Философия Коти повисла в воздухе, как запах валерьянки — соблазнительно, но неуловимо. Я пытался практиковать созерцание, сидя рядом с Сергеем, но внутри всё чесалось от желания действовать. Наблюдать — это, конечно, мощно, но мои лапы требовали движения, а инстинкты — применения. Рысь продолжала свою холодную войну, а Котя — вечную медитацию. Оставался Рик.
Лабрадор был самым загадочным существом в квартире. С одной стороны, он воплощал собачью простоту: вечно виляющий хвост, глуповатая улыбка, страсть к тапочкам и резиновым уткам. С другой — в его глазах, цвета спелого каштана, иногда мелькала искра осознанности, которая не вязалась с образом законченного простачка.
Наши отношения до сих пор ограничивались взаимным изучением на расстоянии. Он явно хотел играть, но мой бэтменовский имидж не позволял опускаться до беготни за верёвочкой. Я наблюдал за ним. Его распорядок был прост: прогулка, сон, еда, попытки лизнуть кого-нибудь, игра с уткой, прогулка, сон. Цикл повторялся с завидной регулярностью.
Всё изменилось в дождливую субботу. Маша, та самая, что пахнет цветами, принесла из кладовки свёрнутый рулон — серо-голубой, упругий, испускающий лёгкий химический запах новизны. Она расстелила его посреди зала.
— Так, Рик, Бетман, — сказала она строго. — Это мой коврик для йоги. Не царапать, не грызть, не пускать слюни. Понятно?
Рик, услышав своё имя, завилял хвостом и издал вопросительный взвизг. Я же, услышав строгий тон, воспринял это как инструкцию к действию. Запрет? Значит, объект представляет стратегический интерес. Возможно, это тренировочный снаряд для совершенствования боевых навыков Двуногой. Я решил изучить его первым.
Как только Маша ушла на кухню, я приблизился к серому прямоугольнику. Он лежал на полу, как странный, гладкий остров. Я ткнул в него лапой. Поверхность слегка подала и отлично пружинила. Интересно. Я сделал пробный прыжок. Приземление было потрясающе мягким и бесшумным. Это была не просто подстилка — это был трамплин, мат для приземления и наблюдательный пункт одновременно!
Вдохновлённый открытием, я совершил несколько пробежек по периметру, проверил сцепление когтей (идеальное), испытал амортизационные свойства, упав на спину и повалявшись (превосходные). Я был так увлечён исследованиями, что не заметил, как Рик подошёл вплотную и уселся рядом, свесив голову набок. В его глазах читался неподдельный интерес.
— Что делаешь? — спросил он своим глуховатым, добрым голосом.
— Провожу тактико-технические испытания нового объекта, — не отрываясь от изучения шва на краю коврика, ответил я.
— Испытания? — Рик ткнулся носом в то же место. — Пахнет не вкусно. Но прыгать на нём весело!
Он действительно понял суть. Я был впечатлён.
— Весело — это примитивная характеристика. Этот объект повышает оперативно-тактические возможности. Смотри.
Я продемонстрировал ему серию стремительных кульбитов с края коврика на пол и обратно. Рик наблюдал, затаив дыхание, его хвост выбивал дробь по полу.
— Вау! — воскликнул он. — Как ты это делаешь? Я так не умею. Я только могу бегать и приносить.
В его голосе прозвучала лёгкая грусть. И в этот момент меня осенило. Рик был не просто псом. Он был потенциальным союзником. Более того — учеником. Воспитанник ротвейлеров чувствовал ответственность за передачу знаний.
— Всему можно научиться, — сказал я, принимая менторскую позу. — Ключ — в стратегии и контроле. Ты когда-нибудь задумывался, что твоя утка — это не просто игрушка, а учебный макет враждебной водоплавающей особи?
Рик уставился на свою потрёпанную утку, лежавшую в углу, с видом человека, впервые увидевшего Эйфелеву башню.
— Правда?
— Абсолютно. А этот коврик... — я сделал паузу для драматизма, — это полигон для отработки навыков скрытного перемещения и молниеносных атак.
Я показал ему несколько приёмов. Как использовать упругость коврика для более высокого прыжка. Как бесшумно подкрадываться, двигаясь от его края. Как затаиваться в центре, сливаясь с серым фоном (моя чёрно-белая шкура, увы, выдавала меня с головой, но для золотистого Рика это могло сработать).
Рик был прилежным учеником. Его первые попытки были комичными — он путался в лапах, его разгон был слишком мощным, и он по инерции проносился мимо коврика, задевая по пути стул. Но энтузиазм его был заразителен. Он не просто выполнял упражнения, он вникал.
— А если я подбегу не прямо, а по дуге? — спросил он, запыхавшись после очередной неудачной атаки на невидимого противника.
