Часть 9. Глава 150
Алексей Иванович аккуратно, с помощью отвертки из своего мультитула, подцепил один из автоматических выключателей. Корпус был сильно поврежден огнем, но механизм внутри, хоть и деформированный от жара, оказался виден. И то, что заметил Дорофеев, окончательно убедило его в своей правоте. Рычажок автомата был заклинен в положении «включено» при помощи крошечного металлического штифта, вставленного в механизм. Это было сделано намеренно, чтобы автомат не сработал и не обесточил линию в момент искусственно созданного короткого замыкания, давая огню достаточно времени, чтобы разгореться.
Вместо того чтобы находиться в положении «выключено», как это должно было произойти при срабатывании системы защиты, маленький рычажок застыл в неестественном промежуточном положении. А самое главное – к входной и выходной клеммам автомата был грубо, но эффективно прикручен кусок толстой медной проволоки, образуя прямой обходной путь для электрического тока. Кто-то совершенно сознательно и намеренно закоротил автомат, превратив его в абсолютно бесполезный кусок пластика. «При таком кустарном «усовершенствовании» никакой, даже самый надежный, автоматический выключатель не сработает. Электрический ток будет беспрепятственно идти по цепи, пока изоляция проводов не расплавится от перегрева и не начнется неизбежный пожар», – рассудил полковник.
Он медленно выпрямился и погасил фонарь. Теперь картина произошедшего окончательно прояснилась. Это был не несчастный случай, не трагическая случайность. Это тщательно спланированный и хладнокровно исполненный поджог, искусно замаскированный под бытовое короткое замыкание.
Преступник действовал расчетливо, методично и с глубоким знанием дела. Сначала вывел из строя систему электрической защиты, замкнув автоматический выключатель напрямую. Затем пришел в гостиную, где, чтобы обеспечить максимально быстрое и интенсивное горение, разлил на пол у розетки какую-то горючую жидкость. И, наконец, он спровоцировал короткое замыкание – возможно, самым примитивным способом, просто воткнув в розетку два заранее оголенных провода. Высокая температура от горящей жидкости и сноп искр от замыкания мгновенно сделали свое дело. Огонь с жадностью охватил старый, сухой дом, не оставив ему ни единого шанса на спасение.
Полковник стоял посреди почерневших руин, и холодная, расчетливая ярость поднималась в его душе. Он больше ни на секунду не сомневался. Этот пожар был первым, отправным звеном во всей последующей цепи преступлений. И тот, кто его устроил, – не просто поджигатель. Он расчетливый убийца, который тщательно готовил почву для своих дальнейших, еще более страшных действий. И теперь Дорофеев точно знал, с чего начинать тянуть за ниточку, чтобы распутать весь этот клубок. Он нашел его кончик здесь, на этом холодном и пропитанном запахом гари пепелище.
Дорофеев еще раз оглядел руины. Теперь вся картина начинала складываться в единое, пугающе логичное целое. Поджог был необходим для того, чтобы выманить единственную наследницу, Марию Званцеву, в Норвегию. Она, успешный врач, живущий и работающий в России, вряд ли бы бросила все свои дела и примчалась сюда только ради старого дома. Но новость о пожаре и острая необходимость уладить все формальности со страховкой – это уже был достаточно весомый повод.
«Вот только устроители этой гнусной истории одного не учли. Фру Свенссон уже несколько месяцев как померла, и дом стоял опечатанный. А значит, какое может быть короткое замыкание в обесточенном жилище? Чтобы здесь появилось электричество, потребовалось сначала подать электропитание, а после начала пожара его уже отключали огнеборцы. Но почему никто не эту крошечную, но такую важную деталь никто не обратил внимания? – рассуждал Дорофеев и сам же нашёл ответ. – Да потому что те, кто всё это придумал, во-первых, изрядные головотяпы, во-вторых, приказали полиции быстро закрыть расследование. Хотя, может, и не такие уж глупцы. Кому потом узнавать, отчего дом сгорел? Бывшая хозяйка давно в могиле, доктор Званцева пропала. Всё, имущество стало выморочным и отойдёт государству».
Алексей Иванович всё так же, «потайными тропами», как назвал свой маршрут, вернулся в машину. Сел и продолжил размышлять. Ладно, с домом понятно. Но при чём тут этот Нурдли? Он вообще выглядит, как пятое колесо в телеге. Предположим, он агент местной разведки. Его подослали к Марии, чтобы завербовать. Вариантов у него мало. Подкупить? Но ей от тётки досталось солидное наследство, – на банковских счетах, если в рубли переводить, десятки миллионов. Положим, шантаж. Одвар соблазняет доктора, а потом пугает ее тем, что расскажет всё ее мужу, если она откажется сотрудничать. Хм… версия, но… слабенькая. Положим, Нурдли пытается шантажировать. И что Мария Васильевна ему в ответ, кроме «да пошёл ты куда подальше»? Да, будет неприятно. Только ведь и доктор Береговой в своё время был нечестен с невестой. Изменил, проще говоря, об этом мне Эллина Родионовна рассказывала. Если он узнает о случившемся между Званцевой и Нурдли, то если даже поверит… будет вынужден простить, она всё-таки беременна. Можно списать на гормональный взрыв. Ну, или они просто разойдутся тихо-мирно, и всё. Нет, человека для того, чтобы он Родину продал, надо цеплять за нечто очень сильное. Наживка не поверхностно должна ему впиться, а так, чтоб если выдирать, то с внутренностями, и никто на такое не пойдёт».
Дорофеев вернулся к отелю, снова остался в машине, заглушив двигатель и слыша, как дождик барабанит по корпусу.
