После неудавшейся операции (о ней рассказывала во второй части) я твердо решила во что бы то ни стало вылечиться от всего и сразу.
За несколько дней проштудировала два медицинских учебника, завалявшихся у мужа с первого курса, и, конечно, все форумы, где обитали такие же, как я — люди, которые целыми днями обсуждают, что делать, если где-то дергает, ёкает, колет или чешется не по делу.
Неудавшаяся операция только усилила мою фобию: теперь у меня появилась...
...и теперь у меня появилась навязчивая мысль, что рано или поздно аппендицит все-таки вернется и мой мозг придумал новое развлечение: стоило чуть кольнуть в правом боку, вместо поездок в больницу я мчалась в ближайшую лабораторию сдавать кровь: ведь я уже точно знала, что при его воспалении растут лейкоциты, СОЭ и С-реактивный белок.
Буквально через несколько недель я была почти готовым терапевтом. Если бы мне выдали печать и право выписывать рецепты, можно было бы смело менять профессию. «Синдром третьекурсника» — так, кажется, это называется у студентов-медиков: когда находишь у себя все болезни, перечисленные в учебнике. Ну и у других тоже, за компанию.
За три месяца я трижды глотала трубку с камерой, чтобы обследовать желудок, раз тридцать сдавала кровь и сделала бесчисленное количество УЗИ и ЭКГ. В какой-то момент я накопила целую папку с обследованиями, размером с том книги "Война и мир".
Не знаю, почему муж, или хотя бы один из врачей, не вызвал мне бригаду санитаров из психушки. Особенно после случая, когда я пришла к кардиологу и совершенно серьёзно начала рассказывать, что у меня очень интересный инфаркт. Он возникает только когда я работаю, общаюсь с мужем или когда этот самый муж просто находится где-то в поле зрения. Но как только выхожу одна — инфаркт исчезает.
Кардиолог посоветовал больше отвлекаться: «гулять, знакомиться с новыми людьми и ходить на концерты». Это прозвучало почти издевательски. Я интроверт до мозга костей, и когда кто-то приближается ко мне с целью общения, я прикидываюсь немой, больной или хотя бы сумасшедшей.
Знакомства были отложены на «никогда-нибудь потом», но зато со мной случился концерт Киркорова, которого я обожала с детства. Когда мне было шесть, я искренне считала, что выйду за него замуж, и ужасно переживала, когда узнала, что он женат на Пугачёвой. Мои чувства были настолько серьезны, что даже когда в одном из клипов он подмигивал — я была абсолютно уверена, что мне.
Целый вечер на концерте я чувствовала себя прекрасно. Ни инфаркта, ни боли, ни тревоги — ничего. Я определённо громче всех пела «Зайка моя» и все прописные истины из его песен вроде «если хочешь идти — иди» и «снег растаявший — он вода».
Инфаркт (в этот раз сопровождающийся новыми спецэффектами в виде нехватки воздуха) вернулся ровно в тот момент, когда я пришла домой и с восторгом рассказывала мужу, сколько было перьев на костюмах Киркорова и что я знала буквально все его песни.
Муж молча кивнул и снова уткнулся в монитор, нисколько не разделив моего восторга. И вдруг между одышкой и удвоенным сердцебиением я поймала себя на мысли, что сама не знаю, что мы вообще делаем рядом. Он любит тишину, виртуальный мир, уют и прогнозируемость, а я — живу между приступами паники и импульсом уехать на край света с рюкзаком за плечами.
Мне тут же стало стыдно. Ведь по сравнению со многими, за почти год брака у меня всё прекрасно: он не пил, никогда не обижал меня, не повышал голос и даже до последнего ходил искать сушеный хвост единорога для торта, если того требовал очередной рецепт кулинарного шедевра, которые я осваивала всё свободное время.
Почему-то тогда у меня не возникло мысли о разводе. Зато появилась другая, почти безумная. Я вдруг поняла, что хочу сбежать. Просто уйти, не объясняясь, не собирая вещей, не планируя — как будто все мои диагнозы и болезни пройдут именно после этого.
И я сбежала.
Продолжение следует...