Предпосылки великого похода: кризис в Персии и возвышение Македонии
Персидская держава Ахеменидов ко второй половине IV века до нашей эры представляла собой колосса на глиняных ногах, который вот-вот должен был рассыпаться от собственного веса и внутренней гнили. Этот конгломерат племен и народов, сколоченный железом и страхом, трещал по швам. Сатрапии, некогда бывшие просто провинциями, все больше напоминали удельные княжества, где наместники чувствовали себя полновластными хозяевами и с неохотой делились налогами с центром. Связь между частями этой громоздкой деспотии ослабевала с каждым годом, превращаясь в формальность. Внутренний кризис был не просто глубоким — он был системным. Народы, загнанные под персидское иго, поднимали головы, вспоминая о былой независимости. Египет бурлил, готовый в любой момент отложиться. В разных уголках империи то и дело вспыхивали восстания, которые приходилось тушить, тратя ресурсы и людей. Причиной всему этому были не какие-то высокие идеи, а банальная жадность и недальновидность персидской бюрократии. Налоги росли до непомерных высот, произвол чиновников не знал границ, а сатрапы все чаще играли в свою собственную политическую игру, презирая приказы из Суз или Вавилона. Экономика стагнировала: торговля хирела, ремесла приходили в упадок, а сельское хозяйство едва могло прокормить раздутый аппарат управления и армию. Вся эта махина превратилась в перезрелый плод, который только и ждал, чтобы его кто-нибудь сорвал. И этот «кто-то» уже точил зубы на севере.
Если раньше, в славные времена Дария I и Ксеркса, персы сами рвались в Европу, мечтая поработить греков и утвердить свое господство на Средиземном море, то теперь их амбиции усохли донельзя. Внешняя политика свелась к жалкой попытке удержать то, что уже было захвачено в Малой Азии, и сохранить контроль над морскими путями. Главным инструментом этой политики стало золото. Персы поняли, что греков проще и дешевле купить, чем завоевать. Они умело играли на противоречиях между полисами, подкупали политиков, финансировали войны одних греков против других, поддерживая выгодную им политическую раздробленность. Вершиной этого дипломатического искусства стал позорный для Греции Анталкидов мир 386 года до н.э., продиктованный царем Артаксерксом. В договоре прямо говорилось: «Царь Артаксеркс полагает справедливым, чтобы ему принадлежали все города Малой Азии, а из островов – Клазомены и Кипр. Всем прочим городам, большим и малым, должна быть предоставлена автономия...». Эта «автономия» была фиговым листком, прикрывавшим фактический персидский протекторат. Персия запрещала грекам объединяться, мешая созданию крупных государственных образований, которые диктовались логикой экономического развития. Они искусственно консервировали политический хаос, который тормозил рост торговли и промышленности в Элладе.
Именно на этой почве и взошли семена македонской гегемонии. Македония, которую эллины долгое время считали варварской окраиной, под железной рукой царя Филиппа II превратилась в мощную военную державу. Филипп, проведший юность в качестве заложника в Фивах, в доме великого полководца Эпаминонда, досконально изучил передовое военное искусство греков и творчески его переработал. Он создал профессиональную армию, вооружив пехоту длинными копьями-сариссами и превратив фалангу в несокрушимую стену. Его тяжелая конница, гетайры, стала тараном, способным проломить любой вражеский строй. Пока греческие полисы грызлись между собой, Филипп методично подчинял их своей воле, используя где силу, а где и македонское золото, которое работало ничуть не хуже персидского. Объединение Греции под македонским сапогом было представлено как великая миссия по отмщению персам за былые обиды. Идея общеэллинского похода на Восток носилась в воздухе. Оратор Исократ, один из главных идеологов этой войны, призывал перенести «войну в Азию, а счастье Азии – к себе». Он рисовал радужные картины: «Пусть одушевленное патриотической идеей воинство... сделает Грецию обладательницей неисчерпаемых сокровищ Востока, центра мирового обмена». За этой патриотической трескотней скрывался холодный расчет. Греция задыхалась от перенаселения и социальных проблем. Тысячи безземельных, нищих и озлобленных людей, «бродячих элементов», как их называли, угрожали стабильности полисов. Война с Персией должна была стать гигантским социальным клапаном, позволяющим избавиться от этой горючей массы, дав ей возможность грабить и обогащаться в Азии. Для греческой олигархии это был идеальный способ отвлечь внимание демоса от внутренних проблем и укрепить свою власть.
