Март 2023. Израильские архивы вскрывают папки с грифом «совершенно секретно». Внутри — три протокола. Февраль 1973-го. Кабинет министров собирался трижды. И принял решение, от которого мурашки по коже даже у историков:
«Всё отрицать. Расследование? Нет. Правила против сбития пассажирских самолетов? Не нужны».
Несколько месяцев спустя, на конференции военных. К микрофону выходит старик, 90 лет. Руки трясутся. «Полвека молчал». Он выдыхает четыре слова: «Я сбил ливийский самолет». В зале сидит его сын. Ему 53. Он слышит это впервые в жизни.
Дочитайте до конца. Потому что после этого случая переписали международные правила авиации — но только через 10 лет. И после ещё 269 трупов.
Когда компас врёт
«Бортинженер, приборы... чёрт, что с приборами?» — капитан Жак Бурж пялится на панель. Ему 41, за спиной почти 12 тысяч часов в небе. Летал в снег, грозы, туман. Но такого...
За окнами — песчаная стена. Буря подняла пыль на километры вверх. Метеостанции фиксируют западный ветер — 100 км/ч на высоте. Самолет швыряет, как щепку.
Но хуже другое. VOR-маяк у озера Карун молчит. Радиомаяк не отвечает. Каирские диспетчеры несут какую-то чушь. Вся навигационная система в районе Каира — мертва. Так покажет потом расследование ИКАО.
В салоне 113 человек. Бывший министр иностранных дел Ливии Салах Бусир листает документы — важные переговоры позади. Телеведущая Салва Хегази репетирует в уме завтрашний эфир. Два немца, американец, десятки арабских пассажиров. Рутинный рейс Бенгази-Каир.
Второй пилот Аяд Юнис смотрит в иллюминатор. Песок и пыль. Ничего не видно. Он не знает, что через час окажется в списке из пяти выживших.
Время истекло
«Заход, полоса 23», — каирский диспетчер звучит спокойно. Бурж кивает. Точно по расписанию.
Секунда. Две. В наушниках — крик: «ГДЕ ВЫ? ПОЗИЦИЯ ПОТЕРЯНА!»
А Boeing 727 в этот момент — над Синаем. В 20 километрах от израильской авиабазы Бир-Гифгафа. Оккупированная территория с 1967-го. Война с Египтом. До войны Судного дня — семь месяцев.
На израильском радаре появляется точка.
Знаете, что сделали бы вы? Потерялись в буре, приборы глючат, не понимаете, где вообще находитесь. Думаете, что-то придумаете? Посмотрим.
Инструкция «Кошмар»
Подполковник Ифтах Земер мчится к F-4 Phantom. Ветер чуть не сбивает с ног. «Середина дня, а темнота — песок закрыл солнце. Самолёт в 50 метрах — не видно», — вспоминает он через полвека.
Диспетчер коротко: «Неопознанный. Прошел канал. 4600 метров. Идет на север».
Ирония судьбы. Полгода назад Земер писал инструкцию для перехвата угнанных самолетов. Компьютер присвоил название автоматически. «Кошмар».
Взлетает в бешеный ветер. Видимость — говно у земли, чуть лучше наверху. Ведомый Дорон Шалев за ним. В каждом истребителе — пилот и штурман.
На 2400 метрах радар цепляет цель. Скорость 460 км/ч. Для военного — черепаший ход.
«Вижу фюзеляж. Два движка по бокам. Третий в хвосте... не разглядеть. Boeing 727, похоже».
Подлетает вплотную. Арабские буквы на одном боку. Английские — на другом. Окна запотели наглухо. Пассажиров не видать.
Семь минут до точки невозврата
Земер действует по инструкции «Кошмар».
Раз: подлетел в упор. Шасси вниз. Крыльями — раз-два. Рукой машет: иди за мной. Ноль реакции.
А в Boeing что творится?
Черный ящик записал: «МиГи атакуют! Каир, МиГи нас атакуют!» Француз Бурж принял израильские Phantom за египетские МиГ. Паника. Стресс. Надо спасаться.
Два: Земер снова лезет в упор. Опускается до 900 метров — смертельно низко для истребителя среди дюн. Сигналы, жесты. Пусто.
Boeing разворачивается на запад. Для Земера это значит одно — беглец.
Три: «Прошел прямо перед носом, завис в сантиметре от столкновения». Земер смотрит французу в глаза. Они видят друг друга.
Салон за туманными стеклами не просматривается. Только пилот. И его руки: «Прямо. Лечу прямо». Не «за тобой», а «прямо».
Земер жмет на спуск. Предупредительная очередь. Трассеры светятся даже в пыльной мгле.
Черный ящик Boeing: «ОНИ СТРЕЛЯЮТ! МИГИ СТРЕЛЯЮТ!»
Представьте: вы в кабине истребителя. Сделали всё по протоколу. Самолет не слушается. Летит к военным базам. Приказ получен. Дальше?
Приказ без права отказа
Наушники: «Сбить».
«Жди. Жди», — Земер в эфир.
Снова: «Приказ командующего ВВС». Кодовое слово. Высшее командование.
«Жди. Жди. ЖДИ», — Земер кружит вокруг Boeing.
«Предчувствие в животе — ошибка. Грандиозная ошибка», — признается он через 50 лет.
Штурман орет: «Нас взяли на прицел! 2-СА готовится!» Предупреждение: египетская ракета навелась. Следующий сигнал — ракета в воздухе.
