13 марта 1943 года Анисья проснулась и заплакала. В этот день её сыновья родились, в этот день ей и извещение печальное принесли. Но недолго она позволяла себе отдаться тоске - встала, косынку поправила, да поднялась в отделение.
Глава 1
- Новеньких привезли пока ты спала, - сообщила ей другая санитарка Тося. - Слава Богу, не тяжелых.
- И за то Ему спасибо, - кивнула Анисья, беря в руки ведро и швабру.
Но когда она вошла в третью палату, ноги женщины будто приросли к полу: у парня, что сидел на кровати у окна с перевязанной рукой и бинтом на голове, было знакомое до боли лицо. Те же глаза, те же волосы, вьющиеся у висков, и те же очертания губ.
- Макарушка… - прошептала она, и тут же схватилась за спинку ближайшей койки, боясь упать. - Ты жив, Макарушка...
Он взглянул на неё удивленно, затем произнес с нотками жалости:
- Вы ошиблись, меня Владимиром зовут.
- Нет, нет! - она подошла ближе и дрожащими руками коснулась его лица. — Это ты… Это ты, мой сын, Макарушка. Ты просто забыл… Голова болит, да? Наверное, у тебя память путается.
Он отстранился, но не грубо. В его глазах мелькнула жалость. Наверное, она потеряла сына и немного сошла с ума.
- Вы ошиблись. У меня с памятью все хорошо, - мягко сказал он. - Я помню всё. Меня зовут Владимир Григорьевич Соловьев. И матушку мою звали Татьяной, она померла год назад, когда меня рядом не было...
Он тяжело вздохнул и вытер слезу, набежавшую на глаза.
Анисья замерла.
- Ты.. Ты не Макар? Но как же так? Вы похожи словно две капли воды. Сегодня моему сыну исполнился бы двадцать один год...
- Нет, я не Макар, - ответил он. - Но очень странно, ведь я тоже родился 13 марта. И мне сегодня тоже исполнился двадцать один год.
Она села на стул рядом с его койкой. Руки ее дрожали, она не могла понять, что происходит.
- Где ты родился?
- Под Тамбовом, недалеко отсюда. Но мать с отцом оттуда уехали, когда мне было три месяца, - неохотно ответил он. - Вроде как отца на новую должность назначили, и семья моя переехала в Иваново.
- Напомни, как зовут твоих родителей?
- Звали... Но к чему такие вопросы? - удивился он.
Анисья поняла, что он сочтет её за умалишенную, оттого встала, вышла из палаты и спустилась в подвал в свою каморку, которую делила с Тосей. Взяв снимок сына, она поднялась обратно и вошла в третью палату.
- Вот, гляди. - она протянула ему фото Макара.
- Откуда у вас... Нет, это не я, волосы у меня были всегда покороче подстрижены, - он в недоумении крутил снимок в руках. - Тут дата... Но я никогда не работал на заводе.
- Это мой сын Макар, рожденный 13 марта 1922 года. Только в тот вечер я двух детей родила, но забрала домой лишь одного. Сказали, что второй сын не выжил. Владимир, не бывает таких совпадений. Так кто твои родители?
- Отца звали Григорием Соловьевым, он был арестован в 1931 году, умер в лагере спустя шесть лет. А матушка моя, Татьяна Соловьева, уехала в село под Иваново к своей сестре. Только вот не пойму, что происходит? Я не могу быть вашим сыном.
- Я тоже ничего не понимаю, - Анисья заплакала. - Только вот одно на ум приходит - зачем-то мне соврали и мой второй сын выжил. И это ты.
- Это все не правда, - Владимир закрыл глаза. - Может быть, всё и совпадает, но я не могу поверить, что не родной сын своей матери. Она меня всю жизнь любила, пылинки сдувала. Нет, возможно, здесь что-то не так...
Через два дня Владимира перевели в другой госпиталь, освободив место для других, более тяжелых. Он так и не пожелал поверить в то, что мать его, Татьяна, украла чужого ребенка, а Анисья успела переписать данные с его карточки, там же и было указано село под Ивановом, откуда его призывали.
Ей же очень хотелось узнать правду, но времени, чтобы съездить в родной городок, где она рожала сыновей, не было. Только спустя полгода, когда стало немного легче и госпиталь не был уже загружен под завязку, Анисья смогла вырваться на пару дней.
Явившись в родильное отделение, она с горечью поняла, что уже никого из тех, кто принимал у неё роды, не оказалось. Никто не знал о том, что у Анисьи забрали ребенка, многие смотрели на неё с жалостью и со снисхождением.
Спустя три месяца она вновь смогла вырваться из госпиталя и поехала по адресу, который переписала из карточки. Путь был не близкий, но Анисья отчаянно хотела знать всё. Возможно, тетка Владимира, которая еще жива, должно быть, может пролить свет на эту тайну.
****
- Я не возьму в толк о чем вы говорите, - на Анисью смотрела обычная деревенская женщина лет пятидесяти, но в глазах её был какой-то страх.
- Посмотрите, узнаёте? - она показала снимок сына.
- Ой, Вовочка, - обрадовалась женщина, которую звали Марией. - Только вот одет как-то... Вроде роба заводская, но он никогда на заводе не работал. Да и снимок сделан в сентябре 1940 года.
Она вертела карточку в руках и недоумевала.
- Я вам о чем и говорю. На этом снимке мой сын Макар. Один из близнецов, которых я родила 13 марта 1922 года. Вы знаете что-то об этом? Как так получилось, что мой сын рос у вашей сестры?
Мария оглянулась, боясь, что их кто-то подслушивает, а потом схватила Анисью за локоть и тихо произнесла:
- Ступайте за мной в дом.
Там, в доме, она предложила Анисье чай.
- Извините, больше ничего нет.
- Ничего и не надо, - махнула рукой Анисья, желудок которой бурчал от голода, но она уже давно привыкла к этому состоянию. - Расскажите, если что-то знаете.
Мария помолчала, а потом вздохнула и произнесла:
- Ладно, чего уж молчать, сестры моей и зятя больше нет, так нечего и тайну ту хранить. А тайну мне эту поведала сестра перед тем, как её не стало. Я думала, что бредит она, да вот только многое сходилось.
- Говорите, - потребовала Анисья.
- У Татьяны в 1922 году и правда родился сын, только вот не прожил и несколько минут, сложные были те роды.
- Её сын не выжил, и она чужого решила забрать?
- Решила, - кивнула Мария. - Замужем она была за Григорием. А тот был еще тем ходоком. Мы ведь из бедной семьи были, что до революции, что после, ничего для нас не изменилось. А тут Гриша, весь такой орел, да при должности. Татьяну как увидел, так голову потерял. Это потом мы поняли, что он от любой красивой мордашки млеет, только Танька в него клешнями вцепилась, говорила, что никому не отдаст. А тут беременность через год после свадьбы... Она ликовала, что никуда теперь её муженек не денется, и к той, с кем у него был очередной загул, не уйдет. Только вот когда ребенок не выжил, Татьяна поняла - теперь ничего Григория не держит. Вот и подкупила она врача в отделении и акушерку, а медсестре колечко свое отдала. Попросила ей ребенка чужого отдать, а тут вы... Двойню родили.
- Как же так? Это же сколько надо было заплатить, чтобы такое провернуть? - Анисью прошиб холодный пот.
- На самом деле немного. Год-то какой голодный был, а у Татьяны с Григорием рубли водились, он же не обычный работяга заводской был.
- Мерзко-то как это слышать, - Анисья покачала головой. - А если... Если бы я двойню не родила, то у меня или у какой-то другой роженицы забрали бы единственное дитя?
Мария ничего не сказала. Она лишь отвела взгляд в сторону и произнесла:
- Я не знала. Поверьте, я тоже осуждаю этот поступок. Но они сполна наказаны - Григорий так ошалел от своей власти, что перегнул и в лагерь угодил. Таня ни с чем осталась, да еще и с испорченной из-за мужа анкетой. Пришлось ей приехать сюда с ребенком на руках.
- Она не обижала его? Вову не обижала?
- Нет, нет, что вы! - замахала руками Мария. - Она очень любила его. Очень. Оттого я бредом и посчитала её слова, но все же... Такую историю не придумать.
Анисья и Мария долго просидели за разговором, поели вместе похлебки, что хозяйка приготовила, а наутро Анисья попрощалась с Марией и уехала, попросив на прощание рассказать всё Вове.
ЭПИЛОГ
Август 1945 года.
Анисья вот уж полгода, как вернулась к себе в городок. Тем летним вечером она вышла к колодцу и вдруг увидела его... К дому подходил Владимир и в его глазах было смущение.
- Сынок... - ведро выпало из её рук.
Он молча подошел к ней и обнял, слова были не нужны. Анисья была переполненна благодарностью к Марии, которая рассказала племяннику правду и дала её адрес.
Владимир остался с Анисьей, а она долго не могла наглядеться на сына. Сердце её болело и душа ныла, потому что она все время думала о Макаре и Прохоре, которых у нее забрала Великая Отечественная война. Но в то же время Господь будто сжалился над ней, вернув сына, которого она потеряла сразу при рождении.
Она ушла из жизни рано - в 1960 году в возрасте 59 лет. Владимир, схоронив мать, остался в её доме со своей женой Настей и двумя детьми Андреем и Василием. Туда же он перевез и свою тетку, которая под старость лет осталась одна. На стене этого дома еще долго висели икона Божьей матери, снимки Макара и Прохора, к ним же добавилось и фото Анисьи, его настоящей матери.
Но все же, зная правду, Владимир с теплом помнил и ту, которая его вырастила.
Спасибо за прочтение. Другие истории вы можете прочитать по ссылкам ниже:
В связи с изменениями на Дзене поддержка автора приветствуется.)