Против этой авантюры выступали немногие трезвые головы, вроде афинского оратора Демосфена. Он прекрасно понимал, что Филипп и его сын Александр несут Греции не освобождение, а рабство. «В коварных замыслах Македонца, – гремел он с трибуны, – не может быть никакого сомнения. Единственная цель, к осуществлению которой стремится Филипп, состоит в ограблении Эллады, в отнятии ее естественных богатств, торговых и стратегических пунктов. Филипп пользуется раздором и несогласием среди самих эллинов». Но его голос был гласом вопиющего в пустыне. Жажда наживы и реванша оказалась сильнее страха перед македонской диктатурой. Таким образом, грядущая война была столкновением не добра со злом, а двух хищников. С одной стороны — разлагающаяся, но все еще богатая персидская деспотия, пытающаяся удержать награбленное. С другой — молодой, голодный и прекрасно вооруженный греко-македонский союз, жаждущий захватить новые земли, богатства и рабов. Это была война за право грабить и угнетать, несправедливая с обеих сторон.
Переправа через Геллеспонт и битва на реке Граник
Подготовка к походу в Азию велась с македонской основательностью. Пока персы тешили себя иллюзией, что греческие междоусобицы будут продолжаться вечно, македоняне ковали армию и строили планы. Сын Филиппа, Александр, унаследовавший трон после убийства отца, был не просто царем, а продуктом целенаправленного воспитания. Филипп лично передал ему все свои знания о военном деле, полученные от Эпаминонда. Александр не просто усвоил их, но и развил дальше, обладая дерзостью и стратегическим гением, которых не было у его отца. Он и его военачальники досконально изучили предыдущий опыт войн с Персией, особенно знаменитый поход десяти тысяч греческих наемников, описанный Ксенофонтом в «Анабасисе». Этот текст стал для них настоящим учебником по ведению войны на вражеской территории. Было очевидно, что, несмотря на гигантские людские и финансовые ресурсы Персии, ее армия имела кучу слабых мест. Она представляла собой иррегулярное ополчение, собранное с разных концов империи, говорившее на разных языках и не имевшее ни единого командования, ни боевой спайки. Обширность территории мешала быстрому сбору войск. И самое главное — у этой армии не было прочного тыла; она опиралась на покоренные народы, которые ненавидели своих господ.
В противовес этому македонская армия была монолитом. Это была регулярная, профессиональная сила, закаленная в беспрерывных войнах Филиппа. Ее ядро составляли 30 тысяч пехотинцев и 5 тысяч всадников — цифры, казалось бы, смешные по сравнению с миллионными армиями, которые, по слухам, могли выставить персы. Но это были ветераны, прекрасно обученные и мотивированные. Единство командования, высочайшая дисциплина и большой боевой опыт выгодно отличали их от разношерстного персидского войска. Особенно важным было наличие мощной регулярной конницы, способной на равных сражаться с прославленной кавалерией Востока. Единственным козырем персов был их флот, насчитывавший свыше 400 кораблей и безраздельно господствовавший на море, а также неисчерпаемые запасы золота, позволявшие нанимать десятки тысяч греческих наемников. Именно на них и на флот персидский царь Дарий III Кодоман и делал основную ставку.
План македонского вторжения был дерзким и рискованным. Александр понимал, что на море ему с персами тягаться бесполезно. Поэтому он решил перенести войну исключительно на сушу. План состоял в том, чтобы стремительным ударом захватить побережье Малой Азии, лишив персидский флот его баз. Отрезав флот от сухопутной армии и создав плацдарм, можно было двигаться вглубь Персии, навязать генеральное сражение и разбить армию противника. Для обеспечения тыла в самой Македонии оставался сильный 14-тысячный корпус под командованием верного Антипатра. Его задачей было поддерживать порядок в вечно недовольной Греции и отражать возможные десанты персидского флота. Интересно, что в поход Александр взял не только воинов, но и целый штат ученых: историков, географов, ботаников. Это была не просто прихоть образованного монарха, а часть военной стратегии. Они должны были собирать разведывательные данные, изучать новые земли и их ресурсы, что было крайне важно для освоения завоеванных территорий.