«Здесь что-то не то. Если Мария была им так нужна, как завербованный агент, то куда пропала? Вероятно, отказалась с ними сотрудничать, от нее избавились, – от такой мысли про спине Алексея Ивановича холодок пробежал, ему очень бы не хотелось огорчать этим известием Эллину Печерскую. – В любом случае, ответ на вопрос, где она может находиться, если ее нет на катере, может дать этот Нурдли».
Откуда он так своевременно взялся? Может, всё-таки никакой не агент, а случайный знакомый, готовый помочь? Дорофеев в такие совпадения не верил. Он снова достал смартфон и начал искать информацию о страховой компании, с которой у покойной тетки Марии был заключен договор. Компания носила название «Скульд» – старинная фирма, специализирующаяся в основном на морском страховании, что само по себе показалось полковнику странным для страхования недвижимости.
Поверхностный поиск по открытым базам данных акционеров, как и ожидалось, ничего не дал – подобная информация была конфиденциальной. Но полковник не собирался сдаваться. Используя свои старые, проверенные связи и специализированные программы, он сумел получить доступ к закрытым коммерческим реестрам. И вот тут его ждала еще одна загадка. Одним из миноритарных, скрытых совладельцев «Скульд», чья доля была хитроумно оформлена через цепочку подставных офшорных фирм, оказался некий инвестиционный фонд «Personal Fund Global», во главе которого стоял некто Карл Йохан Анкер.
Дорофеев почувствовал: нужно обращаться к специалистам узкого профиля. Зашёл в чат, где общались высокопоставленные офицеры правоохранительной системы, действующие и находящиеся на пенсии, и попросил коллегу из управления экономической безопасности пробить, что за фонд такой и кто этот господин К.Й. Анкер. Ответ пришёл довольно быстро: оказалось, что «Personal Fund Global» – детище норвежской разведки, а руководитель на самом деле – действующий их сотрудник в чине майора.
– Что-то маловато этого звания для такого уровня? – скептически поинтересовался Дорофеев.
– У них всё немного иначе, чем у нас, – ответил приятель. – И генералов не так много. К тому же это также может быть лишь легендой.
– Почему он работает так открыто?
– Хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место, – написал коллега. – Очевидно, не такая уж и важная фигура. Но главное, Алексей Иванович, – информация не из открытых источников, – и после попрощался.
Картина прояснилась окончательно, сложившись в единую, леденящую душу мозаику. Одвара не просто «подсунули» Марии. Его внедрение было ключевым элементом сложной, многоходовой операции, разработанной норвежской разведкой. Цель? Заполучить её. Но не просто как женщину, а как бесценный актив. Званцева единственная лучшая подруга Эллины Родионовны, чей муж – командир АПЛ.
«Очевидно, что Марию Васильевну схватили и держат в заложниках, чтобы заполучить рычаг влияния на Печерскую. Притом двойной, – Званцева беременна. Будут требовать, чтобы Эллина Родионовна как бы невзначай узнавала у супруга информацию о сроках выхода АПЛ в походы, ну или что-то еще. Сколько это может продлиться? Ну, скажем, около года или даже больше. Потом Званцева родит, будет по-прежнему жить в Норвегии на секретной базе под охраной вместе с ребёнком, или же ее отпустят, а малыша оставят, чтобы она не вздумала признаваться, когда вернётся в Россию, и таким образом тоже могут постараться завербовать. Хотя второе вряд ли. Они же формально ее уничтожили».
Не учли одного – Данилы Берегового. В своих расчетах не могли предположить, что муж Званцевой, простой русский врач, примчится в Хортен и начнет собственное расследование, проявляя недюжинные упорство и интуицию. Когда он стал подбираться слишком близко к правде, им пришлось срочно импровизировать. Устранить несчастного владельца катера, который мог что-то рассказать, и повесить его убийство на Данилу. Заодно и Марию, и Нурдли. Идеальный, с их точки зрения, ход: главный свидетель мертв, а настырный муж-сыщик надежно заперт в тюрьме и будет молчать, чтобы не усугубить свое и без того отчаянное положение.
Дорофеев чувствовать, что нужно действовать, притом немедленно. Первым делом – вытащить Данилу из тюрьмы. Но как? Нужны были неопровержимые, веские доказательства его невиновности, которые примет норвежский суд. А еще нужно было найти Марию. Если она все-таки жива, то где она? В руках норвежской разведки? Или ей чудом удалось сбежать и теперь она скрывается, опасаясь за свою жизнь?
«Сначала доктор Береговой», – решил Дорофеев и тут же ощутил, что он понятия не имеет, как вытащить Данилу. Стал читать в интернете и узнал, что под залог в Норвегии, как в США, например, не отпускают. В их правовой системе такое вообще не предусмотрено. Суд решает, что делать с арестованным: могут освободить его под определённые нефинансовые условия. «Как у нас, под подписку о невыезде», – подумал полковник и прочёл дальше: «Оставить подозреваемого под стражей, если есть риск побега, давления на свидетелей или продолжения преступной деятельности».
– На Берегового хотят четыре покойника повесить, кто ж его отпустит? – спросил вслух Алексей Иванович и сжал кулаки, впервые за много времени ощущая свою беспомощность. Возникло желание устроить Даниле побег, и внезапно эта идея словно уколола Дорофеева. «Почему нет? – рассудил он. – Береговой невиновен, его подставили, а значит я должен ему помочь освободиться, пусть даже таким способом. Потом, правда, его в Евросоюз не пустят, как беглого преступника. Ну, будет ездить в другие страны отдыхать».
Алексей Иванович почувствовал странное возбуждение. Он, столько лет верой и правдой прослуживший в правоохранительной системе, теперь вознамерился сам стать правонарушителем. «Но ведь благое же дело!» – твёрдо решил он и стал обдумывать, как воплотить внезапную идею в жизнь.