Если Александр II был государем-реформатором, то его сын, Александр III, стал императором-каменной стеной — могучим, суровым, крепким, как русский дуб. Он презирал вычурность, не любил изысков и был уверен: сила России — в простоте. Это касалось не только политики, но и еды.
Александр III был физически очень крупным и обладал непростым характером. Он ел так, как жили его идеалы — сильно, тяжело, по-русски. Говорили, что за ужином он мог съесть целый пирог, а затем требовать ещё жаркого.
За один обед император мог потреблять столько, что европейские послы дивились:
«Они думали, что он кормит всю семью, но нет — он ел один.»
В отличие от отца, который ценил иногда тонкие блюда, Александр III терпеть не мог «французских выдумок». Он отвергал кремы, соусы, сложные закуски. На его столе царствовали:
- Щи из кислой капусты или ухи на стерляди
- Ржаной хлеб, грубый, деревенский
- Пироги с грибами, рыбой, яйцом
- Жаркое — особенно из дичи: лосятина, кабанина
- Рыба — осётр, судак, стерлядь
- Он любил охлаждённые закуски: холодец, заливное, окорок.
- Чай как ритуал
Среди блюд, которые особенно ценил Александр III, было одно почти забытое ныне русское кушанье — щучина. Это холодный суп на квасе с рыбой и овощами, рождённый из простой рыбацкой находчивости. Однажды рыбаки, проснувшись после ночной ухи, не стали разогревать похлёбку, а разбавили её квасом, добавили огурец, редьку, хрен — и получили освежающее блюдо, идеально подходящее для жаркого дня. Император, известный своей тягой к русской, «здоровой» кухне, ценил щучину за её простоту, силу и отсутствие излишних изысков.
Особую страсть Александр III питал к чаю. Это был целый ритуал — не кружка, а самовар, не чашка, а подстаканник, не сладости, а варенье, пряники, сушки.
Утром он мог выпить несколько стаканов крепчайшего чая с вишнёвым или малиновым вареньем, а вместо лимона предпочитал клюкву.
Из сладкого он любил пастилу, фруктовые муссы и чашку горячего шоколада после завтрака — хотя нередко сетовал, что шоколад «снова приготовлен не так, как надо».
Примечательно, что даже на официальных обедах, где подавали европейские блюда, Александр III оставался верен русской традиции. В 1888 году на Кавказе ему предложили окрошку, гороховый суп, холодную осетрину с хреном — всё то, что напоминало не парад империи, а дом.
Император не любил пьяных людей и сам никогда не допускал веселья за столом. Да, он пил — но пил по-русски: рюмка водки перед щами, кружка пива к жаркому.
Он говорил:
«Пьянство — порок, но рюмка — для пользы.»
Гости знали: если кто-то перебрал, за столом Второго дома Романовых, — больше туда не попадёт.
Во время государственных обедов всё выглядело роскошно, но сам император сидел спокойно и молча, ел быстро, не любил длинных тостов.
Даже на дипломатических банкетах он мог потребовать:
«Щей. И без разговоров.»
Иностранцы поражались, что самодержец Всей Руси может отказаться от устриц и трюфелей ради кислой капусты.
Александр III был человеком, который не допускал придворного жеманства. Он мог появиться на обеде в простом мундире, с короткой бородой, с морщинами и грубой кожей. Он не верил в блеск — только в силу.
Последняя трапеза
Перед внезапной смертью в Ливадии он завтракал всё тем же, что ел годами:
- крепкий чай,
- чёрный хлеб,
- холодная рыба.
Жизнь его завершилась так же просто, как проходили его бесконечные трапезы — без зрелища, но с тяжестью, с которой жили только истинные русские великаны.
Александр III остался в памяти как царь, который не хотел быть гурманом. Он хотел быть крепким. Его еда — это зеркало его души: массивной, суровой, честной.
Подписывайтесь на "Прогулки по Санкт-Петербургу" чтобы не пропустить продолжение.
Ставьте лайк, оставляйте комментарии - это очень важно для развития канала