У персов же, как водится в разлагающихся империях, царил полный раздрай. Единого плана не было. Лучший полководец на персидской службе, греческий наемник Мемнон Родосский, предлагал единственно верную стратегию. Он советовал не принимать генерального сражения, заманивать македонян вглубь страны, применяя тактику «выжженной земли», и одновременно перенести войну в тыл врага — высадить с помощью мощного флота десант в самой Греции и поднять там всеобщее восстание против македонской тирании. Это был умный план, который мог поставить Александра в крайне затруднительное положение. Но малоазийские сатрапы, чьи земли в этом случае были бы разорены первыми, встали на дыбы. Их волновали не интересы империи, а собственные кошельки. Они настояли на том, чтобы дать македонянам бой немедленно, на границе, и сбросить их в море. В итоге было принято половинчатое решение, которое не удовлетворило никого и лишь показало слабость центральной власти. А самое главное — персидское командование не сделало ровным счетом ничего, чтобы помешать переправе македонской армии через Геллеспонт, хотя имело для этого все возможности, полностью контролируя проливы своим флотом. Это была первая и фатальная ошибка.
Весной 334 года до н.э. армия Александра вторглась в Азию. Первое серьезное столкновение произошло на реке Граник. Персидская армия, состоявшая в основном из конницы и греческих наемников (всего около 40 тысяч человек), заняла выгодную оборонительную позицию на высоком и крутом восточном берегу. Впереди, у самой воды, они расположили конницу, а фалангу наемников — позади, на возвышенности, в качестве резерва. Расчет был прост: сбросить македонскую пехоту и конницу обратно в реку, пока те будут барахтаться в воде, преодолевая течение и карабкаясь на обрывистый берег. Один из самых опытных военачальников Александра, Парменион, советовал не рисковать и отложить атаку. Он предлагал разбить лагерь и дождаться утра, надеясь, что персы отойдут от реки на ночь. Но Александр, для которого наглость и скорость были главными принципами ведения войны, отверг этот благоразумный совет. Он заявил, что промедление лишь ободрит врага, и приказал немедленно атаковать с ходу.
Боевой порядок македонян был классическим: в центре — тяжелая пехота фаланги, на флангах — конница. Сам Александр с лучшей частью кавалерии, гетайрами, возглавил правое крыло, на которое и возлагалась задача нанесения главного удара. Левым крылом командовал Парменион. Бой начался с обреченной атаки авангарда. Александр бросил вперед небольшой отряд, который персы, пользуясь преимуществом позиции, практически полностью уничтожили. Это была тяжелая, но необходимая жертва. Пока персидская конница была занята истреблением авангарда, Александр лично повел в атаку основные силы своего правого крыла. Под звуки труб гетайры врезались в реку. Завязалась ожесточенная кавалерийская сеча прямо в воде и на берегу. Как только македонянам удалось потеснить персидскую конницу, через реку начала переправляться фаланга. В этот момент сказалась тактическая ошибка персов: их наемная пехота, стоявшая на холме, не поддержала свою конницу, позволив Александру бить врага по частям. Персидская кавалерия дрогнула и побежала. После этого Александр обрушился на греческих наемников. Окруженные со всех сторон фалангой и конницей, они были почти полностью уничтожены. Из 20 тысяч в плен попали лишь 2 тысячи человек. Их, как предателей общеэллинского дела, заковали в кандалы и отправили на каторжные работы в Македонию. Это была не просто жестокость, а политический жест, сигнал всем грекам-наемникам: кто не с нами, тот против нас, и пощады не будет. Победа при Гранике, как отмечал Энгельс, стала первым в военной истории примером, когда регулярная конница сыграла решающую роль в сражении. Она открыла Александру путь вглубь Малой Азии.
Покорение Малой Азии и решающее сражение при Иссе
После блестящей, хоть и безрассудной, победы на Гранике перед македонской армией открылась вся Малая Азия. Города с преимущественно греческим населением сдавались один за другим, встречая Александра как освободителя от персидского владычества. Конечно, это «освобождение» было весьма условным: персидских сатрапов просто меняли на македонских стратегов, а налоги теперь шли не в Сузы, а в казну Александра. Но для жителей греческих полисов это все равно было облегчением. Сопротивление оказали лишь несколько городов, где стояли сильные персидские гарнизоны, например, Милет и Галикарнас. Осада Галикарнаса, где засел тот самый Мемнон, стала серьезным испытанием. Македонянам пришлось применить всю свою осадную технику, чтобы проломить мощные стены, но персам в итоге удалось эвакуировать большую часть гарнизона морем. Тем не менее, захватив побережье протяженностью свыше 400 километров, Александр выполнил первую часть своего стратегического плана. Персидский флот лишился своих основных баз в Эгейском море и был вынужден отойти на юг, что значительно снижало угрозу для тыла македонской армии в Греции.
Проведя зиму 334/333 года до н.э. в покорении западных областей Малой Азии, Александр двинулся вглубь континента, в Фригию. Именно здесь, в ее древней столице Гордионе, произошел знаменитый эпизод с Гордиевым узлом. По легенде, тот, кто сможет развязать этот хитроумный узел на дышле старой повозки, станет властителем Азии. Александр, недолго думая, вместо того чтобы распутывать узел, просто разрубил его мечом. Этот поступок, реальный или вымышленный, идеально отражал его характер и подход к решению проблем: не тратить время на тонкости, а действовать прямолинейно, решительно и эффективно. Этот символический жест должен был продемонстрировать всем, что пришел новый властелин, который будет устанавливать свои правила. Для укрепления власти на завоеванных территориях македоняне действовали системно: в ключевых точках оставляли сильные гарнизоны, во главе провинций ставили своих военачальников, которые отвечали за сбор продовольствия и снаряжения, но при этом старались не трогать местную администрацию и не повышать налоги сверх тех, что платили персам. Это была прагматичная политика, направленная на то, чтобы не вызывать лишнего недовольства у покоренного населения.
Тем временем персидский царь Дарий III не сидел сложа руки. Он собрал в Вавилонии огромную армию, по некоторым данным, доходившую до нескольких сотен тысяч человек, и двинул ее в Сирию, чтобы преградить путь завоевателю. Весной 333 года до н.э. Александр, покорив Киликию, получил сведения о сосредоточении персидских сил. И здесь произошла одна из самых интересных стратегических ошибок в истории. К месту расположения персидской армии вели два горных прохода. Александр выбрал южный, прибрежный, и повел свою армию через город Исс. Дарий же, воспользовавшись северным проходом, обошел македонскую армию и вышел ей в тыл, захватив Исс и отрезав Александра от его коммуникаций. Македонская армия оказалась в ловушке, запертой на узкой прибрежной полосе между горами и морем. Положение было критическим. Любой другой полководец мог бы впасть в панику, но Александр увидел в ошибке противника шанс. Он прекрасно понимал, что на широкой равнине его малочисленная армия была бы просто сметена гигантской персидской ордой. А здесь, в теснине, численное превосходство персов теряло всякий смысл.
Собрав военачальников, он произнес воодушевляющую речь, которая была шедевром военной пропаганды: «Само божество лучше всего борется за нас, вложив Дарию мысль передвинуть свое войско из обширной равнины и запереть его в узкое место... Македоняне, которые уже давно упражнялись в военном искусстве и опасностях, будут сражаться против издавна изнеженных персов и мидян, а самое главное, свободные люди вступят в бой с рабами». Он противопоставил своих закаленных ветеранов изнеженным «варварам», а греков, сражавшихся за него, — грекам-наемникам на службе у Дария, которые воюют лишь за жалкую плату. Бой у Иссы в ноябре 333 года до н.э. стал вторым решающим сражением войны. Дарий выстроил свою армию за небольшой рекой Пинар. В центре он поставил свою лучшую пехоту — греческих наемников, а на флангах — отборные персидские отряды и конницу. Из-за тесноты большая часть его огромной армии стояла в глубоком построении во второй линии, фактически не имея возможности принять участие в битве. Александр, в свою очередь, развернул свою армию, снова взяв под личное командование правое крыло с гетайрами. Заметив, что персы сосредоточили свою лучшую конницу против его левого фланга под командованием Пармениона, он скрытно перебросил туда подкрепление — фессалийскую кавалерию.
Бой начался с медленного наступления македонской фаланги. Подойдя на расстояние полета стрелы, Александр, как и на Гранике, во главе своих гетайров стремительно атаковал левый фланг персов. Удар был настолько яростным, что персидские ряды, состоявшие из менее стойких воинов, дрогнули и начали рассыпаться. В центре же, наоборот, македонская фаланга, форсируя реку, столкнулась с яростным сопротивлением греческих наемников Дария. Завязался упорный бой, и на какое-то время показалось, что персы смогут сдержать натиск. На левом фланге македонян конница Пармениона с трудом отбивала атаки превосходящих сил персидской кавалерии. Исход битвы, как и прежде, решил личный пример Александра и маневр его правого крыла. Прорвав левый фланг персов, он не стал преследовать бегущих, а повернул своих всадников и ударил во фланг и тыл греческим наемникам, которые теснили его центр. Этот удар решил все. В то же время сам Дарий, находившийся в центре своего войска на высокой колеснице, увидел, что левое крыло разгромлено, а македонская конница во главе с самим Александром прорывается прямо к нему. Царь царей не выдержал и, как писал Арриан, «первый поворотил назад и предался бегству».
Бегство царя вызвало паническое отступление всей его армии. Центр и правое крыло, еще недавно успешно сражавшиеся, смешались и бросились наутек. Началось беспорядочное отступление, сопровождавшееся огромными потерями. Македоняне неотступно преследовали бегущих персов до самой ночи. Потери персидской армии были огромными, в то время как македоняне отделались сравнительно легко. В руки Александра попал весь персидский лагерь с несметными сокровищами, а также, что было важнее с политической точки зрения, мать, жена и дети Дария. Победа при Иссе имела колоссальные последствия. Она не только открыла путь в Сирию, Финикию и Египет, но и нанесла сокрушительный удар по престижу персидского царя. Вся Азия увидела, что «великий царь» — правитель, оставивший свою армию и семью на произвол судьбы. Господство на море также окончательно перешло к македонянам, так как финикийские экипажи, составлявшие основу персидского флота, узнав о поражении, просто разбежались по домам, не желая воевать за проигравшего царя.
Утверждение господства на море и битва при Гавгамелах
После разгрома персидской армии при Иссе казалось, что путь в сердце Персидской империи открыт. Дарий, бежавший вглубь своих владений, пытался завязать переговоры, предлагая Александру огромный выкуп за свою семью, все земли к западу от Евфрата и руку своей дочери. Старый полководец Парменион, выслушав эти предложения, сказал знаменитую фразу: «Будь я Александром, я бы согласился». На что Александр ответил не менее знаменитой: «И я бы согласился, будь я Парменионом». Для него речь шла уже не о захвате части империи, а о полном ее уничтожении и завоевании всего известного мира. Но прежде чем двинуться на Вавилон, Александр решил довести до конца свой первоначальный план — полностью обезопасить свой тыл, захватив все побережье Средиземного моря. Большинство финикийских городов сдались без боя, но один из них, Тир, самый могущественный и богатый торговый город Финикии, решил проявить гордость. Тирийцы заявили о своем нейтралитете и отказались впустить македонскую армию в город. Для Александра это было неприемлемо. Оставить у себя в тылу неприступную военно-морскую базу, которая могла в любой момент снова стать опорой для персидского флота, было слишком рискованно. Началась знаменитая осада Тира, продлившаяся семь месяцев в 332 году до н.э. и ставшая одним из величайших достижений античной военной инженерии.
