Глава ✓254
Начало
Продолжение
Долгой, ох, какой же долгой была для Марьи Яковлевны зима 1816-17 годов.
В благословенной, по мнению некоторых, Франции стояли совершенно русские морозы.
Помягче зима, чем привыкли мужики на Тамбовщине, Орловщине и Поволжье, а с Оренбургской губернией или Башкирией так и сравнивать - язык не повернётся. Там, бают, морозы такие случаются, что птицы на лету замерзают. В мае! Называется "Бешкунак" - ну истинно бешеная погодка. В декабре морозы рвут кору на деревьях, в январе оттепели по паре недель такие, что в снегу ручьи журчат, а в феврале бураны по крыши дома снегом заносят. Бывает, что хозяйка, выйдя в своем дворе, до коровника дойти не может - не видно не зги, пальцев протянутой руки не разглядеть в белой круговерти.
Так что вполне привычный всем русским людям легкий морозец, когда в искристом воздухе клубится пар от дыхания, поскрипывает снег под валенком, вызывал в душе искренне детский восторг.
И отчаяние местных жителей: кто знает, выживет ли виноград под снежной шубой, переживут ли фруктовые деревья летние заморозки или погибнут безвозвратно? Не привыкли здешние жители к короткому сырому лету и долгой зимней стуже. Ни дома их не приспособлены, ни агротехника посевных культур. Им и невдомёк, что снег - теплое пуховое покрывало, землю защищающее от вымораживания и промерзания.
У казарм солдатских снег счищен до самой брусчатки и мёрзлой земли, чтобы в строевой подготовке упражняться. Кто-то поодаль соорудил снеговика: то ли местной детворе на забаву, то ли сеье самим на радость. А на улочках и дорожках в сугробах протоптаны тропинки, такие же кривые, как в любом русском городе сразу после снегопада.
Машенька с тоской смотрела из окна на это белое великолепие. Эх, сейчас бы на санках, да с горы с ребятишками скатиться, или в снежки сразиться, или по льду звонком на коньках... А ты, как каракатица, едва ноги передвигаешь, обуви иной, кроме валенок обуть не в силах. И ноги отекли, став похожими на тумбы, и из-за огромного живота до ступней просто не дотянуться.
Сидишь дома сиднем, только иногда выходишь пройтись, но боязно - от множества ног, от ярких солнечных лучей неровный снежный наст подтаял и стал скользким.
Сколько человек уже, размахивая руками, валились кто набок, кто на спину. Пока обошлось без серьёзных травм: спасал рыхлый снег.
Николай свою Машу едва не на руках носил: строго-настрого запретил есть солёное и острое, велел убрать все ковры с лестниц и полов в комнатах. В постели хозяйки, с конца декабря почти не покидавшей своей комнаты, регулярно менялись быстро остывающие фарфоровые грелки с горячей водой - каминов и печей на втором этаже не было отродясь с момента постройки дома. Выходить к гостям Марья Яковлевна категорически отказывалась - обилие кашляющих, сморкаюшихся и гундосящих просителей резко возросло в декабре и не все из них знали, зачем люди придумали мыло.
До того активно помогающая в делах благотворительности, она едва не оскоромилась публично в один из дней, наблюдая, как кухарка наполняет похлёбкой миску женщины с ребёнком лет трёх. Пока мать ждала в очереди и забирала посудину, тот деловито выискиивал на себе вшей, давил их и отправлял...(ел их, одним словом).
Подавляя рвотные позывы, Маша предложила женщине сводить ребенка в баню, тем более, что была суббота и всё русское население или уже попарилось или одидало своей очереди. В ответ от возмущённой и разгневанной дамы женщины оборванки она услышала, что насекомые - это дар божий, показывающий благость божьего избранника, а бани ваши, вертепы проклятых захватчиков - вертепы содомии и разврата.
- Отдать Симона на потеху казакам, мадам?! Они растлят моего сынишку, забьют его розгами или бросят его в кипяток. У вас нет сердца, мадам. Пусть мы голодны и нас убивает холод, но мы верные католики! - Подхватив свой котелок и вцепившись худой рукой в ручку мальчика, она как могла быстро поковыляла прочь.
