Истории о любви и не только

– Мы же просто сказали, что солоновато немного, – голос свекрови звучал примирительно, но в уголках губ всё ещё таилась знакомая снисходительная улыбка. В просторной гостиной повисла тишина, такая густая, что казалось, её можно было потрогать руками. Все взгляды обратились к Тамаре. Она стояла у стола, всё ещё держа в руках блюдо с горячим мясом, которое только что вынула из духовки. Щёки её пылали, но глаза смотрели прямо и спокойно – впервые за этот вечер без привычной мягкой улыбки. Тамара поставила блюдо на стол...

– Алина, подожди, – Дмитрий сделал шаг вперёд, протягивая руку, словно хотел остановить не только её, но и весь этот внезапный вихрь событий. – Давай поговорим спокойно. Ты всё не так поняла. Дмитрий стоял в коридоре, глядя на свои чемоданы, аккуратно выстроенные вдоль стены. Его лицо, обычно спокойное и чуть усталое после рабочего дня, теперь побледнело, а в глазах мелькнуло неподдельное изумление. Он не ожидал такого поворота. Совсем не ожидал. Алина замерла у двери, всё ещё сжимая в руках его куртку, которую только что вытащила из шкафа...

– Семья – это святое, – протянула свекровь, устраиваясь поудобнее на кухонном диванчике. – Мы же не каждый день приезжаем. Ольга стояла у плиты, медленно помешивая закипающий суп. Ложка в руке двигалась ровно, размеренно, словно это помогало удерживать внутри спокойствие. За окном уже темнело, февральский вечер опускался на город тяжёлым серым покрывалом, а в кухне горел только верхний свет – тёплый, но слишком яркий для такого количества людей. – Мы с отцом с утра выехали, – продолжала Галина Петровна, глядя на невестку с мягким укором...

Анна стояла в дверях своей квартиры, придерживая дверь рукой, словно это могло защитить её от непрошеного визита. Голос её звучал ровно, но в глазах, которые когда-то смотрели на эту женщину с уважением и даже теплом, теперь была только усталость и холодная решимость. Прошло уже полгода с тех пор, как Сергей собрал вещи и ушёл, оставив записку на кухонном столе: «Прости, но так будет лучше для всех». И Анна знала, чьи слова эхом стояли за этой запиской. Тамара Ивановна, свекровь, которую Анна когда-то...

– Ты серьёзно? – сказала Злата, стараясь, чтобы голос не дрожал, – Мы же планировали жить вдвоём. Это наша жизнь, наш дом. Злата замерла посреди комнаты, всё ещё держа в руках платье, которое только что примеряла перед зеркалом. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как будто высеченные из камня. Она медленно повернулась к Артёму, пытаясь понять, шутит ли он. Но в его глазах не было ни тени улыбки – только упрямая решимость, которую она знала слишком хорошо. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на вечерний город за стеклом...

– Ты серьёзно? – голос Сергея дрогнул от неожиданности. Он даже отложил телефон, на экране которого ещё светилось сообщение от брата. Жанна стояла посреди кухни, скрестив руки на груди так плотно, словно пыталась удержать внутри себя готовый вырваться крик. Её губы побелели, а глаза блестели – не от слёз, а от той самой ярости, которая копилась месяцами и наконец нашла выход. – Абсолютно серьёзно, – ответила она, чеканя каждое слово. – Я больше не собираюсь молчать. Это уже не просто «помочь родному человеку»...

– Ну мы семья всё-таки, – возразила тётя Света, поправляя выбившуюся прядь седеющих волос. – Мы же просто поговорить пришли. Диана сидела за столом в своей небольшой, но уютной кухни, скрестив руки на груди. За стеклом шумел дождь, мелко стуча по подоконнику, и капли медленно стекали вниз, оставляя извилистые дорожки. В комнате пахло свежезаваренным чаем и яблочным пирогом, который она испекла утром, чтобы создать хоть какую-то атмосферу уюта перед этим разговором. Но сейчас пирог стоял нетронутым на столе, а воздух казался тяжёлым от невысказанных слов...

– Что случилось? – спросил Дмитрий, прижимая телефон плечом, пока раскладывал на столе покупки из магазина. – Расскажи по порядку. Голос Тамары Петровны дрожал, как всегда, когда она хотела добиться своего. Она умела это делать мастерски – то всхлипнет, то вздохнёт тяжело, то вдруг замолчит, оставляя паузу, в которую сын сам должен был броситься с предложениями помощи. – Дима, милый, Лена вчера ночью собрала вещи и ушла. Приехала ко мне вся в слезах. Говорит, что Сергей её выгнал. Просто взял и сказал: уходи...

Жанна стояла у открытого холодильника, спиной ко мне, перебирая пакеты. Её короткие светлые волосы были аккуратно уложены, а плащ она даже не сняла – видимо, зашла ненадолго. Она обернулась, и на её лице мелькнула привычная улыбка – чуть снисходительная, будто она всё знала лучше всех. – Светлана, ну что ты. У вас тут... – она обвела рукой нашу кухню, – ну, вы же пока обходитесь. Я просто посмотреть зашла, может, йогурт какой взять, у меня дома закончился. Я поставила сумки на стол, чувствуя, как пальцы слегка дрожат...

– Я сейчас уезжаю, – Настя постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось от неожиданности. – У меня сегодня важное мероприятие. Она замерла в дверях, держа в руках небольшую сумочку и ключи от машины. Она была в красивом платье, которое выбрала специально для сегодняшнего вечера. День обещал быть особенным: наконец-то её пригласили на церемонию награждения в местном культурном центре, где должны были отметить её волонтёрский. Год работы, бессонные ночи за грантами, десятки встреч – и вот награда...

– Ну что ты так сразу? – с упрёком ответила свекровь по телефону, и в её голосе чувствовалась привычная уверенность человека, который давно привык решать за всех. – Это же мои племянники, из Воронежа. Им сейчас тяжело, работу потеряли, квартиру снимать дорого. А у вас трёхкомнатная, места хватит. Я Сергею уже сказала, он не против. Тамара замерла на кухне, прижимая телефон к уху. В руке она держала половник, которым только что мешала суп. За окном вечерело, в квартире пахло жареным луком и чесноком...

– Что? – спросила Екатерина, стараясь сохранить ровный тон. Она замерла в дверях собственной квартиры, всё ещё держа в руках ключи. Голос брата, обычно спокойный и даже чуть ленивый, сейчас звучал резко, с металлическими нотками, которые она не слышала с детства – с тех самых пор, когда они спорили из-за последней конфеты в вазочке. Он вошёл, не снимая куртки, и прошёл в гостиную, будто это был его дом. Екатерина закрыла дверь и медленно последовала за ним. Квартира, доставшаяся ей по завещанию матери...