Задача казалась невыполнимой. Старый Тир располагался на острове, отделенном от материка проливом шириной около 800 метров. У города был мощный флот и неприступные стены высотой до 45 метров. У Александра флота на тот момент не было. Тогда он принял беспрецедентное решение — построить дамбу (мол) через пролив и взять город штурмом с суши. Тысячи солдат и рабов принялись засыпать пролив, используя камни из развалин старого города на материке и ливанские кедры. Тирийцы всячески мешали работам: они обстреливали строителей со своих кораблей и со стен, совершали вылазки. Когда дамба уже подходила к городу, они осуществили блестящую диверсию: направили на македонские осадные башни, установленные на молу, брандер — корабль, нагруженный горючими материалами. Башни сгорели, а разразившийся шторм довершил разрушение дамбы. Казалось, все усилия были напрасны. Но Александр проявил непреклонное упорство. Он приказал начать строительство новой, еще более широкой дамбы. Одновременно он собрал флот из покорившихся ему финикийских, кипрских и родосских городов. Собрав эскадру из более чем 200 кораблей, он блокировал Тир с моря. Лишившись превосходства на воде, тирийцы были обречены. Македоняне подвели к стенам плавучие осадные башни и тараны, установленные на кораблях. После долгой бомбардировки в стене удалось проделать брешь. Начался общий штурм. Македоняне ворвались в город, и участь защитников и жителей города была предрешена. Около 8 тысяч горожан пали в бою, а 30 тысяч были обращены в рабство. Участь Тира стала суровым уроком для остальных.
После падения Тира дальнейшее продвижение на юг было почти беспрепятственным. Только Газа оказала серьезное сопротивление. Затем Александр вступил в Египет, где его встретили не как завоевателя, а как освободителя от ненавистного персидского ига. Египетские жрецы провозгласили его фараоном и сыном бога Амона, что еще больше укрепило его авторитет и придало его власти сакральный характер. В дельте Нила он основал новый город — Александрию, которому было суждено стать одним из величайших культурных и торговых центров античного мира. Поход в Египет окончательно закрепил успехи первого периода войны. Теперь весь восточный берег Средиземного моря был в руках македонян, их тыл был надежно обеспечен, а коммуникации находились в безопасности.
Весной 331 года до н.э. македонская армия выступила из Египта и двинулась в сердце Персии. Дарий за это время успел собрать новую, еще более грандиозную армию, стянув войска со всех восточных сатрапий. На равнине у деревни Гавгамелы, недалеко от древней Ниневии, он приготовился дать решающий бой. На этот раз персидский царь учел ошибки прошлого. Он выбрал для битвы широкую, ровную местность, идеально подходящую для действий его многочисленной конницы и боевых колесниц. Поле боя было специально выровнено и очищено от препятствий. Персидская армия, по разным оценкам, насчитывала от 80 до 250 тысяч человек, включая 15 боевых слонов и 200 серпоносных колесниц — страшного оружия, предназначенного для прорыва вражеской пехоты. Македонская армия, даже с пополнениями, насчитывала не более 47 тысяч человек. Превосходство персов было подавляющим. В ночь перед битвой Парменион снова посоветовал атаковать ночью, чтобы внести сумятицу в огромный лагерь противника. Но Александр с презрением отверг это предложение, заявив: «Я не краду победу». Он был уверен в своей тактике и своих солдатах.
План Александра на битву при Гавгамелах 1 октября 331 года до н.э. был шедевром тактического искусства. Понимая, что его армия будет охвачена с флангов, он построил свои войска в необычный боевой порядок. За основной линией фаланги и конницы он расположил вторую линию под углом, создав своего рода тактический резерв, готовый отразить любую попытку обхода. Наступление он начал, смещаясь вправо, уводя свое правое крыло от центра персидской армии и от подготовленного для колесниц ровного поля. Дарий, опасаясь, что македоняне уйдут с подготовленной им «арены», приказал своей коннице левого фланга атаковать правое крыло Александра, чтобы остановить его движение. Завязался ожесточенный кавалерийский бой. Затем Дарий бросил в атаку свои серпоносные колесницы. Но македонская легкая пехота была готова к этому. Они расступались перед колесницами, поражали возниц дротиками и копьями, создавая «коридоры», в которых страшные машины проносились, не причиняя большого вреда. В результате движения персидской конницы левого фланга в их боевом порядке образовался разрыв. Именно этого момента и ждал Александр. Собрав своих гетайров и приданные им части пехоты в мощный ударный клин, он устремился в эту брешь, нацелившись прямо на центр персидского строя, где находился Дарий.