Больше к страждущим Марья Яковлевна Арендт не выходила. Она много читала, переписка с управляющим её имениями стала более упорядоченной и регулярной. Дома всё шло свлим чередом: посеянные озимые вовремя присыпал первый снег. По осени, пока мужики молотили рожь и пшеницу, бабы намяли и начесали довольно льна, который сейчас прядут. Шерсть овечью летом состриженную, на совесть промыли, вычесали и на фабрику суконную с великой выгодой про́дали. Приезжие прасолы купили три воза битой птицы, да всё зарились на пшеничку, но как барыня и велела, их попросили приехать в феврале-марте, когда цнны выше, а зерна на продажу меньше или сразу муку покупать. Мука их на всю округу славится, козьмодемьянские булочники за нею регулярно подводы шлют.
Запахнув теплую душегрею, Машенька устроила ноги на жаровне поудобнее и открыла томик Вальтера Скотта, его роман "Пуритане" совсем недавно увидел свет. Какие невероятные приключения переживали его герои, какие страсти бушевали на страницах романов, мудественные шотландцы, дестокие ииковарные англичане и чистые пламенные сердца юношей и девиц. За окном постепенно смеркается, снова начинается снегопад. Дениз у кухонной печи готовит горячий ужин и уже повесила греться здоровенные медеые утюги для постелей.
Сырость проникает во все углы, и Маша с горечью вспоминает сухой жар кирпичей русской печи, недоступной в этой далекой и сырой стране. В доме тихо и спокойно, и слышно, как потрескивает фитилёк свечи и шуршат по стеклу крохотные снежинки.
Время тянется слишком слишком медленно, для тех, кто ждёт,
Слишком медленно - для тех, кто боится,
Долго тянется для тех, кто в печали,
Мигом кажется для тех, кто веселится,
А для любящих сердец
Время - Вечность...
Генри Ван Дайк.
И потому грохот и звон от влетевшего в оконный переплёт булыжника, неожиданный и оглушительный буквально обрушился на задремавшую над книгой Марью Яковлевну.
Резкий ледяной ветер, осколки стекла на полу, порывы ветра и снег, влетающий в разбитую раму - всё это оказалось мелочью перед ослепляющей болью, что охватил тело огненным обручем. Прибежавшая на шум Дениз перепуганным сусликом застыла в дверях, прижав ко рту руки.
- Дениз, заткни дыру подушкой и занавесь окно - большего мы сейчас сделать не сможем, - Маша кусала губы и буквально обливалась по́том, сдерживая животный крик боли, - я вижу, что за окном буря, но ты должна бежать к господину и рассказать, что случилось. Попроси его поторопиться. Беги, Дениз, беги, - и, больше не сдерживаясь, закричала.
"Какое всё же счастье, что у меня уже есть моя Аннушка" - это была последняя внятная мысль, посетившая её голову, а дальше оставались только боль, участившиеся схватки, попытки ходить и спинка кресла, на которую опиралась измученная женщина. Свободный капот не стеснял тело, волосы, заплетенные в косу, скоро взмокли от пота. Маша читала "Отче наш" и "Богородица, дева радуйся" и понимала, что всё идёт слишком быстро, слишком неправильно. Собрав остатки сил, она сопротивлялась родам, дожидаясь помощи. И, не дождавшись, забралась на постель.
Теплый влажный комочек выскользнул из её лона на простыни и не закричал - его горлышко туго обвивала пуповина. Дикий, животный крик вырвался из горла измученной женщины и замер под темным плотным пологом кровати. Непослушными ледяными пальцами Маша пыталась ослабить петли, но скользкая плоть не поддавалась, как мокрый брусок мыла в ушате. Мир плыл вокруг, предметы двоились, где-то далеко-далеко раздавались крики, хлопали двери, но мать, обнявшая холодеющее тело своего крохотного мертвого сына, не слышала более ничего.
На простынях медленно расползалось багровое пятно.
Продолжение следует...
Карта Сбера 2202 2069 0751 7861. Это быстрее и надежнее. А ещё я знаю, за кого Бога молить и кому быть благодарной.