– Серьёзно, Олег? – Катя замерла, голос её дрогнул, но она постаралась скрыть раздражение. – Ты теперь мне расписание будешь составлять?
Олег, не отрываясь от ноутбука, лишь пожал плечами. Его пальцы стучали по клавиатуре, заполняя утреннюю тишину их небольшой квартиры в спальном районе.
– Я просто сказал, как надо, – бросил он, даже не взглянув на неё. – Работаю дома, дел по горло, а ты всё равно по кухне целый день крутишься.
Катя сжала ложку так, что костяшки побелели. Пятнадцать лет брака, двое детей, общий дом, где каждый уголок хранил их историю, – и вот он, её муж, сидит за столом и командует, будто она прислуга.
Она поставила чашку на стол, стараясь не хлопнуть ею слишком громко. Олег всегда был таким – уверенным, что его слово последнее. Но в последние месяцы, когда он перешёл на удалёнку, всё стало хуже. Теперь он не просто давал советы, а буквально диктовал, как и когда ей готовить, убирать, даже как складывать его рубашки.
– Я тоже работаю, – тихо сказала Катя, глядя на его затылок. – И у меня, между прочим, сегодня три со звона и отчёт к вечеру.
– Ну и что? – Олег наконец поднял глаза, но в них не было ни капли сочувствия. – Ты же из дома работаешь. Можешь успеть всё. А я на звонках с утра до ночи, мне сосредоточиться надо.
Катя глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и горькое. Она хотела ответить, но в этот момент в кухню вбежала их младшая, десятилетняя Лиза, с растрёпанной косичкой и рюкзаком в руках.
– Мам, где мои кроссовки? Я опаздываю на тренировку!
Катя бросила взгляд на Олега, надеясь, что он хоть раз предложит помочь. Но тот лишь уткнулся в экран, будто ничего не слышал.
– Сейчас найду, Лизок, – вздохнула она, направляясь в прихожую.
Квартира у них была уютная, хоть и небольшая – трёшка в панельном доме на окраине. Высокие окна, светлые стены, на которых висели детские рисунки и фотографии с семейных поездок. На подоконнике – горшок с фикусом, который Катя спасла от засыхания три года назад. Она любила этот дом, но в последнее время он всё чаще казался ей клеткой, где она – единственная, кто тянет всё на себе.
Пока Катя искала кроссовки, в прихожую вышел их старший, шестнадцатилетний Артём. Он был в наушниках, как всегда, и буркнул:
– Мам, я сегодня поздно буду. У нас с пацанами тусовка.
– А уроки? – Катя выпрямилась, держа в руках Лизины кроссовки.
– Потом сделаю, – отмахнулся он, уже открывая дверь.
– Артём, подожди! – Катя повысила голос. – Ты вчера тоже обещал, а в дневнике опять замечание.
Он закатил глаза, но всё же остановился.
– Мам, ну что ты начинаешь? Я всё сделаю, честно.
Катя хотела продолжить, но Лиза уже тянула её за рукав:
– Мам, мы опаздываем!
Она проводила Лизу до машины тренера, вернулась в квартиру и рухнула на стул в кухне. Олег всё так же сидел за ноутбуком, будто ничего не происходило.
– Лиза на тренировке, Артём ушёл к друзьям, – сообщила Катя, надеясь хоть на какую-то реакцию.
– Угу, – буркнул он, не отрываясь от экрана. – Смотри, чтобы обед к часу был. Я после звонка голодный, как волк.
Катя почувствовала, как щёки запылали. Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Спорить с Олегом было как биться головой о стену – он либо отшучивался, либо делал вид, что не слышит.
Она встала и пошла к плите, машинально доставая кастрюлю. Но внутри всё кипело. Почему она должна подстраиваться под его график? Почему он, сидя дома, не может хотя бы помыть посуду или забрать Лизу с тренировки? Он же не на заводе вкалывает, а за тем же столом, где она готовит ужин и проверяет уроки.
К часу дня обед был готов – борщ и котлеты с пюре, как Олег любил. Он вышел из своей «рабочей зоны» в гостиной, сел за стол и, даже не поблагодарив, начал есть.
– Вкусно, – бросил он между ложками. – Только соли маловато.
Катя сжала губы, но промолчала. Она сидела напротив, ковыряя свою порцию, и думала о том, как всё дошло до этого. Когда-то Олег был другим – заботливым, внимательным, тем, кто мог полночи обсуждать с ней планы на будущее или смеяться над её шутками. А теперь? Теперь он командует, как босс на работе, а она должна подчиняться.
После обеда Олег вернулся к ноутбуку, а Катя осталась убирать со стола. Она мыла тарелки, глядя в окно на серый двор, где соседские дети гоняли мяч. Её мысли крутились вокруг одного: сколько ещё она сможет так жить?
Вечером, когда Лиза вернулась с тренировки, а Артём всё ещё где-то гулял, Катя решила поговорить. Она дождалась, пока Олег закончит очередной со звон, и подошла к нему.
– Олег, нам надо поговорить, – начала она, стараясь говорить спокойно.
– О чём? – он даже не повернулся, продолжая что-то печатать.
– О том, что происходит. Ты раздаёшь указания, как будто я твоя домработница.
Он наконец посмотрел на неё, но в его взгляде было больше раздражения, чем понимания.
– Кать, не начинай. Я просто пытаюсь организовать наш быт. Ты же знаешь, у меня сейчас важный проект, дедлайны горят.
– А у меня, значит, не горят? – её голос задрожал. – Я тоже работаю, Олег. И у меня дети, дом, уроки, тренировки. Почему всё на мне?
– Потому что ты лучше справляешься, – он пожал плечами, как будто это всё объясняло. – Ты же всегда всё успевала.
Катя почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она хотела крикнуть, что устала быть «той, кто всегда успевает», но вместо этого просто ушла в спальню. Закрыв дверь, она села на кровать и уставилась на фотографию на тумбочке – они с Олегом на море, десять лет назад, счастливые и беззаботные. Где тот Олег? И где та Катя, которая не боялась говорить, что думает?
На следующий день всё повторилось. Утром Олег снова напомнил про обед к часу, а потом добавил:
– И пылесосить не забывай.
Она молча кивнула, но внутри уже зрело решение. Хватит. Если он хочет график, он его получит. Но не только для неё.
Катя дождалась выходных, когда дети уехали к бабушке, а Олег, как обычно, сидел за ноутбуком. Она взяла лист бумаги, ручку и села за кухонный стол. Через час у неё был готов план – «График домашних обязанностей». Она разделила все дела по дому – готовку, уборку, стирку, помощь с детьми – и расписала их поровну между собой и Олегом.
– Что это? – Олег удивлённо поднял брови, когда она положила лист перед ним.
– Это наш новый график, – спокойно сказала Катя. – Если ты хочешь, чтобы всё было по расписанию, то давай делить обязанности. Я не робот, Олег. И не твоя прислуга.
Он пробежал глазами по списку, и его лицо вытянулось.
– Ты серьёзно? Я и так на работе пашу, а теперь ещё и посуду мыть?
– А я, значит, не пашу? – Катя скрестила руки на груди. – Ты сидишь дома, как и я. У нас равные условия. Так почему я должна тянуть всё одна?
Олег открыл было рот, чтобы возразить, но замолчал, увидев её взгляд – твёрдый, непреклонный. Впервые за долгое время он понял, что она не отступит.
– Ладно, – наконец буркнул он. – Попробуем. Но это бред какой-то.
Катя не ответила. Она знала, что это только начало, и что впереди их ждёт нечто большее, чем просто спор о посуде. Но что именно – она пока не могла даже представить…
В тот вечер Катя легла спать с лёгким чувством победы. Она сделала первый шаг, и это было уже что-то. Но в глубине души она понимала: одного графика недостаточно, чтобы вернуть в их семью равновесие. Олег привык, что всё крутится вокруг него, и просто так он не сдастся.
Наутро она проснулась от звука пылесоса. Олег, ворча что-то себе под нос, возил его по гостиной. Катя не смогла сдержать улыбку – он выглядел как человек, который впервые в жизни держит пылесос и не знает, что с ним делать.
– Доброе утро, – сказала она, заходя в гостиную.
– Угу, – буркнул он, не глядя на неё. – Это что, теперь каждый день так?
– Только по твоим дням, – невинно ответила она, указывая на график, прикреплённый магнитом к холодильнику. – Сегодня ты пылесосишь и готовишь ужин. Завтра я.
Олег закатил глаза, но продолжил уборку. Катя ушла на кухню, чтобы приготовить кофе, чувствуя, как внутри разливается тепло. Может, не всё потеряно?
Но к обеду всё вернулось на круги своя. Олег, закончив со звон, вышел на кухню и бросил:
– Что на обед? Уже полпервого.
Катя медленно повернулась к нему, держа в руках нож для овощей.
– Сегодня твоя очередь готовить, – напомнила она. – В графике написано.
– Кать, ну серьёзно, – он раздражённо вздохнул. – У меня через час важный звонок. Не до готовки.
– А у меня через полчаса со звон, – парировала она. – И отчёт, который я ещё не закончила. Так что давай, шеф-повар, включайся.
Олег посмотрел на неё, как на сумасшедшую, но, увидев её решительный взгляд, пробормотал что-то невнятное и открыл холодильник. Через полчаса кухня наполнилась запахом подгоревших котлет, а Олег, ругаясь, пытался справиться с плитой.
– Как ты вообще с этим справляешься? – буркнул он, когда Катя заглянула проверить, как дела.
– Практика, – пожала она плечами. – Ты тоже привыкнешь.
К обеду котлеты всё же получились, хоть и слегка подгорели. Олег, ворча, накрыл на стол, а Катя, сдерживая улыбку, похвалила его старания. Лиза, вернувшись с тренировки, с удивлением посмотрела на отца за плитой.
– Пап, ты теперь готовишь? – спросила она, широко раскрыв глаза.
– Похоже на то, – буркнул он, но в его голосе промелькнула нотка гордости.
Вечером, когда дети легли спать, Катя и Олег остались на кухне. Она мыла посуду – её очередь по графику, – а он сидел за столом, глядя в телефон.
– Знаешь, – вдруг сказал он, – я не думал, что это так сложно. В смысле, все эти дела по дому.
Катя замерла, не веря своим ушам.
– Сложно, – кивнула она. – Особенно когда их делаешь каждый день.
Он помолчал, а потом добавил:
– Может, я правда перегибал с этим расписанием.
– Может, – согласилась она, стараясь не выдать радости. – Но график остаётся. Это честно.
Олег кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то новое – уважение, которого Катя не видела уже давно. Но она знала, что это только начало. Впереди их ждала настоящая проверка – сможет ли Олег принять новую реальность, где они с Катей на равных? И что будет, когда он поймёт, что равенство – это не только про домашние дела, но и про их отношения в целом?
Катя сидела за кухонным столом, глядя на прикреплённый к холодильнику график домашних обязанностей. Прошла неделя с того момента, как она поставила Олегу ультиматум, и, надо признать, он старался. Не без ворчания, конечно. Пылесосил через раз, а его попытки приготовить ужин заканчивались то подгоревшим рисом, то пересоленным супом. Но всё же он делал. И это было уже что-то.
Однако напряжение в доме никуда не делось. Олег, хоть и включился в домашние дела, всё ещё вёл себя так, будто делает Кате одолжение. Его «я же стараюсь» звучало как обвинение, а не как попытка примирения. Катя чувствовала, как внутри копится усталость – не от дел, а от необходимости постоянно отстаивать своё право на равенство.
– Мам, ты где? – голос Лизы вырвал её из размышлений. Девочка вбежала на кухню, держа в руках тетрадь. – Поможешь с математикой? Я ничего не понимаю в этих дробях!
Катя улыбнулась, отложив телефон.
– Конечно, Лизок. Давай разберёмся.
Она села рядом с дочерью, объясняя, как делить дроби, но мысли её то и дело возвращались к Олегу. Вчера вечером он снова попытался «организовать» её день, напомнив, что бельё в стиралке пора развесить. Как будто она сама не знала. Как будто график, который они составили вместе, был просто её прихотью.
Когда Лиза, довольная, убежала делать уроки дальше, на кухню зашёл Олег. Он выглядел усталым – тёмные круги под глазами, рубашка слегка помята. Работа, похоже, выматывала его не меньше, чем её.
– Сегодня моя очередь готовить? – спросил он, глядя на график.
– Ага, – кивнула Катя, стараясь звучать нейтрально. – Может, что-нибудь простое? Паста, например?
– Паста – это идея, – он открыл холодильник, но тут же повернулся к ней. – Слушай, Кать, а может, ты всё-таки сделаешь? У меня через час со звон, важный клиент. Не хочу облажаться.
Катя медленно вдохнула, считая до пяти. Это был уже третий раз за неделю, когда он пытался переложить свои обязанности на неё.
– Олег, – начала она, стараясь держать голос ровным, – у меня тоже через час со звон. И отчёт, который я должна сдать к вечеру. Если хочешь, можем поменяться днями, но сегодня твоя очередь.
Он нахмурился, явно не ожидав такой твёрдости.
– Ладно, – буркнул он, доставая пачку спагетти. – Но не понимаю, зачем нам этот цирк с графиком. Раньше же всё нормально было.
– Нормально? – Катя подняла брови. – Для кого нормально? Для тебя, который приходил домой, ел готовый ужин и смотрел сериалы, пока я убирала, стирала и проверяла уроки?
Олег замер, держа в руках кастрюлю. Его лицо напряглось, но он ничего не ответил, лишь начал наливать воду для пасты. Катя почувствовала укол вины – может, она слишком резка? Но тут же напомнила себе: она не просила ничего невозможного. Только справедливости.
К обеду паста получилась неожиданно вкусной. Олег даже добавил соус из банки и посыпал всё сыром, чем заслужил восторженный возглас Лизы:
– Пап, ты круто готовишь! Можно ты всегда будешь делать пасту?
Олег улыбнулся, явно польщённый, но Катя заметила, как он бросил на неё взгляд – мол, видишь, я справляюсь. Она улыбнулась в ответ, но внутри подумала: «Одна паста погоды не делает».
После обеда Лиза убежала к подруге, а Артём, как обычно, заперся в своей комнате с наушниками. Катя убирала со стола, когда Олег подошёл к ней.
– Слушай, Кать, – начал он, теребя край кухонного полотенца. – Я понимаю, что ты хочешь, чтобы всё было по-честному. Но этот график… он как будто нас ссорит.
– Ссорит? – Катя повернулась к нему, вытирая руки. – Олег, ссорит не график. Ссорит то, что ты до сих пор считаешь домашние дела моей обязанностью. А график – это просто способ напомнить, что мы оба тут живём.
Он вздохнул, глядя в пол.
– Я просто привык, что ты всё берёшь на себя. Ты всегда была… ну, как супергерой. Всё успевала, всё организовывала.
Катя почувствовала, как её сердце сжалось. Когда-то она гордилась этим – своей способностью держать всё под контролем. Но теперь это было как кандалы.
– Я устала быть супергероем, – тихо сказала она. – Я хочу быть просто женой. Партнёром. А не тем, кто тянет всё на себе, пока ты командуешь.
Олег молчал, и в этой тишине Катя вдруг поняла, насколько ей важно, чтобы он услышал. Не просто кивнул, а действительно понял.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я попробую. Правда. Но дай мне время, ладно? Это… непривычно.
Катя кивнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Но она знала, что это ещё не победа. Это был всего лишь шаг. И впереди их ждало нечто, что перевернёт всё с ног на голову.
Через пару дней в их доме появился новый повод для напряжения. Олег неожиданно объявил, что к ним на выходные приедет его мать, Тамара Николаевна. Катя внутренне сжалась – свекровь была женщиной доброй, но с твёрдым убеждением, что «жена должна создавать уют». Её визиты всегда сопровождались ненавязчивыми, но едкими замечаниями о том, как Катя готовит или убирает.