Как и при Иссе, вид несущейся на него клином македонской кавалерии во главе с самим Александром сломил дух персидского царя. Он снова первым обратился в бегство, увлекая за собой свой центр и личную гвардию. Бегство царя решило исход битвы. В то же время на левом фланге македонян, где командовал Парменион, сложилась критическая ситуация. Персидская конница правого крыла прорвала их строй и ворвалась в македонский лагерь. Парменион послал гонца к Александру с просьбой о помощи. Александр, уже начавший преследование Дария, был вынужден прекратить его и повернуть назад, чтобы спасти свой левый фланг и тыл. Этот эпизод показал, насколько хрупкой была победа. Тем не менее, с разгромом персидской конницы и бегством остатков армии битва была выиграна. Преследование было недолгим, но поражение персов было полным и окончательным. Путь на Вавилон и другие столицы Персии был открыт. Персидская армия перестала существовать как организованная сила. Вавилон и Сузы сдались без боя. Персеполь, ритуальная столица Ахеменидов, был отдан на разграбление войскам, а затем сожжен — то ли в результате буйного пира, то ли как акт символической мести за сожжение Афин персами полтора века назад.
Завоевание мира и разложение армии
Разгром персидской армии при Гавгамелах и захват столиц, казалось бы, должен был завершить войну. Дарий бежал в восточные сатрапии, где вскоре был предательски убит своим же сатрапом Бессом, который провозгласил себя новым царем. Но для Александра это было лишь началом. Его целью было не просто разбить Персию, а завоевать всю ее территорию, дойти до края ойкумены, обитаемого мира. После четырехмесячного отдыха в Персеполе, во время которого армия наслаждалась грабежом, македоняне двинулись на восток, в погоню за Бессом. Начался самый тяжелый и изнурительный этап похода, который продлился три с половиной года. Война в Бактрии и Согдиане (современные Афганистан и Узбекистан) оказалась совсем не похожей на сражения с огромными, но неповоротливыми армиями Дария. Здесь македоняне столкнулись с жестокой партизанской войной. Местные племена, воинственные и свободолюбивые, не желали подчиняться новым завоевателям.
Лидером сопротивления стал талантливый согдийский вождь Спитамен. Он не вступал в открытые сражения, где македонская фаланга была непобедима, а действовал наскоками, нападая на фуражиров, мелкие отряды и гарнизоны, а затем мгновенно исчезая в горах и степях. Его опорой была легкая и быстрая конница, прекрасно приспособленная к местным условиям. Он даже умудрился в одном из боев на реке Политимет (Зарафшан) полностью уничтожить крупный македонский отряд, заманив его в ловушку. Скифские племена, кочевавшие к северу от реки Яксарт (Сырдарья), оказывали ему поддержку. Александру пришлось менять тактику. Вместо генеральных сражений он был вынужден вести войну на истощение, методично «зачищая» территорию. Он основывал многочисленные военные поселения — «александрии» (такие как Александрия Эсхата — Крайняя, современный Худжанд), которые становились опорными пунктами для контроля над регионом. Борьба была крайне ожесточенной. Македоняне отвечали на партизанские вылазки самыми жесткими мерами, подавляя очаги сопротивления. Они штурмовали неприступные горные крепости, такие как «Согдийская скала», проявляя чудеса героизма и альпинизма. В конце концов, после двух лет упорной борьбы, сопротивление было сломлено. Спитамен был предан и убит своими же союзниками-скифами, которые решили, что дальнейшая борька бессмысленна.
