Верхний Затон в Грибановском районе - это семь постоянных жителей на одну-единственную улицу. Три уличных фонаря. И легендарная переправа через Ворону - железобетонный мост 1912 года, наполовину разрушенный, но до сих пор внушающий уважение.
Друзья! Чтобы оставаться в курсе выхода новых статей на канале, вы можете подписаться на наш телеграм канал. А помимо анонсов статей, там будет уникальный и интересный материал, которого нет на дзене. Присоединяйтесь!"
Летом население резко подскакивает - до тридцати человек. Съезжаются пчеловоды со всей округи. Для них эти места святые, почти культовые. Тысяча пчелосемей на крошечный посёлок - такая концентрация мёда редкость. Зимой снова безлюдье, семеро стариков и занесённая снегом грунтовка.
Парадокс: формально посёлок в Большеалабухском поселении, но доехать напрямую невозможно - только кружным путём через Борисоглебский район.
Киевские инженеры, абхазские переселенцы и вернувшиеся
Вере и Петру Кузнецовым по 87. Оба инженеры, оба родом из Киева. В середине восьмидесятых обосновались в Борисоглебске - муж на ремонтном предприятии, жена в газовом хозяйстве.
Вера Степановна неторопливо вспоминает: "Учились в столичном техникуме, выпуск пятьдесят шестого. Свадьба через три года. С тех пор рука об руку".
Переезд в Верхний Затон был идеей мужа.
"Пётр вечно в делах был, без работы не мог, - улыбается женщина. - Решил пасеку завести. Нашли тут избу - и перебрались".
Пчёл давно бросили, но огород держат. Этой весной сын приезжал, помог три ведра картошки посадить.
Степану Волкову 76, из Борисоглебска родом. В посёлке держит два дома - в одном живёт, второй под зимовку ульев использует. Продолжает отцовское дело.
"В молодости, когда река разливалась, мы лодки брали и катались, - с тёплой улыбкой говорит он. - С тех самых пор эти места запали в сердце".
В пчеловодных кругах Верхний Затон на особом счету. В сезон больше десятка пасечников приезжает, ульев почти тысяча. У Степана Ивановича - двадцать.
Виктор Орлов, 66 лет, здешний. Уезжал когда-то, но вернулся назад.
"Школа начальная была, четверо нас в классе, - копается в воспоминаниях. - Учительница Вера Петровна Румынина. Как сейчас помню".
Геннадий Белов, 61 год, в родительском доме обитает. Вернулся, когда родителей похоронил - шесть лет назад.
"Дом отцовский бросить не мог, - объясняет коротко. - Мама тут всю жизнь на почте проработала. Завёл хозяйство небольшое - куры, индоутки. Так и проживаю".
На противоположном конце улицы - семья Ковалёвых. Тамаре 74, Борису 75. Прожили вместе 49 лет. Шесть сыновей, одиннадцать внуков, правнучка одна.
Поселились в 92-м. Борис монтёром на подстанции был, Тамара сторожем.
"Родом мы с Кавказа, из Абхазии, - делится Тамара Фёдоровна. - Соседями росли, с детства знакомы. Когда там тревожно стало, пришлось искать новое место. Так сюда и попали".
Все сыновья людьми стали. Образование получили, семьи завели. Трое в энергетику пошли.
"У детей всё в порядке - и нам спокойно", - просто говорит женщина.
На летние каникулы из Воронежа приехал внук Антон, 14 лет. На пасеке помогает.
Парень, несмотря на юный возраст, в пчеловодстве смыслит. Деду помогает с шести лет. Девятый класс на носу, рукопашным боем занимается, на гитаре учится. О военной карьере думает.
Скучать не приходится, уверяет Антон. Летом двоюродные братья приезжают - в футбол режутся, на речку ходят купаться.
Переправа, пережившая империю и рухнувшая от весеннего льда
Степан Волков местную историю наизусть знает. Со старожилами беседовал, архивы краеведов изучал.
До революции эта земля помещику принадлежала. После освобождения крестьян сдавал участки в аренду тем, кто за рекой жил. Каждый год временный деревянный мост строили. Весной его смывало. Накануне революции крестьяне землю выкупили.
Сам Верхний Затон появился в двадцать четвёртом году. Сюда выслали участников Антоновского мятежа - рядовых бойцов. Потом село росло. Но потрясения века людей разогнали.
Главная гордость - полуразрушенная переправа через Ворону. Степан Иванович убеждён: подобных мостов на реке всего три. Ещё два в Тамбовской и Пензенской губерниях, только покороче. Четвёртый схожий в Калининграде.
Двести метров железобетона построили в двенадцатом году. Руководил немецкий инженер - имя затерялось.
"Всё делали прямо тут, на берегу, - поясняет Степан Иванович. - Формы для опор готовили на суше. Когда река замерзала, готовые опоры по льду тащили и вбивали. Соединительные балки и само полотно тоже на месте отливали".
Внутри бетона арматура просвечивает до сих пор. Ледорезы металлом усилены. Под одной аркой, что теперь на суше стоит, отметка паводка семнадцатого года сохранилась.
"Про обрушение мне Иван Сергеев рассказывал, самый старый житель был, - продолжает Степан Иванович. - Люди в лес за деревом ездили, дома строили. В половодье проезда не было. Второй пролёт камнями укрепили - ещё со стройки остались. До сих пор видно. Русло сместилось, вода опоры подмывать начала".
Весной пятьдесят пятого мощный ледоход прошёл. Опоры так подмыло, что от лёгкой дрожи пролёт провалился.
"В мостовом полотне швы температурные есть - специальные разрывы, - уточняет Степан Иванович. - Они при перепадах температур расширяются-сжимаются, конструкцию от деформации берегут. Вот в таком шве мост и переломился".
Колхоз отремонтировал - деревянный настил положили. До семидесятых годов семь автобусных маршрутов из Борисоглебска ходило. В начале нулевых легковушки ездили. Потом опасно стало. Говорят, лошадь тут разбилась - высоты испугалась, с повозкой сорвалась.
Сейчас самая глубокая точка Вороны выше моста находится. Метров пятнадцать до дна. Местные затоном зовут.
Дорога в никуда
Вторая достопримечательность, по мнению Степана Волкова, - дорога к переправе. От неё насыпь осталась и едва различимая тропа в траве и кустах.
"Дорога мост старше, - считает Степан Иванович. - Из Борисоглебска через Алабухи вела. Хотели до Тамбова дотянуть, потом до столицы".
К посёлку асфальт подходит. В народе ходит история: дорогу при Руцком построили, он тут на охоту приезжал. И мост хотел восстановить - в Воронеже материалы готовили. Но страна в перестройку вошла, планы рухнули.
Улица Лесная. Три фонаря. Автолавка раз в неделю. Асфальт до границы посёлка, дальше грунт. Семеро стариков, рухнувший мост и тысяча ульев летом.
Верхний Затон живёт замедленной жизнью - почти остановившейся. Здесь помнят, как немцы переправу строили. Как она сорок лет простояла и от весеннего льда рухнула. Как дорогу до Москвы планировали.
Люди возвращаются - из Киева, Абхазии, городов, где дети устроились. Возвращаются, чтобы отчий дом не бросить. Пчёл разводят, огороды копают, внуков принимают. А мост стоит. Полуразрушенный, одичавший, с торчащей арматурой и отметкой столетнего паводка. Свидетель эпохи, когда здесь бурлила жизнь.
Может, когда-нибудь восстановят. Может, автобусы вернутся. Может, люди потянутся. Пока - семеро, одна улица и тишина глубинки.
Хотите узнать больше о необычных уголках планеты и погрузиться в традиции далеких народов? Подписывайтесь на канал, чтобы отправиться в захватывающее путешествие по культуре, обычаям и самым удивительным историям! 🌍
Друзья, если вы хотите поддержать наш канал, вы сможете сделать это по специальной ссылке! Это помогает каналу расти и публиковать для вас больше увлекательных, интересных и невыдуманных историй. Спасибо!
Рекомендуем ознакомиться: