Филипп Иванович примерно представлял, что находится в сундучке и довольно улыбался – если он не ошибся, то любой полёт будет гораздо быстрее и легче, а он был почти уверен, что не ошибается.
Он ещё продолжал довольно улыбаться, когда в комнату постучали.
-Входи! – разрешил он Крамешу – именно Бескрайнов так стучал – четыре размеренных стука едва заметный перерыв и ещё один.
Соколовский даже не сразу поднял голову и лишь когда услышал шаги ещё кого-то, сообразив, что Крамеш не один. Впрочем, запах он тоже уловил, так что уже знал, кого увидит.
-Крылана, Владимир… Что-то случилось?
-Да, - Бескрайнов выглядел странно, словно совсем недавно избежал какой-то беды. – Случилось, и вы должны об этом знать!
-Садитесь и рассказывайте! – кивнул Соколовский.
По мере изложения последних событий, его лицо медленно менялось, и когда Крылана закончила за Бескрайнова, поведав, что Иван сейчас у себя в комнате в полной уверенности, что просто рассказал Крамешу про их поездку, на Филиппа уже было страшновато смотреть…
-Так… так, значит… - процедил он. – Крамеш, ты… я потом тебе скажу, какой ты молодец! Крыланочка, вы – просто умница! А теперь… вы не могли бы оставить меня одного?
Так как хозяин кабинета выглядел исключительно опасным, ни Крамеш, ни Крылана и не подумали возражать или что-то у него спрашивать – как-то не хочется любопытствовать и задерживаться, когда совсем рядом недвусмысленно начинает закручиваться воронка смерча или чего-то в этом роде…
-Да, конечно! Я к Тане схожу, - торопливо поднялась Крылана.
-И я – тоже! – подскочил к двери Крамеш.
-Ей ни слова не говорите! – предупредил Соколовский.
-Само собой! – чуть ли не хором отозвались они, торопливо закрывая дверь.
Уже когда вход в Танину кухню был совсем близко, Крамеш тихонько сказал:
-Не знаю, что он сделает с Генчиком, но я бы категорически не хотел, чтобы он на меня так злился…
-Однозначно! – уверенно согласилась Крылана, которая вообще мало чего опасалась, но вот сейчас зябко поёживалась от ощущения ледяного взгляда за спиной, пусть даже направленного вовсе не в её сторону.
Стоило только двери закрыться за спиной Крамеша, как Сокол вскочил из-за стола и в ярости отшвырнул в сторону кресло.
-Гад ползучий! – Соколовского потряхивало, лицо потемнело, - Сгубить хотел! Стольких сгубить! Просто ради удобства своего…
Он видел это уже не раз и не два – переломанные судьбы людей, которые и так живут недолго, а тут ещё обрекаются на жизнь с кровoтoчащим от предaтельства сердцем, с подбитыми крыльями, изнемогая от незаслуженной бoли. Видел, но далеко не всегда мог помочь...
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало пятой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало шестой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
-И всё это из-за какого-то мерзавца, попросту топчущего чужие жизни? Крамеш в запале Ивана попросту мог уничтожить… его сознание потом никто бы не восстановил! Я, конечно, yбил бы Крамеша, а Татьяна? Сведённый с ума Иван и погубленный ворон… Да она никогда не смогла бы это забыть или как-то благополучно пережить! Она не смогла бы больше здесь быть, доверять кому-то из нас. И всё для того, чтобы под филейной частью белобрысого принца было тепло, уютно и спокойно?
Осознание того, что всё это происходило под его крылом, угрожало тем, кого он принял под свою защиту, полыхнуло в сознании Соколовского яркой вспышкой, и только через миг он понял, что вспыхнуло вовсе не перед его внутренним взглядом, а вполне натурально – над его ладонью взвился длинный язык синеватого пламени, который так и просил приказа!
Только прикажи и тебе будет можно так много! Только скажи, и мерзавец, который посмел натворить такое, будет корчиться, проклиная и себя, и даже сам миг, когда он только подумал о подобных деяниях. Ну же, командуй!
Сокол, не отрываясь смотрел на огонь, отблески плясали в его зрачках, а на лице проступали тени.
-Так справедливо? Да! Этот проклятый гад заслужил! Я принял его, дал ему убежище и кров, дал работу и деньги, дал защиту! А он отплатил мне чем? Тем, что хотел разрушить всё, чего я добился? Тем, что хотел уничтожить тех, кого я принял под руку? Это будет только справедливо! – Соколовский шагнул вперёд, краем глаза заметив слева знакомый блеск.
Машинальный взгляд вбок был так привычен – он же актёр, всё-таки! Что поделать, если отслеживание своего отражения, а точнее, его качественной составляющей, давно стало второй натурой Сокола…
А зеркалу что? Оно послушно отразило лицо, в котором сейчас мало кто узнал бы знаменитого актёра, кинозвезду – перекошенное от ярости, потемневшее, с диким взглядом и мертвенно-синеватыми отблесками от пламени, которое так и горело над ладонью.
Соколовский как в стену врезался – развернулся к зеркалу, тяжело задышал, потом перевёл взгляд на пламя, а потом, через несколько мгновений, показавшихся ему такими долгими, закрыл глаза и с усилием сжал руку в кулак. Пламя сопротивлялось, пыталось прорваться сквозь стиснутые пальцы, обжигало запястье, опалив манжету белоснежной рубашки.
-Нет! – прорычал Сокол, подавляя родовой дар, - Я выбираю другой путь! Я всегда выбираю другой путь!
Самая трудная борьба всегда с самим собой, уж что-что, а это Филипп знал преотлично, даром что ли, регулярно вел спарринги с собственными способностями, раз за разом выигрывая у них себя, и точно зная, что это не последний бой!
Когда он открыл глаза, то в зеркале отражалось его нормальное лицо, правда, какое-то слегка уставшее, словно он снимался трое суток без сна и с минимумом грима.
-Надоело! – вздохнул он, покосившись на стиснутую кисть руки в обрамлении обгоревшего рукава. – И рубаху испортил, хорошая рубаха была… И всё из-за этого паразита! Эк он меня из колеи-то выбил… Хм, а над этим надо поработать! Что ещё за ерунда, самовозгорания устраивать из-за какой-то хмыри подножной?
Филипп поднял упавшее на бок кресло, уселся в него, а потом усмехнулся:
-И зачем же мне родовую пакость к себе подпускать, если можно и иначе Генчика порадовать? – весёлый прищур был, скорее, бравадой после нежданной схватки с родовыми силами, вымотавшей приличное количество сил, этаким залихватским приветом самому себе.
– Нда… семя тли во мне есть, - уже серьёзно пробормотал Сокол, - Да, собственно, оно во всех есть, но в нашем роду побольше, чего уж там. Ну есть и есть, что ж я могу сделать, если такая кровь? Разве что, не давать ему всходить даже ради справедливости - дороговато она мне и окружающим обойдётся.