Завоевание Средней Азии потребовало от македонской армии огромного напряжения сил и стоило больших потерь. Но что было еще хуже, именно здесь начали проявляться первые признаки разложения. Армия менялась. Ветераны, прошедшие с Александром весь путь от Македонии, гибли, а на их место приходили новобранцы, наемники и даже контингенты из покоренных персидских сатрапий. Дисциплина падала. Солдаты, измученные бесконечными походами и боями, роптали. Они уже захватили несметные богатства и хотели вернуться домой, чтобы наслаждаться добычей. Но у Александра были другие планы. После закрепления в Бактрии и Согдиане он в 327 году до н.э. начал поход в Индию — сказочно богатую страну, лежавшую на краю мира.
Этот поход стал апогеем его завоеваний и началом конца. Внутри македонской верхушки нарастала оппозиция. Многие полководцы старой гвардии Филиппа не одобряли стремление Александра к абсолютной власти и его заигрывания с персидскими обычаями — введение проскинезы (земного поклона), ношение персидской одежды. Это привело к нескольким заговорам и жестоким репрессиям. Александр без колебаний казнил своего старого соратника Филоту, а затем и его отца, прославленного полководца Пармениона, опасаясь мести. Во время пьяной ссоры он лично убил копьеносца Клита, спасшего ему жизнь на Гранике. Армия превращалась из союза соратников в сборище запуганных подчиненных и наемников, верных лишь до тех пор, пока есть добыча.
Несмотря на это, вторжение в Северную Индию поначалу было успешным. Местные царьки враждовали между собой, и Александр умело использовал их противоречия, заключив союз с одним из них, Таксилом. Самым серьезным противником оказался царь Пор, правитель земель между реками Гидасп и Ганг. В 326 году до н.э. на берегу Гидаспа (современный Джелам) произошло одно из самых знаменитых сражений Александра. Армия Пора была не так многочисленна, как персидская, но у нее было страшное оружие — около сотни боевых слонов. Александр снова проявил тактический гений. Под покровом ночной грозы он скрытно переправил часть своей армии через реку, в то время как оставшиеся силы имитировали подготовку к переправе в другом месте. В завязавшемся бою он использовал свою превосходящую конницу, чтобы охватить фланги индусов. Главной задачей было нейтрализовать слонов. Македонская пехота атаковала гигантов, поражая их и их вожаков копьями и дротиками. Раненые и обезумевшие от боли слоны, как писал Арриан, «терпели от них вреда не менее врагов, так как слоны давили их при поворотах и столкновениях». В итоге армия Пора была окружена и разгромлена. Сам Пор, сражавшийся до последнего, попал в плен, но Александр, восхищенный его мужеством, сохранил ему не только жизнь, но и царство, сделав своим союзником.
Победа на Гидаспе была триумфом, но она же стала последней. Когда Александр объявил о планах двигаться дальше, к Гангу, армия взбунтовалась. Солдаты были истощены до предела. По словам древних авторов, «уже 70 дней с неба лили страшные дожди, сопровождаемые вихрями и бурями». Оружие притупилось, одежда превратилась в лохмотья, люди были покрыты шрамами. Они прошли тысячи километров, сражались с бесчисленными врагами и больше не хотели идти вперед, в неизвестность. Впервые за все время похода армия отказалась повиноваться своему царю. После трех дней уговоров Александр был вынужден уступить и отдать приказ о возвращении. Обратный путь превратился в катастрофу. Часть армии плыла на кораблях по Инду, а другую Александр повел через пустыню Гедрозии (современный Белуджистан). Этот переход стоил жизни десяткам тысяч человек, погибших от жажды, голода и зноя. Дисциплина рухнула окончательно, неповиновение перерастало в открытые бунты. В 325 году до н.э. изнуренные остатки некогда непобедимой армии вернулись в Вавилон. Десятилетний поход, за время которого было пройдено свыше 20 тысяч километров, завершился. Огромная империя, созданная мечом, простиралась от Дуная до Инда, но была искусственным образованием, лишенным внутреннего единства. Она неминуемо должна была распасться, что и произошло сразу после внезапной смерти самого Александра в 323 году до н.э.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера