Представьте обычное утро в аэропорту Бандар-Аббаса. 3 июля 1988-го. Люди спешат на рейс в Дубай - какие-то 28 минут полёта через залив. Кто-то едет по делам, кто-то везёт детей к родственникам. Среди 290 пассажиров Airbus A300 - 65 детей. Самый обычный перелёт, каких тысячи.
Никто не знал, что через несколько минут американский крейсер превратит этот лайнер в облако обломков над Персидским заливом.
В 10:24 две ракеты разорвали самолёт на три части - нос, крыло, хвост. Всё упало в воду вместе с людьми. Выживших не было.
Знаете, что самое страшное? Это не был теракт. Не техническая поломка. Просто ошибка. Военные приняли пассажирский борт за вражеский истребитель.
Когда небо стало полем боя
Вернёмся чуть назад. 1988 год - Иран и Ирак восемь лет грызут друг другу глотки. Персидский залив превратился в минное поле, где каждый корабль под подозрением, каждый самолёт - потенциальная угроза.
USS Vincennes - новейший крейсер с системой Aegis, куча радаров, автоматика. Всё по последнему слову техники. Экипаж свежий, в настоящих боях не был, зато на учениях стрелял отлично. Командир - капитан Уильям Роджерс, из тех, кого коллеги окрестили агрессивным. Даже прозвище прилепили - «РобоКрейсер».
Утром того дня Vincennes уже успел повздорить с иранскими катерами. Стреляли, маневрировали, адреналин хлещет. Экипаж на взводе. Вот в такой обстановке на радаре и появилась новая цель.
Сигнал, который не услышали
10:17. С Бандар-Аббаса взлетает борт EP-IBU. Задержка на 27 минут - проблемы с иммиграцией на земле. Самолёт выходит на воздушный коридор Amber 59, двадцать миль шириной. Стандартный маршрут, по которому летают все.
Пилоты набирают высоту, переговариваются с диспетчерами на английском. Всё по книге. Транспондер передаёт гражданский сигнал Mode 3.
А внизу, на Vincennes, уже началась свистопляска.
Операторы засекли цель. Начали пытаться выйти на связь - десять раз с крейсера, ещё раз с соседнего корабля USS Sides. Семь попыток на военной частоте, четыре на гражданской.
Тишина.
Почему пилоты молчали? Всё просто - они слушали свои частоты, говорили со своими диспетчерами. А военные запросы шли чёрт знает куда. Плюс в запросах называли скорость 350 узлов (наземная скорость по радару), а пилоты видели на приборах 300 узлов (воздушная). Подумали, мол, это не нам.
К тому же рядом взлетал иранский патрульный P-3 Orion. Путаница, одним словом.
Три минуты до катастрофы
Дальше - как в дурном сне. Старшина Эндрю Андерсон сидит за пультом, опрашивает цель. Хочет уточнить - кто там. И тут облажался: забыл сбросить дальность радара. Получил короткий сигнал Mode 2 - военный! Только это был совсем другой самолёт, взлетавший с той же базы.
Но код уже залип на рейс 655. Больше того - он совпал с F-14 Tomcat, который неделю назад вылетал оттуда же.
«F-14! Он идёт на нас!» - понеслось по командному пункту.
Хотя сама система Aegis честно показывала: самолёт набирает высоту, уже прошёл 3600 метров. Цифры на экране - правильные. Но никто не смотрел. У системы была дурацкая фича - она переиспользовала номера целей. Когда капитан спросил про TN4474 (номер рейса 655), ему ответили про истребитель за 177 километров от них - этот номер уже успели переприсвоить.
Экипаж видел то, что хотел видеть. После утренней стрельбы все ждали атаки. Вот она! Пикирует прямо на нас!
Хотя самолёт продолжал спокойно подниматься по своему коридору.
Капитан Роджерс даже услышал замечание: «Может, коммерческий?» Но решение уже созрело.
10:24:22. Две ракеты SM-2MR пошли вверх.
Две ракеты, 290 жизней
Восемнадцать километров до цели. Секунды. Первая ракета догнала Airbus на восьми милях - 10:24:43. Вторая - следом. Лайнер разлетелся на куски и рухнул.
Когда корабли подошли к месту падения, на воде плавали обломки. Детские вещи. Багаж. Тел почти не нашли. Чёрные ящики тоже утонули навсегда.
290 человек. 65 детей. Все погибли за мгновение.
Цепочка косяков
Разбираться начали сразу. Что не так?
Vincennes болтался в иранских территориальных водах - на четыре километра внутрь. Изначально ВМС врали, что были в нейтралке. Потом адмирал Фогарти признал.
Система Aegis косячила с интерфейсом. Экипаж орал, что цель снижается, хотя экраны показывали обратное.
Психологи потом объяснили: стресс, нулевой боевой опыт, страх. Люди бессознательно искажали данные под свои ожидания. «Сценарное исполнение» - так это назвали. Тренировку приняли за реальную атаку.
Связь не работала. Vincennes не мог слушать гражданские частоты диспетчеров. Боевой центр тонул в темноте, свет мигал каждый раз, когда стреляли по катерам. Андерсон искал рейс в расписании, но не нашёл - путался в часовых поясах (расписание по времени Бандар-Аббаса, крейсер работал по Бахрейну), плюс задержка на 27 минут.
Короче, куча мелочей, которые сложились в трагедию.
А судьи кто?
Иран взорвался. «Преступление! Убийство!» - кричали в ООН. США пожали плечами: «Сожалеем». Формальных извинений не было.
В 1996-м договорились: Штаты платят $131,8 млн (из них $61,8 млн - напрямую семьям, по $300 000 за работавших жертв и $150 000 за остальных), плюс два новеньких Airbus A300 в подарок. Но вину не признали. Выплаты - «на добровольной основе».
Капитан Роджерс? Получил орден «Легион за заслуги» в 1990-м за «выдающуюся службу». Правда, за весь период командования, а не за конкретный день. Ушёл на пенсию с почестями. Экипаж получил боевые награды.
Знаете, командир соседнего корабля USS Sides, Дэвид Карлсон, потом говорил: «Они рвались показать, на что способен Aegis. Искали повод похвастаться».
Урок кровью
Iran Air 655 - это не просто цифры в отчётах. Это 290 человек, которые просто летели в Дубай. С планами, мечтами, билетами обратно.
Их убили ракеты, запущенные по ошибке. Из страха. Из-за косяков в интерфейсе. Из-за того, что люди под давлением видят то, чего нет.
Технологии не спасают от человеческого фактора. Самые умные системы беспомощны перед паникой и когнитивными искажениями.
После этого протоколы связи военных и гражданских ужесточили. Но главный вопрос висит: как не дать секундам решить судьбы сотен людей?
А вы знали об этой катастрофе? Как думаете, можно ли было её избежать?