Григорий шел расслабленной походкой, смотрел по сторонам и удивлялся. Как много в этой деревушке заброшенных домов! Как мало жителей! Те редкие, которые встречались на пути Григория, выглядели плохо. Лица серые, угрюмые, как будто обозленные на весь белый свет.
- Извините, - обратился он к одной такой «потухшей» женщине, - вы знаете дочь гробовщика?
- А кто ее не знает?! - раздраженно прохрипела та.
Начало истории
Григорий воодушевился, обрадовался, что хотя бы кто-то из прохожих вышел на контакт. Остальные отворачивались или отвечали вскользь.
- Подскажите, - он подстроился под торопливый темп попутчицы, - эта Лиза… она всегда была такой? Немного странной.
Он смягчил ее характер. Безрассудный, непокладистый характер. Смягчил поступки Лизы, которые никогда нельзя предугадать.
- А вы у тетушки своей спросите, - в голосе угрюмой женщины послышался сарказм, - она расскажет. А мне до этой Лизы дела нет. Своих забот хватает.
Это видно по ее манерам и усталому лицу. Женщина куда-то торопилась, шевелила тонкими губами, бормоча себе под нос.
Удивительно, но Лиза казалась рассудительнее и умнее всех. Есть в ней что-то. Что-то очень притягательное, светлое, загадочное. Внутри нее — огромный мир. Григорий это чувствовал, когда смотрел в ее глаза. Недолго. Лиза почти всегда смущалась и отводила взгляд.
- Странная у вас деревня, - произнес Григорий, догоняя женщину, которая успела опередить его на несколько шагов.
- Что в ней странного? Деревня как деревня, - пробурчала та.
- Все какие-то… унылые. Загруженные.
- А вы попробуйте прожить на три копейки. Даже не жить, а выживать. Тогда поймете. Чему тут радоваться? У нас в деревне только один жирует, а мы его крестьяне.
- Бурханов?! - уточнил Григорий, не надеясь на ответ. Потому как женщина случайно выпалила и с тревогой осмотрелась.
Григорий тоже осмотрелся. Никого. А когда вернулся взглядом к женщине, та скрылась за калиткой. Ушла, как говорится, по-английски. Григорий мрачно ухмыльнулся и продолжил путь.
При свете дня Бурхановскую резиденцию видно издалека. Рабочие меняли разбитое окно. А сам владелец дома развалился на плетеном кресле во дворе. Ну и рожа: сытая, лоснящаяся жиром. Во взгляде — уверенное безразличие. Пузо вывалилось из штанов.
Бурханов даже не пошевелился, пока Григорий приближался. Лишь взглядом указал на кресло и тяжело вздохнул:
- Ох, тяжко мне. Объелся.
Позавидуешь. Григорий скоро с голоду подохнет на чужих харчах. Людмила отвратительно готовит, экономит на продуктах, хотя Григорий отстегнул немаленькую сумму за комнатушку и еду.
Зато на голодный желудок думается легче. А Бурханов с трудом давил слова.
- Так ты… это самое… - он икнул, - ты этот… психиатр.
Григорий замер в напряжении. Откуда он узнал? А тот зевнул и произнес на выдохе:
- Ну ты блин даешь. Тебя зачем сюда позвали?
- Зачем? - глухо процедил Григорий, глядя на него в упор.
- За дурочкой. А ты ее… - хряк скривил брезгливую гримасу, - что у вас там в городе баб нормальных не хватает? Или у тебя особый вкус?! Или… подожди-ка!
Бурханов воодушевился и захохотал. Мерзкий хохот, злобный. К искреннему смеху не имеет никакого отношения. Пузо мелко подпрыгивает в такт. Григорий чувствовал, как в его жилах закипает кровь.
- Ну ты продуманный, конечно! Одурачил дурочку… - он перестал смеяться, задумался и повторил, - одурачил дурочку…
И опять расхохотался, держась руками за живот. До слез. Очевидно, что Бурханов далеко не трезв.
- Одурачил… Ой, не могу! Сейчас живот взорвется. Одурачил дурочку! Ну ты, Гриша, молодец.
- Она мне нравится, - выпалил Григорий. Не подумав, не вкладывая смысла в произнесенные слова. Сказал лишь для того, чтобы заткнуть Бурхановскую пасть.
И верно. Хохот тут же прекратился. Отвратительная, сальная улыбка медленно сошла на нет. Бурханов настороженно смотрел и ждал, когда Григорий рассмеется. Это просто шутка! Психиатр запал на пациентку. Ситуация из анекдота. Просто шутка.
Или нет?!
Григорий широко расставил ноги и склонился корпусом вперед. Взгляд из-под бровей сверлил перекосившуюся рожу.
- В каком смысле?! - низко процедил Бурханов.
- В прямом.
- Так… погоди… она же… невменяемая.
- Кто вам сказал? - Григорий криво улыбнулся, намекая, что он здесь психиатр и ему видней.
- Я сам… сам видел, - Бурханов разозлился, покраснел. Приподнялся с кресла, поднатужился и опрокинулся обратно, - все видели, как на поминках эта сумасшедшая напала на меня с ножом. Она должна лежать в психушке!
- У Лизы все в порядке с головой. Да, она немного странная…
- Немного?? Ты оглох что ли? Не слышал, что я только что сказал? - Бурханов, побарахтавшись на кресле, с трудом но все же встал, - ты кто такой?
- Я — врач!
- Нет, - он навис над гостем, - ты — курьер. Я отдал за это деньги! Собственные деньги! Заработанные пОтом и трудом.
- Чужим, - Григорий тоже выпрямился в полный рост. Глаза Бурханова от возмущения едва не выкатились из орбит. Он приблизился к Григорию, дохнул вонючим коньяком. Окатил безумным взглядом и сурово произнес:
- Ладно. Притворюсь, что не расслышал. Значит так! - он угрожающе прищурился, - я даю тебе три дня.
Григорий иронично ухмыльнулся:
- Вы? Даете?
- Я! Заметь, есть еще два дня покувыркаться. А на третий чтобы духу твоего здесь не было. Усек? Выполняй свою работу. Если не хочешь потерять. Дурочка должна лечиться. Я за это заплатил.
Вот как. Между ним и главврачом какая-то договоренность. Подкрепленная деньгами. А Григорий выполняет роль курьера. Его слово, слово дипломированного, опытного психиатра, не имеет веса. Все решили за него.
Григорий молча отступил. Лучше не давать поспешных обещаний, не вступать в полемику. Надо хорошенько все обдумать прежде, чем решиться сделать этот шаг.
Но как? Как заставить Лизу лечь в больницу, хотя бы на обследование, а дальше как пойдет. А увезти ее насильно не поднимется рука.
Григорий не такой. Он — хладнокровный и серьезный. Когда нужно. Но бессердечным его точно не назвать. А тут… сердце вздрогнуло при взгляде на ворота дома Лизы. Увидеть бы ее хотя бы на минутку, чтобы убедиться в том, что Лиза — психически больна.
Так сказать, очистить совесть. Григорий молча сбросил обувь, игнорируя Людмилу, и улегся на скрипучую кровать.
- Г-григорий… - Людмила робко заглянула в комнату. Мрачный взгляд Григория уткнулся в потолок. - Ну что там? Что сказал Бурханов? Кто разбил окно?
- Вам еще не надоело? - сухо произнес Григорий.
- Что? - растеряно спросила та.
- Пресмыкаться. Давно пора устроить забастовку. Он себе дворец построил, а вы живете в собачьей конуре. Сколько он вам заплатил? - Григорий бросил на нее тяжелый взгляд, - сколько?
- Сколько? - она похлопала глазами.
- За какую сумму вы ее продали?
- Кого?
- Хватит притворяться дурой! - не выдержал Григорий и рявкнул так, что штукатурка полетела с потолка, - что вы за люди? Зачем вы это делаете? Не поверю, что из благих намерений. Все ради денег. Да?! - Григорий искал ответ в ее растерянных глазах, - или ради хаты?! Племянницу в психушку, а сами в комфортный теремок заселятся. Я прав?
- Вы что? Григорий! - Людмила демонстративно оскорбилась, - мы на дом не претендуем. Мы хотим спокойной жизни. Только и всего. А она…
- Она мешает вам спокойно жить. В ее просторном доме.
- Не выдумывайте! Эта девка заморочила вам голову. Мы ей не враги.
- Да, вы правы, - Григорий отвернулся от Людмилы, - вы хуже, чем враги.
Он дожидался ночи. Действовать придется быстро и бесшумно. Придется лезть через забор. Высоковато, стена отвесная, кроме верха ни за что не зацепиться. Осталось понадеяться на силу рук.
Тишина. Все спят. Григорий приготовился подняться. Лишь бы скрип кровати не перебудил весь дом. Все! Пора! Вдруг на всю округу разлетелись звуки фрезерного станка.
И Григорий подскочил с кровати под шумок. Скорее! Он заранее сложил в машину вещи, оставил только телефон. На цыпочках прокрался к выходу из дома, дернул ручку. Отлично! Заодно узнает, кто там пилит на станке.
Звуки резко смолкли. Петли скрипнули, из комнаты донесся хриплый женский голос:
- Григорий, это вы?
- Я, - шепнул Григорий, - выйду. По нужде.
- Так там… - она зевнула, - ведро на кухне. Можете сходить.
Григорий не ответил. Он выскочил из дома, вышел за калитку. Сунул телефон в карман. Остановился у высокого забора, поплевал на руки. Приготовился подпрыгнуть, чтобы зацепиться. Взгляд переметнулся на ворота. И… Какая неожиданность! Подозрительная неожиданность. Он увидел щель.
Ворота не закрыты…. Лиза поступила опрометчиво. Кто угодно мог проникнуть в дом. Григорий заглянул во двор, вошел бесшумно, осторожно, не спеша ступая по траве.
Вдруг стало тихо, и Григорий услышал чьи-то голоса. Два голоса. Они шептали, но так эмоционально, громко, что, приблизившись, Григорий смог подслушать разговор.
- Ворота запер? - спросила Лиза. Ее голос невозможно не узнать.
- Запер!
- Нашел?!
- Не нашел.
- Плохо искал!
- Нормально я искал. Просто… просто не нашел.
- Вот я и говорю! Ищи нормально!
- Да как нормально? Я в кабинете все бумажки перерыл.
- В тумбочке поройся!
- Пороюсь. Завтра. Он меня в гости пригласил, - и раздраженно выдохнул, - как же бесит! Надоело притворяться. Дать бы этому уроду по башке.
- Ничего. Потерпишь. Вместе наваляем.
Лиза тихо захихикала, а Григорий осторожно выглянул из-за угла. Кто ее сообщник? Он увидел Лизу, взгляд которой был направлен вниз, на мелкого мальчишку с озадаченным лицом.
Григорий удержался, чтобы не присвистнуть. Алеша? Сын Людмилы? Вот это поворот….