Летят навстречу смерти на скорости 460 км/ч. Маневренность — никакая. Шанс увернуться — почти нет.
«Метался между штурвалом и мыслями — приказ преступный или нет? Командир в бункере. У него информация, которой нет у меня. Он видит всё».
Последняя попытка. Boeing молчит.
14:06. Палец на курке.
Две очереди. 20-мм пушка M61 Vulcan. Цель — хвост, движки. «Надеялся — сядет на дюны».
Но повреждения — жесть. Гидравлика. Управление. Крыло.
«Дым. Падает. К дюнам. Удар. Отскок. Почти кувырок. Пыльный столб. Черный дым. Пламя».
108 мертвых. 5 живых.
Госпиталь в пустыне
Земер садится — командир ВВС уже на проводе:
«Марш в госпиталь. Подписи выживших бери. Срочно».
Земер не пустил с собой других пилотов. «Рад, что не поехали».
«Крики разрывали уши. Запах паленой плоти. Обожженные тела. Со вторым пилотом-ливийцем говорил, но он в шоке. По-французски бормочет. Не отвечает. Две картинки по ночам вижу: самолет в дюнах и этот госпиталь. 50 лет».
Второй пилот Аяд Юнис выжил. Потом показания дал:
«Увидели истребители — капитан Каир вызвал, сообщил о проблемах. Шасси опустил. Скорость сбросил. Один истребитель впереди встал, крыльями качает. Но мы думали только о Каире...»
Подписывайтесь, если хотите узнать, что там в рассекреченных документах. Переворот сознания.
Полвека тайны: что скрывали
На следующий день Земер звонит командиру ВВС:
«Люди в стрессе. Мы убили людей. Хотим понять — почему так решили?»
Генерал-майор Мордехай Ход: вода, уклончивость, ноль ответственности.
Начальник Генштаба Давид Элазар:
«Моти позвонил, когда я засыпал. Двое суток не спал. Сказал: черт, устал, не понимаю, что говоришь. Решай сам, прикрою».
Министр обороны Моше Даян: лозунги, пустота. «Лучше Шарм-эш-Шейх, чем мир», «Положение прекрасное». До войны Судного дня — месяцы.
Земер кладет ключи: «Держи. Нового командира назначай».
А кабинет министров втихаря собирается трижды.
Документы, открытые только в 2023-м:
Решение 1: Всё отрицать
Решение 2: Расследование не проводить
Решение 3: Правила против сбития гражданских самолетов — не устанавливать
Вот оно. Это скрывали полвека.
Израиль извинился формально. Выплатил 7 млн долларов семьям — по данным ИКАО. Даян сказал: «Ошибка в суждении».
Но расследования — нет. Правил — нет. Урок — мимо.
Каддафи мстит: тайные операции
ИКАО — 105 голосами осуждает Израиль. СССР осуждает. США не принимают объяснений. Скандал мировой.
Но мало кто знает продолжение.
Каддафи Садату: «Хайфу разбомблю». Садат останавливает — намекает на войну Судного дня.
Но Каддафи нашел другие пути.
Через месяц: 10 миллионов долларов боевикам из «Черного сентября» — взорвать самолет El Al с пассажирами. 4 апреля — двоих ловят в Риме с оружием и гранатами.
17 апреля: приказ потопить Queen Elizabeth 2. На борту — сотни сторонников Израиля, жена Шимона Переса. Каддафи командует египетской подлодкой атаковать лайнер по дороге в Ашдод.
Подлодка шлет шифровку в Александрию. Садат узнает. Отменяет. Катастрофу предотвратили.
Читайте еще:
История повторяется
Десять лет проходит. 1 сентября 1983-го. Советские Су-15 перехватывают южнокорейский Boeing 747, рейс 007. Расследование покажет: самолет сбился с курса из-за навигационной ошибки, вошел в пространство СССР.
Советские пилоты сигналят. Корейцы не реагируют. Приказ: сбить. 269 трупов.
Только после этого ИКАО наконец меняет правила. Установили: военные не должны стрелять по гражданским, должны принуждать к посадке.
Рейс 114 мог стать уроком. Если бы расследовали. Если бы правила установили.
Груз на всю жизнь
Ифтах Земер воевал в войну Судного дня. 201-я эскадрилья — самые тяжелые потери: 7 убитых, 14 в плену, 15 самолетов потеряно. Но 758 вылетов и 35 сбитых вражеских самолетов.
После армии летал в El Al под чужим именем — спецслужбы предупреждали об угрозах. Террористы пытали пленных израильтян, выбивая его имя.
Штурман из того вылета — в хайтеке, говорить отказывается. Второй пилот F-4 Дорон Шалев разбился в 1977-м. Штурман Дорона погиб в войне Судного дня.
«50 лет молчал. Только жена знала с первого дня. Сыну — в 53 года. Этот день — поворотная точка моей жизни. Вспоминаю часто. По ночам обычно».
Дочитали? Вы в меньшинстве, которое теперь знает правду. Полвека секретности. Пилот, который до последнего не хотел стрелять. Нежелание учиться на ошибках — и 269 новых жертв через 10 лет.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать расследования. Здесь — факты, рассекреченные документы, свидетельства очевидцев. Без воды.
Поделитесь этим материалом. Над Синаем 21 февраля 1973-го погибло не просто 108 человек. Погибла возможность изменить правила и спасти 269 жизней в 1983-м.
Пишите в комментариях: можно было избежать трагедии? Что бы вы сделали на месте Земера с таким приказом?