Юрий Соловьев: На пятом курсе я женился, снова вступил в комсомол, а потом ненадолго сходил в армию.
Моя подруга Женя
Моя подруга и однокурсница Женя Арсеньева приехала из города Кирсанов в Тамбовской области. Ее отец там преподавал в Кавалерийском училище имени 1-й Конной армии. В институт она, как медалистка, поступила легко, училась только на "отлично" и несколько лет была сталинской стипендиаткой.
Жила Женя в общежитии. На младших курсах - в «Алексеевке» (так называли Алексеевский студгородок в районе нынешней ВДНХ).
Выбраться из мрачного подземелья
В 1951 году ее как студентку старших курсов переселили в общежитие на Якиманке. Я был этим доволен, провожать девушку на Якиманку, это не то, что в Останкино. Но когда мы приехали, то обнаружили, что ей выделили место в подвале, в огромной полутемной комнате человек на десять. Оглядев это мрачное подземелье, я неожиданно для самого себя, предложил ей выйти за меня замуж и поселиться в коммунальной квартире на улице Грановского.
Так, 20 октября 1951 года, мы вдвоем, без всяких свидетелей, зарегистрировали брак в Краснопресненском загсе (напротив зоопарка).
Пустите без очереди, а то невеста уйдет!
Когда возвращались из загса домой, где уже собрались родственники и наша студенческая группа, мне в глаз попала соринка. И дома я буквально лез на стенку от рези в глазах.
Лева Темкин не растерялся и потащил меня в глазной институт. Там была огромная очередь.
- Граждане, пустите жениха без очереди, а то от него невеста уйдет! - попросил Лева.
Народ пошел навстречу. Из моего глаза извлекли кусочек угольной пыли, закапали атропин, и Левка отвел меня назад, к томящимся гостям. Свадьбу отгуляли, «горько» откричали, но видел я все это как в тумане. Так что женился почти не глядя, в прямом смысле.
Комсомол
Первый раз вступил в комсомол в апреле 1943 года.в эвакуации. Потом, потеряв по возвращении из эвакуации свой комсомольский билет, как-то больше о своем несоюзном положении не задумывался.
На автобазе работал недолго, в школе плохо учился и был прогульщиком, на «Мосфильме» партийно-комсомольская работа была не в моде. А в институте почти все были либо коммунистами, либо комсомольцами, и, видимо, считали, что и я такой.
Когда обнаружили, что Соловьев не член BЛKСM, меня начали обрабатывать насчет вступления. Я отбивался, как мог. Приводил аргументы, что уже старый (в ответ - ничего, можно до двадцати восьми), что женатый (в ответ - в уставе не запрещается комсомольцам жениться). Наконец, сознался, что уже однажды был в комсомоле. Узнав, что никто никогда ни за что меня из комсомола не исключал, тут же решили: это неважно, подавай заявление! Так, почти насильно, я был вновь водворен в ряды комсомола.
Пятый курс, Инфекции
Пятый курс прошел полностью под клиническим флагом. Это значило, что мы были уже с головой в различных болезнях, некоторыми из «псевдоболезней» успевали переболеть сами, а некоторыми действительно заражались.
После цикла по кожно-венерическим заболеваниям я, посетив парикмахерскую, обнаружил у себя «стригущий лишай». Тут же представил себе, как мне придется изолироваться от всех родных и близких и мазать голову какой-нибудь лекарственной дрянью. Через два дня обратился к доценту Хачатуряну, который вел нашу группу, с просьбой подтвердить страшный диагноз.
Тот поглядел с лупой на мою голову и спросил:
- Ти в парикмахирскай кагда бил?
- В субботу, - я cрaзу же подумал, что там и заразился.
- Нычиго у тибэ нэт. Все скора зарастет. На дырматалогыи всэ студэнты чэм-та балэют. Харашо, ти сыбэ дыагназ сыфылыс ны паставыл.
Действительно, участок коротких волос на виске скоро сравнялся с другими и стал незаметен.
Но некоторые студенты заболевали вполне серьезно. Особенно часто это бывало в инфекционной клинике, где не болевшие в детстве, заражались детскими инфекциями и очень тяжело переносил корь и скарлатину.
Сборы
После досрочной сдачи экзаменов за пятый курс мы - все студенты мужчины, не имевшие офицерского звания, - должны были отправится на военные сборы.
Сдав последний экзамен, мы на следующий день погрузились в теплушки и отправились в Курск. Там нас переодели в солдатское х/б. Сержантам и старшинам, кто служил и прошел войну, разрешили надеть свои погоны. Сборы проходили на берегу реки Сейм, и оказались совсем не легкими. Марш-броски, рытье окопов и хождение в атаку, усугублялись 30-градусной жарой и скверной едой.
Наконец, наша «служба» кончилась. Мы снова погрузились в теплушки. Все, разумеется, хорошо приняли на грудь и гудели до Подмосковья. На одной из подмосковных станций большая часть дембелей без разрешения покинула эшелон и пересела на электричку - нам казалось, что так мы быстрее доедем до Москвы. Там на глaзax у изумленных пассажиров продолжался разгул.
Все это кончилось соответствующей информацией в инстанции, но пострадали только руководители военной кафедры. Тогда я в первый раз понял: начальник отвечаeт за все. Потом, когда я сам стал "начальником", жизнь не раз это правило подтвердила.
Продолжение следует.
Предыдущее здесь: