер, но провели мы его вместе: я — на операционном столе, задавая восемь раз подряд вопрос «А точно ли я не проснусь во время операции?» перед наркозом, а он — терпеливо и без тени эмоций, ища у меня существующий, но ни капли не воспалённый аппендикс.
После операции он зашёл ко мне и, со свойственным безэмоциональным тоном сообщил, что мой аппендицит был совершенно здоров и просто пытался всех обмануть. Поэтому, врачи решили, что лишним не будет и оставили его мне. Это было самое большое разочарование в жизни, ведь я рассчитывала перестать ездить в больницу хотя бы по этому поводу.
При выписке мне сказали больше отдыхать и дали рекомендации срочно перейти на полезное питание. Решено было начать прямо со следующего утра, поэтому едва проснувшись я открыла сборник рецептов и первый же заголовок клятвенно обещал мне «очищающий смузи из ингредиентов, которые есть в доме у каждой хозяйки». Фейхоа, рукколы и, прости господи, киноа дома не то что не нашлось — они туда даже никогда не заглядывали.
Решила, что новую жизнь с полезным питанием начну чуть позже, но у жизни были свои планы.
Продолжение следует...
Прочитать Часть 1: Инфаркт в 20 или добро пожаловать в тревожный клуб