– Она ненадолго, – поспешил заверить Олег, видя, как изменилось лицо жены. – Просто хочет повидать детей.
– И заодно проверить, как я справляюсь с хозяйством, – сухо добавила Катя.
– Кать, ну не начинай, – он закатил глаза. – Она же не со зла.
Катя промолчала, но внутри уже готовилась к очередному испытанию. Она любила Тамару Николаевну, но её визиты всегда напоминали ей, что она «не дотягивает» до идеала жены, который существовал в голове свекрови.
Когда Тамара Николаевна приехала, дом наполнился её энергией. Она привезла сумку домашних пирогов, обняла Лизу и Артёма, а потом, как бы невзначай, начала инспекцию.
– Катюша, а почему у вас такой суп? – спросила она, заглядывая в кастрюлю. – Надо было картошки побольше кинуть, наваристее было бы.
Катя улыбнулась, сжав зубы.
– Это борщ, Тамара Николаевна. Я специально делала лёгкий, для Лизы.
– Ой, ну борщ, конечно, – свекровь махнула рукой. – Но всё равно, надо пожирнее. Мужчины любят сытно.
Олег, сидевший за столом, бросил на Катю виноватый взгляд, но ничего не сказал. Катя почувствовала, как внутри снова закипает раздражение. Почему он молчит? Почему не скажет, что это он готовил суп, потому что сегодня его очередь?
Вечером, когда Тамара Николаевна ушла спать в гостевую комнату, Катя не выдержала.
– Олег, ты видел, что было за ужином? – начала она, едва сдерживая эмоции. – Твоя мама снова учит меня, как готовить, а ты просто сидишь и молчишь!
– Кать, она же не со зла, – он пожал плечами. – Просто привыкла так говорить. Она и мне в детстве всё время указывала.
– Но ты не ребёнок! – Катя повысила голос, но тут же понизила его, чтобы не разбудить свекровь. – И я не ребёнок. Почему ты не сказал, что это ты готовил суп? Почему я должна отдуваться за всё?
Олег выглядел растерянным.
– Я… я не подумал. Просто не хотел её расстраивать.
– А меня расстраивать можно? – Катя скрестила руки на груди. – Ты понимаешь, что твоё молчание – это как будто ты соглашаешься с ней? Что я плохая хозяйка?
– Я не считаю тебя плохой хозяйкой, – он шагнул к ней, пытаясь обнять, но Катя отступила.
– Тогда начни это показывать, – отрезала она. – Потому что сейчас я чувствую себя так, будто я одна против всех.
Она ушла в спальню, оставив Олега стоять посреди кухни. Он смотрел ей вслед, и в его взгляде мелькнуло что-то новое – не раздражение, а тревога. Впервые за долгое время он понял, что может потерять нечто большее, чем просто удобный распорядок дня.
На следующий день Тамара Николаевна решила «помочь» с уборкой. Катя вернулась с работы и застала свекровь перекладывающей вещи в шкафу.
– Катюша, я тут решила порядок навести, – бодро сообщила она. – У вас в шкафу такой хаос, всё вперемешку!
Катя почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она глубоко вдохнула, напоминая себе, что свекровь действительно хочет помочь. Но терпение было на исходе.
– Тамара Николаевна, – начала она, стараясь говорить спокойно, – я ценю вашу заботу, но у нас с Олегом свой порядок. И, кстати, сегодня его очередь убирать.
Свекровь удивлённо вскинула брови.
– Олег убирает? – переспросила она, будто услышала что-то невероятное. – Мой Олег?
– Да, – твёрдо сказала Катя. – Мы с ним делим обязанности. Поровну.
Тамара Николаевна рассмеялась, но, увидев серьёзное лицо невестки, осеклась.
– Ну, это… современно, – сказала она, явно растерявшись. – В наше время такого не было. Мужчина зарабатывал, а женщина…
– А женщина всё остальное, – закончила за неё Катя. – Но сейчас другие времена. И мы с Олегом –семья. По крайней мере, пытаемся ею быть.
