*Начало здесь.
Глава 65.
Домой Куприян вернулся в тяжёлых думах, ужинать отказался, сославшись на то, что обедал у Крошенинниковых и ещё не проголодался. Сам обиходил Каштана, всё прибрал в конюшне, пока управлялся, всё пытался успокоить тяжело бьющееся сердце.
Вечером, когда Лавка уже была закрыта, Куприян подкинул дров в камин, прибрал всё на конторке и стал протирать книжные полки, хотя там и так не было ни пылинки – Ермил строго следил за этим… Скоро явится помощник его, думал Куприян, станет расспрашивать, как Куприян съездил к Крошенинниковым, а что рассказать, Куприян не знал…
Нитку Даша приняла, и даже на руку повязала, только… не ушёл морок, потому что и не было его, даже тени не легло на светлую Дашину душу, хотя вот на Екатерине Николаевне такая тень была, и она ушла только тогда, когда они с Белугиным полностью сняли морок с Мефодия…
Куприян достал из ящика те самые листы, где они с Григорием отмечали всё, что приходило им в голову, о Чёрном Ведьмаке, о его помощниках… И вот что удивительно, почему-то Куприяну было теперь жаль Гербера! Откуда это взялось, ведь он знал про него всё…
И то, что живёт он непомерно дольше обычной человеческой жизни, и дар этот ему вовсе не светлая сила дала! Не любит солнечного света, хоть тот ему и не вредит, а ведь сперва Куприян, начитавшись книг в Лавке, принял его за вурдалака, но после уверился – нет, это ошибка, Гербер не пьёт человеческой крови…
Куприяну хотелось поговорить с кем-то про это, но… Григорий Белугин и слушать его не станет – он на Гербера злой за Лизоньку, которую полюбил. Ермил тоже рассердится, он уже в который раз ругал Куприяна за бездумную отвагу и беспокойный нрав. Всё Онуфрия покойного в пример Куприяну ставил, дескать, тот в Лавке управлялся, а не гонялся за всякой нечистью по лесам и болотам…
Куприян нахмурился. Ему ли Гербера жалеть! Ведь он сам, своими глазами видел, что тот сделал с Лизой, и как после всего этого она в себя приходила, поди и до сей поры душа её не оправилась от страха. Он подошёл к полкам, поднял вверх ладони и закрыв глаза опустил голову, прося помочь ему, указать правильный путь.
Белое сияние замерцало между книжных корешков, разливаясь всё сильнее, и вновь открылась Куприяну та часть Лавки, что была надёжно скрыта от посторонних глаз. Куприян шагнул вперёд, и сияние за его спиной погасло, сами собой зажглись свечи в канделябре, на душе у парня потеплело, может быть, здесь найдёт он ответы на свои вопросы и терзания.
Окно в этой, неведомо в каком времени пребывающей комнате было распахнуто, за ним белой пеной вскипали гроздья цветущих яблонь, к их одуряющему аромату примешивался горьковатый дух ивовой коры и реки. Куприян сел за стол и осмотрел полки со старыми книгами и свитками, ища нужное. Если уж его сюда пустили, значит здесь есть ответ!
Вскоре он нашёл то, что нужно – старая, потрёпанная по краям книга была сделана на совесть. Плотные, чуть посеревшие от времени листы были исписаны ровным почерком, и Куприян привычно зажмурился, чтобы те знаки, которыми была написана книга, открылись ему, стали понятными. И дали ответ… а вопрос у него был всего один – если Гербер человек, тогда кто дал ему такую силу – жить столько лет. А если не человек, то кто?
