Истории о любви и не только

– Что? – прошептала Рита. Она замерла, прижавшись спиной к стене, и едва успела закрыть за собой дверь в кабинет. В руках у неё остался старый фотоальбом, который она собиралась отнести на полку в гостиной, но голоса из соседней комнаты заставили её остановиться. Сердце стучало так громко, что ей казалось – его вот-вот услышат за стеной. Она приехала к родителям мужа раньше обычного. Максим ещё был на работе, а свекровь, Галина Петровна, позвонила утром и попросила завезти банки с вареньем, которые Рита варила на прошлой неделе...

– Что вы сказали? – спросила Алёна. Она стояла у края большого овального стола и смотрела на Нину Петровну, словно видела её впервые. Гости замерли. Кто-то неловко кашлянул. Кто-то отвёл глаза. Музыка, которую только что приглушили для тоста, продолжала тихо играть где-то на фоне, и этот неуместный мягкий мотив делал происходящее ещё более нелепым. Нина Петровна держала бокал с шампанским чуть выше обычного, будто специально, чтобы все видели её торжественный жест. На ней было тёмно-синее платье...

– Ты серьёзно? – спросил Андрей и замер посреди гостиной, держа в руках ключи от маминой квартиры, которые только что протянул ей с привычной лёгкой улыбкой. – Мы же говорили об этом. Мама не против. Квартира большая, две комнаты свободны. Зачем тянуть? В его глазах мелькнуло недоумение, потом обида, а потом что-то похожее на раздражение, которое он быстро попытался спрятать. Римма стояла у окна, глядя на вечерний двор, где уже зажглись фонари. Ей было двадцать семь. За плечами – пять лет стабильной...

– Что ты сказала? – спросил Андрей и остановился посреди кухни, держа в руках пакет с хлебом. Голос у него звучал осторожно, будто он ещё надеялся, что ослышался. Галина Петровна стояла у окна, сжимая в пальцах мобильный телефон. Щёки её горели, глаза блестели от непролитых слёз и негодования одновременно. Она говорила быстро, сбивчиво, словно боялась, что сын перебьёт и не даст выговориться. – Я говорю то, что есть. Настя без единого слова заблокировала мне доступ к своей карте. К той самой, с которой я уже сколько лет спокойно снимала, когда нужно...

– Ты даже не представляешь, как я рада за тебя, – голос свекрови звучал необычно мягко, почти певуче, когда она позвонила ранним субботним утром. – Такое счастье выпало. Твоя тётя была замечательной женщиной, и правильно сделала, что оставила всё тебе. Теперь у вас с Андреем совсем другая жизнь начнётся. Рита стояла у окна своей кухни, держа чашку с ещё горячим кофе, и смотрела на серый осенний двор. Слова Людмилы Петровны казались странными. За пять лет брака свекровь никогда не звонила просто так и уж тем более не начинала разговор с ласковых обращений...