— Это... гениально! — изумился я. Я сам не думал о манёвренности. — Ты создашь иллюзию атаки с двух направлений!
Мы увлеклись. Наш «полигон» стал ареной для самых безумных операций. Я был мозгом, он — мышечной массой. Я разрабатывал тактику: «Обход слева с последующим опрокидыванием условного противника (подушки с дивана)», а Рик блестяще её исполнял, действуя сокрушительно и прямолинейно. Мы отрабатывали сигналы: короткий взвизг означал «атакуй», приглушённый лай — «отступай на исходную позицию».
В какой-то момент мы, захваченные азартом, случайно свернули коврик в трубу. Рик оказался внутри, отчаянно виляя хвостом и пытаясь выбраться, а я снаружи, давая стратегические указания: «Пять шагов вперёд! Разворот! Толкай левым боком!»
Именно в этот момент с кухни вышла Маша. Мы замерли. Рик, наполовину застрявший в сером рулоне, я — в боевой стойке на его вершине. Наступила звенящая тишина.
— Бетман... Рик... — Маша сказала это тихо, но мы оба почувствовали ледяную угрозу в её голосе. — Это мой коврик для йоги.
Рик испуганно взвизгнул и сделал последнюю попытку вырваться, что привело к тому, что он, вместе с ковриком, покатился по направлению к дивану.
Я понял, что всё пропало. Наша тайная операция провалена. Позор и неминуемое наказание витали в воздухе. Но тут случилось неожиданное. Маша не закричала. Она... рассмеялась. Это был чистый, звонкий смех, от которого даже Рик перестал барахтаться.
— Боже мой, да вы его вдвоём уничтожили! — она схватилась за живот. — Рик, ты похож на гигантскую серую сосиску! А ты, Бетман, — главный инженер по хаосу!
Она подошла, распутала сконфуженного Рика и посмотрела на нас. В её глазах не было злости. Было умиление и любопытство.
— И чем это вы тут занимались? Разрабатывали новый вид спорта?
Рик виновато помахал хвостом и лизнул ей руку. Я же, сохраняя остатки достоинства, спрыгнул с коврика и сел, вылизывая лапу, как будто так и было задумано.
— Ладно, — вздохнула Маша, всё ещё улыбаясь. — Вижу, вы подружились. Теперь вдвоём будете устраивать беспорядок. Коврик, конечно, жаль. Но он того стоил.
Она ушла, качая головой, и оставила нас одних. Рик выдохнул с облегчением.
— Думал, сейчас нам влетит, — признался он.
— План «Б» сработал, — с важностью заявил я.
— Какой план «Б»?
— План «Выглядеть Настолько Нелепо, Чтобы Вызвать Смех Вместо Гнева». Работает безотказно.
Рик снова посмотрел на меня с восхищением. Мы лежали на полу рядом со смятым ковриком, дыша в такт. Атмосфера была пронизана взаимопониманием.
— Знаешь, — сказал Рик после паузы, — со мной обычно так не играют. Со мной играют в «принеси» или «дай лапу». А тут... было как настоящее дело. Важное.
— Потому что оно и было важным, — ответил я. — Мы тестировали границы дозволенного и изучали реакцию противника. Это бесценный опыт.
— А ты... умный, — вдруг заявил Рик. — Я всегда это знал. Ты не такой, как все. Ты — Бетман.
В его устах это прозвучало без тени иронии. Как констатация факта. И в этот момент я понял, что приобрёл не просто подопечного. Я приобрёл друга. Первого и, возможно, самого верного друга в этом новом мире.
С тех пор наш альянс окреп. Рик оказался не просто умным псом. Он был стратегическим мыслителем, правда, со своей, собачьей логикой. Он научил меня читать настроение двуногих по запаху и интонациям. Он показал мне, какие звуки означают скорую прогулку (звяканье поводка) или визит к Вету (особый, напряжённый тон в голосе Маши). Я же делился с ним искусством манипуляции и тактикой достижения стратегических целей (например, как выпросить лишний кусок мяса).
Мы стали неразлучны. Рысь ворчала, что «плебейский альянс окреп», но в её ворчании сквозило что-то похожее на уважение. Котя, проходя мимо, лишь мудро щурилась, как будто говорила: «Видишь, мальчик, а ты сомневался. Дружба — это тоже форма искусства».
И я видел. Теперь я видел многое. Моя миссия в Готэмской квартире обрела новый смысл. Я был не просто одиноким стражем. Я был лидером команды. Правда, команда пока состояла из одного лабрадора с мозгами гения и сердцем щенка, но и этого было достаточно, чтобы чувствовать: я не просто выживаю в этом городе. Я начинаю им править. Или, по крайней мере, весело в нём жить. Что, как я начал подозревать, было одним и тем же.
Поставь лайк и подпишись, чтобы следить за продолжением... Благодарю.