Открыв глаза, Куприян принялся читать. За окном шелестел весенний ветер в свежей листве и цветах, где-то вдали, в кустах у реки, пел соловей. И прочитав чуть больше трёх страниц, Куприян знал ответ…
«И были Сыны Чернобога, верные слуги Мары, положено было им имать выучеников, давать им Дар силы и отнимать его, - читал Куприян, - И выученики то принимали сами, света или тьмы они были прислужники, и было таковых выучеников двое – когда один был во тьме, другой – в свете. И были они противники, и когда один побеждал другого, то являлся ему дар долгожития, но будет это ему мука, ибо душа терзаться не перестанет, покуда не скажет ему тот, кого он погубил, что прощает его. В прощении и любви последнюю свою жизнь проживёт, если сам таковое примет, иначе не окончить ему бесконечный век свой, как бы сам он ни желал».
Куприян взял другую книгу, она была новее, в ней были рисунки, очень чёткие, можно было рассмотреть даже самые мелкие детали, и сейчас, перед глазами Куприяна, рисунки эти оживали…
Два всадника, черный и белый, сошлись не на жизнь, а на смерть, и бились они долго, луна и солнце дважды сменили друг друга на сероватом небосводе. И когда вышла третья луна, пришла гроза, и пал белый всадник, хотя мог он последним ударом сразить своего противника, но пощадил его… пылью белой обратился его прах, и потекли времена…
Явилась карета, а в ней человек с тростью, золотые галуны оторочили одежды, не знал нужды бывший чёрный всадник, выученик старинных полубогов, а только полны были тоски и боли его глаза. Терзалась душа человеческая в бессменном теле, потому что манит богатство тех, кто никогда не даст любви и не освободит душу… Любовь и Прощение, Любовь и Прощение, Прощение и Любовь... Это даст свободу, отпустит Душу в миры и странствия, подаст Покаяние и новую Жизнь.
Куприян закрыл книгу и откинулся на спинку стула, мысли его были горьки, теперь не хотел он погибели Гербера, он хотел ему помочь, освободить его. Вот только хочет ли сам Пётр Францевич «прожить свою последнюю жизнь»? Способна ли его очерствевшая душа любить? Ведь он своей волей пришёл к Чёрному Ведьмаку в помощники, никто его не неволил. Долгожитие – это не вечная жизнь, вот что понял Куприян, разглядев все рисунки в книге.
Век чёрного всадника долог, но и тому есть конец, и теперь Гербер весь увешан злыми своими делами, тянущими его во тьму. И потому конец его будет страшен, вот почему ищет он секрет Бессмертия, именно это ему и обещал Чёрный Ведьмак в награду за помощь.
Куприян подошёл к окну и вдохнул аромат весенней ночи, как же странно, здесь весна, когда дома - зима… Ладно, видать придётся и здесь помочь, а уж заслуживает ли Пётр Францевич помощи или нет, про это не ему, Куприяну, судить. И если с любовью Куприян помочь Герберу не может, то вот с прощением…
- Ермил! Ермил, ты не спишь? – Куприян осторожно отворил знакомую дверь, открывшуюся под его руками, ту самую дверь, которая вела в Ермилову обитель.
- Не сплю, - отозвался Ермил, - Входи, Куприян.
Огонь пылал в камине, потрескивали уголья, Куприян сидел за столом и ел вкусную похлёбку, Ермил как раз её сварил перед приходом гостя. Нахваливая угощенье, Куприян рассказал всё, что ему явилось сегодня.
Ермил хмурился и вздыхал над своей плошкой с похлёбкой, было понятно – не рад он тому, что задумал Куприян… Да, не избежать того - ждёт их новое испытание, и может быть оно будет посложней предыдущих.
- Понял я, что ты задумал, Куприян. И ещё знаю, что звать с собой Григория ты не станешь, не пойдёт он помогать врагу своему заклятому, а потому тяжко тебе придётся. Только сперва скажи – уверен ли ты, что это Петру Францевичу нужно? Собираешься ты добыть ему прощение того, кого он сам погубил, хотя много лет звал его братом.