Свекровь посмотрела на неё с интересом, словно впервые увидела.
– Команда, говоришь? – задумчиво повторила она. – Ну, может, и правильно. Времена меняются…
Катя кивнула, чувствуя, что этот разговор – маленький, но важный шаг. Но настоящий перелом случился вечером, когда Олег вернулся домой.
– Мам, – начал он, едва переступив порог, – я хочу, чтобы ты знала: мы с Катей вместе ведём дом. И мне это нравится. Сегодня я пылесосу и приготовлю ужин. А ты, если хочешь помочь, спроси, что нам нужно, а не решай за нас.
Катя замерла, не веря своим ушам. Тамара Николаевна тоже выглядела ошарашенной.
– Лёшенька, ты серьёзно? – спросила она, глядя на сына, как на незнакомца.
– Серьёзно, – кивнул он. – И, знаешь, мне кажется, ты бы тоже оценила, если бы папа в своё время помогал тебе по дому.
Свекровь замолчала, глядя в пол. Потом вдруг улыбнулась – не своей привычной снисходительной улыбкой, а какой-то тёплой, почти ностальгической.
– Может, и оценила бы, – тихо сказала она. – Ладно, сынок. Делайте, как знаете. А я… я, пожалуй, пирог испеку. Если вы не против.
Катя и Олег переглянулись, и в их взглядах мелькнула надежда. Впервые за долгое время они почувствовали, что идут в одном направлении. Но Катя знала: это только начало. Настоящая проверка ждала их впереди, и она могла либо укрепить их семью, либо разломать всё, что они так старательно строили…
Катя стояла у окна, глядя на заснеженный двор их многоэтажки. Зима пришла рано, укутав город белым покрывалом, и в квартире было тихо – редкий момент, когда Лиза была на тренировке, Артём у друга, а Олег ещё не вернулся с работы. График домашних обязанностей, прикреплённый к холодильнику, стал частью их жизни уже два месяца назад, но напряжение в доме не исчезло полностью. Олег старался – пылесосил, готовил через день, даже иногда забирал Лизу с тренировки. Но Катя чувствовала: что-то всё ещё не так. Его усилия казались вымученными, как будто он выполнял задание, а не делил с ней жизнь.
Она вздохнула, отходя от окна, и начала нарезать овощи для ужина. Сегодня её очередь готовить, и она решила сделать запеканку – что-то простое, но уютное, чтобы согреть семью в этот холодный вечер. Мысли её крутились вокруг Олега. После того разговора при его матери, Тамары Николаевны, он стал внимательнее, но Катя видела, как он иногда срывается – ворчит, если посуда не вымыта идеально, или закатывает глаза, когда она напоминает ему о графике. Словно всё это было её капризом, а не их общим решением.
Дверь хлопнула, и в прихожую ввалился Олег, стряхивая снег с куртки.
– Холод собачий, – буркнул он, разуваясь. – Что у нас на ужин?
– Запеканка, – ответила Катя, не оборачиваясь. – Скоро будет готова.
– Опять овощи? – он заглянул через её плечо. – Может, мясо какое-нибудь добавишь? А то я с работы голодный.
Катя замерла, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. Она медленно повернулась к нему.
– Если хочешь мясо, можешь добавить, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Сегодня моя очередь, и я готовлю то, что выбрала.
Олег нахмурился, но промолчал, уходя в гостиную. Катя сжала нож сильнее, чем нужно, и продолжила резать картошку. Она устала от этого – от его мелочных придирок, от ощущения, что он всё ещё ждёт от неё роли идеальной хозяйки, даже если сам моет посуду.
К ужину вернулись дети, и кухня наполнилась привычным шумом. Лиза рассказывала о новой фигуре, которую разучила на тренировке, Артём бурчал, что у него опять проблемы с учителем физики. Олег, как обычно, сидел во главе стола, но сегодня он был непривычно молчалив. Катя ловила его взгляды – то ли виноватые, то ли раздражённые, – но не могла понять, что у него на уме.