- Прощение и Любовь, так было сказано, - ответил Куприян, - А душа… на всегда светла, только тени на неё иногда ложатся от деяний наших. И в наших силах её очистить Покаянием через Прощение и Любовь. И я попробую помочь Герберу, чёрному всаднику, добуду ему Прощение того, кого он убил. А уж после… Сам он выберет судьбу, и если не отвернётся от зла, я его убью. Я сын Ратника, это мой Род стоит много веков на страже границ Света и Тьмы, а значит – и моя это доля.
- Ладно. Ступай теперь спать, а завтра ночью откроем Путь, который только нам двоим откроется, - сказал Ермил, - А там… что будет, того не миновать! Надеюсь, стоит того душа Петра Францевича, и в благодарность он откроет нам, кто его в помощники взял, чтоб чёрное дело творить!
Весь следующий день Куприян пребывал в нетерпении, те ожившие картинки, что видал он прошедшей ночью, будоражили его, он всё вспоминал то, что явилось ему. Канувшие в лету времена, коих уже никто не вспомнит даже в легендах…
- Куприян, к тебе гостья, - позвал Куприяна Сидор Ильич, который теперь управлялся в Лавке.
Куприян вышел из небольшого чулана и увидел Дашу Крошенинникову, она стояла у двери и оглядывала Лавку. Куприян не мог позвать её, сейчас он ждал, сможет ли Даша пройти через защиту…
Даша улыбнулась ему и шагнула внутрь, за ней замелась лёгкая снежная пыль, зима неохотно оставляла свои владения и заметала снегом улицы города. Девушка сняла рукавички, и Куприян увидел белую нить на её запястье, теперь Даша спокойно рассматривала книжные полки.
Куприян теперь знал наверняка, нет в Даше зла, чиста её душа и мысли, но тогда… Сердце его тоскливо стукнуло. Но он и вида не подал, позвал Дашу присесть, помог снять душегрею, сам устроился рядом, готовый слушать.
- Куприян Федотович… я не знаю, может быть, вы сочтёте меня безумной, - Даша покраснела, от этого её милое личико стало ещё милее, - Но я не сплю уже несколько недель… И я сама не знаю, почему я решила, что именно сегодня я должна прийти к вам и поговорить.
- Я не думаю, что вы безумны, Дашенька, - мягко сказал Куприян, - Говорите без сомнений, я думаю, вы пришли именно тогда, когда это нужно.
- Я… простите меня… но мне кажется, что вы хотите навредить Петру Францевичу, что это в ваших силах. И я пришла просить… Куприян Федотович, я прошу вас не делать этого! Я прошу вас…
На глазах Дашеньки показались слёзы, она смотрела на Куприяна немного испуганно и недоверчиво, а он понял всё…
- Вы любите Гербера?
- Да, люблю. И я своей волей иду за него, меня никто не принуждает.
- Даша… а вы… вам больше ничего не снится?
Даша кивнула, она достала из рукава платочек и вытерла слёзы. И без слов было понятно, что все Куприяновы догадки верны.
- Да… снится… и я знаю, кто он есть, Пётр… но… даже если это не просто сны и всё правда, я всё равно прошу вас, не навредите ему!
Проводив Дашу из Лавки, Куприян долго стоял у витринного окна. За окном уже синели сумерки, фонарщик пытался разжечь огни на ветру и сердился, у него это плохо получалось.
Вот как всё сложилось… вместо того, чтобы погубить последнего и самого сильного помощника Чёрного Ведьмака, Куприян поможет и спасёт его. Прощение и Любовь… Так вот, только недавно эта Любовь покинула Лавку, унося на запястье белую нить с семью узлами.
Нет на Даше морока, и быть не могло, и нить ей была не нужна, потому что её эта Любовь и хранила.
Куприян вздохнул, что ж, так тому и быть! А Прощенье он добудет, и посмотрит, примет ли такие дары сам Гербер, согласится ли он прожить с Дашей свою последнюю жизнь.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025