– Мам, запеканка классная, – сказала Лиза, уплетая свою порцию. – Можно я добавку возьму?
– Конечно, Лизок, – улыбнулась Катя, чувствуя тепло от её слов.
– Ага, неплохо, – добавил Артём, что для него было равносильно высшей похвале.
Олег молча ел, и Катя не выдержала.
– Что-то не так? – спросила она, глядя ему в глаза.
Он пожал плечами.
– Всё нормально. Просто… устал.
Катя кивнула, но внутри всё сжалось. Она знала этот тон – он означал, что разговор неизбежен, и, скорее всего, не из приятных.
После ужина дети разбежались по своим комнатам, а Катя с Олегом остались убирать со стола. Сегодня была его очередь мыть посуду, и он, вздохнув, начал загружать тарелки в раковину.
– Олег, – начала Катя, вытирая стол, – давай поговорим. Что происходит? Ты весь вечер какой-то… отстранённый.
Он повернулся к ней, вытирая руки полотенцем.
– Кать, я просто не понимаю, к чему всё это, – сказал он, и в его голосе сквозило раздражение. – Этот график, эти твои правила… Я стараюсь, правда. Но мне кажется, ты просто хочешь доказать, что я не справляюсь.
Катя почувствовала, как кровь прилила к щекам.
– Доказать? – переспросила она. – Олег, я не пытаюсь ничего доказывать. Я пытаюсь сделать так, чтобы мы были командой. Чтобы я не чувствовала себя твоей прислугой.
– А я чувствую себя под твоим контролем! – выпалил он. – Как будто я должен отчитываться за каждый шаг. Помыл посуду, пылесосил, приготовил ужин – всё по твоему расписанию. Это что, теперь так всю жизнь будет?
Катя замерла, не веря своим ушам. Она ожидала многого, но не того, что он обвинит её в контроле.
– Мое расписание? – её голос задрожал. – Олег, это ты начал с того, что «обед должен быть готов к часу»! Ты командовал, как будто я обязана подстраиваться под тебя. А теперь, когда я прошу разделить дела, ты говоришь, что я тебя контролирую?
Он опустил глаза, явно понимая, что перегнул, но упрямство не позволяло ему отступить.
– Я просто хотел, чтобы всё было организовано, – пробормотал он. – Чтобы дома был порядок.
– Порядок? – Катя горько усмехнулась. – Порядок для тебя – это когда я всё делаю, а ты только указываешь, как лучше? Это не порядок, Олег. Это диктат.
Он молчал, глядя в пол, и в этой тишине Катя почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Она устала бороться – не с ним, а с его привычкой считать, что она должна быть «хорошей женой» по его стандартам.
– Знаешь, – тихо сказала она, – я больше не хочу так жить. Если ты не готов быть моим партнёром, а не начальником, то я… я не знаю, как мы дальше будем.
Олег резко поднял голову, и в его глазах мелькнул страх.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он, и его голос был тише обычного.
– Я имею в виду, что я устала, – Катя смотрела ему прямо в глаза. – Устала быть той, кто всегда тянет всё на себе. Устала оправдываться перед твоей мамой, перед тобой, перед всеми. Я хочу, чтобы мы были равными. А если ты этого не хочешь… тогда нам надо серьёзно подумать, что делать дальше.
Она повернулась и ушла в спальню, оставив его стоять посреди кухни. Сердце колотилось, но вместе с этим она чувствовала странное облегчение. Она наконец сказала то, что держала в себе месяцами.
На следующий день Олег был непривычно тих. Он молча приготовил завтрак – яичницу, слегка подгоревшую, но всё же съедобную – и даже вызвался отвезти Лизу на тренировку. Катя наблюдала за ним, ожидая подвоха, но он вёл себя так, будто ничего не произошло. Это пугало её ещё больше – что, если он просто решил переждать, пока она «успокоится»?
К обеду приехала Тамара Николаевна. Она приехала без предупреждения, с очередной сумкой пирогов и тёплой улыбкой, но Катя уже не могла притворяться, что всё в порядке.
– Катюша, ты какая-то бледная, – заметила свекровь, едва переступив порог. – Устала, наверное? Много дел?
Катя выдавила улыбку.
– Да, Тамара Николаевна, дел хватает.
– Ну, ничего, – свекровь похлопала её по плечу. – Ты у нас сильная, всё успеешь. А я помогу, пироги вот привезла.
Катя кивнула, но внутри всё кипело. Она хотела крикнуть, что не нуждается в похвале за «силу», что хочет просто жить, а не «успевать». Но вместо этого она просто ушла на кухню, чтобы поставить чайник.
Олег, к её удивлению, последовал за ней.
– Кать, – начал он, закрывая дверь, чтобы свекровь не услышала, – я думал о том, что ты вчера сказала.
Она повернулась к нему, скрестив руки на груди.
– И что?
– Ты права, – он говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Я вёл себя как эгоист. Я привык, что ты всё берёшь на себя, и… мне было удобно. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя прислугой. И не хочу, чтобы ты думала о… – он запнулся, – о том, чтобы уйти.
Катя молчала, не зная, верить ли ему. Слишком много раз он обещал «стараться», но всё возвращалось на круги своя.
– Я не хочу обещаний, Олег, – наконец сказала она. – Я хочу действий. Хочу, чтобы ты видел меня не как домработницу, а как равную. Как партнёра.
Он кивнул, глядя ей в глаза.
– Я понимаю. И я… я хочу попробовать. Не просто по графику, а по-настоящему. Чтобы это было не твоё правило, а наше общее.
Катя почувствовала, как внутри что-то смягчается, но она всё ещё держала дистанцию.
– Хорошо, – сказала она. – Но это не просто про посуду или уборку. Это про уважение. Про то, чтобы ты слышал меня, а не только себя.
– Я знаю, – он шагнул ближе. – И я хочу, чтобы ты мне помогла. Если я опять начну… командовать, скажи. Не молчи.
Катя посмотрела на него, и в его глазах она увидела искренность – ту, которую не видела уже давно. Она медленно кивнула.
– Договорились.
Прошёл месяц. График на холодильнике остался, но теперь он был не просто листком бумаги, а символом их нового подхода. Олег всё ещё иногда забывал о своей очереди пылесосить или путался в рецептах, но он старался. По-настоящему. Он начал спрашивать Катю, как прошёл её день, предлагал помощь с уроками Лизы, даже записался с Артёмом на совместный поход в спортзал – «чтобы наладить контакт», как он сказал.
Тамара Николаевна, заметив изменения, тоже стала осторожнее в своих комментариях. Однажды, за ужином, она вдруг сказала:
– Катюша, Лёша, вы молодцы. Такой дом держите, и оба всё успеваете. Я в ваши годы так не умела.
Катя и Олег переглянулись, и в их взглядах мелькнула улыбка. Впервые за долгое время они почувствовали себя настоящей семьёй.
Вечером, когда дети уже спали, Катя и Олег сидели на кухне с чашками чая. За окном шёл снег, и в квартире было тепло и уютно.
– Знаешь, – сказал Олег, глядя на неё, – я не думал, что разделить дела – это так… освобождает. Я теперь замечаю, сколько ты делаешь. И как это тяжело.
Катя улыбнулась, чувствуя, как последние капли обиды растворяются.
– А я не думала, что ты можешь так готовить, – подмигнула она. – Твоя паста уже почти не подгорает.
Он рассмеялся, и этот смех был таким лёгким, таким настоящим, что Катя вдруг вспомнила, почему когда-то влюбилась в него.
– Кать, – он взял её за руку, – спасибо, что не сдалась. И что заставила меня посмотреть на всё иначе.
Она сжала его руку в ответ.
– Спасибо, что услышал.
Они сидели в тишине, слушая, как за окном шуршит снег. Дом, который ещё недавно казался Кате клеткой, теперь снова стал их общим убежищем. И она знала: они ещё будут спорить, ворчать, ошибаться. Но теперь они делали это вместе – как равные.
Для вас с любовью: