Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 43
С того момента, как Роман признался мне (сподобился, наконец!) в своей симпатии, прошло несколько дней. Всё это время мы виделись всего раза два, да и то мельком. Ему пришлось вплотную заняться неожиданно упавшим на него заданием от Леднёва. Тот вдруг захотел, чтобы наша компания заключила контракт с производителем мужской одежды, и решил, лучше Романа специалиста не найти. Тот послушно окунулся в работу с головой, так что снаружи лишь макушка торчала. А я всё ждала, как наивная романтичная глупышка, когда же он сделает следующий шаг.
Но какие могут быть шаги от мужчины, который почти безвылазно торчит на работе? У него от напряжения даже тёмные круги под глазами образовались. Орловский осунулся, и я однажды заметила, что у него несвежий воротник рубашки. Такого холёный красавчик себе раньше никогда не позволял. Но из этого я сделала вывод: он действительно старается зарекомендовать себя перед Леднёвым с лучшей стороны и оправдать оказанное ему доверие.
Это вызвало во мне к Орловскому только уважение. Он не стал упиваться собственным авторитетом в рекламном бизнесе, не пытался корчить из себя безупречного гения, перед которым мир склоняет головы. Напротив – работал, как простой каменщик на стройке, вкалывал день и ночь, и в этом было что-то удивительно честное. Молодец, что тут еще скажешь.
Спустя почти неделю напряжённой, изматывающей разработки проекта Орловский неожиданно пригласил меня на совещание. Думала, ему моё мнение не интересно, оказалось иначе. Что ж, как говорят, будем поглядеть. Я вошла в конференц-зал, залитый мягким утренним светом, и на миг остановилась: за длинным овальным столом собралась вся команда, задействованная Романом. Все сидели очень сосредоточенные, и даже лёгкий запах кофе казался здесь не случайным – как топливо для предстоящей битвы.
Орловский кивнул мне, и в его уставших глазах на секунду мелькнула тёплая искра – словно маленький секрет, спрятанный от остальных. Но тут же лицо стало строгим, и его голос уверенно прорезал тишину:
– Коллеги, сегодня нам предстоит принять стратегически важное решение. Наша задача – выбрать видеохостинг, который позволит охватить самую широкую аудиторию: от малышей, только научившихся держать ложку, до седовласых старцев. У каждого из вас было время всё обдумать. Давайте обсудим.
Первой поднялась Анна – стройная, холодно-уверенная маркетолог. Она заговорила почти как оратор на трибуне:
– YouTube. Его же вроде смотрела вся страна. Двадцать девять миллионов пользователей – цифра, которая говорит сама за себя. Это идеальная площадка для бренда, рассчитанного на «мужчин во всех смыслах слова». Мы можем вести там отдельные линии: детская мода, стиль для зрелых джентльменов, советы для молодёжи…
За ней слово взял ее коллега Кирилл, молодой и порывистый, вечно фонтанирующий идеями. Притом порой даже чрезмерно, – складывать некуда.
– Я бы делал ставку на VK-Видео. Там тоже, прежде прочим, – короткий взгляд на Анну, – вся Россия. Аудитория уже привыкла к коротким роликам, к вирусным форматам. Здесь можно поймать человека в его привычной среде – прямо между сообщениями и фотографиями. Интеграция мгновенная, реклама таргетированная. Это наш шанс сделать клиента ближе к покупателю.
Третий маркетолог, Ирина – утончённая, с артистическим складом, поправила волосы и мягко улыбнулась:
– Дамы и господа, ну какие могут быть споры. Только Vimeo. Да, аудитория меньше, но это избранные. Те, кто ценит стиль и качество. Там нет назойливой рекламы, только чистый, почти стерильный фокус на содержании. Для бренда премиум-класса это может стать символом статуса.
– TikTok! – не выдержал Никита. Он в команде маркетологов самый молодой, еще студент, между прочим. Это Жираф, когда в его вузе лекцию читал, заметил талантливого паренька и пригласил к нам на полставки. – Там будущее! Молодёжь, тренды, челленджи. А ведь именно эти ребята через пять-десять лет станут клиентами нашего… – он задумался, подбирая слово, и не нашёл ничего лучше, чем: – клиента. Мы должны вложиться в перспективу!
Спор разгорался, мнения сталкивались и разбегались, словно искры от кремня. Я наблюдала с интересом, как и Орловский. Но оказалось, у него спрятан туз в рукаве. Через двадцать минут после начала в зал вошёл человек, которого Роман представил Максимом Воронцовым, приглашённым экспертом в рекламном бизнесе. При виде его эмоции резко пошли на спад. Оно и понятно: кто ж не знает Воронцова? Эдакий мозговой центр, призываемый, когда нужно решить сложную задачку со многими неизвестными. Орловский, видимо, заранее догадался, что у подчинённых возникнут проблемы с выбором.
– Коллеги, – начал Воронцов ровным голосом, – все названные платформы имеют свои плюсы. Но я бы предложил вам рассмотреть Rutube.
В зале повисла пауза, почти осязаемая.
– Rutube? – с недоверием протянула Анна.
– Уважаемые, – перебил ее Максим, и в голосе его прозвучала особая твёрдость, – да, вы правы, Rutube долго считался площадкой второго эшелона. Но времена меняются: YouTube фактически заблокирован, TikTok после начала известных событий трусливо удрал, Vimeo вообще не для нашей страны, а VK-Видео не даст нам нужного охвата. Rutube же – национальный видеохостинг с ежемесячной аудиторией около восьмидесяти миллионов человек. А если учесть, что один аккаунт нередко используют целые семьи, реальное количество зрителей гораздо выше.
Он сделал паузу, позволив цифрам осесть в воздухе.
– И главное, видеохостинг серьёзно подошёл к вопросу безопасности. С января 2025 года платформа выявила и удалила около двадцати тысяч видеороликов с потенциально опасным для детей содержанием. Заблокировано почти шесть тысяч аккаунтов и около тысячи трансляций. Это не сухая статистика, а реальные случаи, когда дети были ограждены от токсичного контента.
В зале кто-то тихо присвистнул, остальные переглянулись.
– Все ролики проходят обязательную модерацию, – продолжал Воронцов. – Работает целая команда специалистов, подключены современные технологии и искусственный интеллект. Rutube буквально фильтрует среду для зрителей. Для бренда, который говорит о семейных ценностях и думает о детях, это решающий аргумент. Родители должны быть уверены: если их ребёнок включит наше видео, он не столкнётся с грязью и угрозами. То же касается возрастных пользователей, которые на подобные вещи реагируют очень эмоционально.
Анна и Никита нахмурились, Кирилл нервно вертел ручку, но слова Воронцова ложились в пространство тяжёлым весом. Даже Орловский, до этого молчавший и только наблюдавший, слегка подался вперёд, будто хотел услышать каждую грань его аргументов. Эксперт тем временем замолчал, и в конференц-зале вдруг стало так тихо, что я услышала, как тикают часы на стене. Все переглядывались, ожидая то ли продолжения Воронцова, то ли что Роман скажет.
– Алина Дмитриевна, вы что скажете? – спросил меня Орловский.
– Согласна с господином Воронцовым. Правда, Rutube довольно часто крутит рекламу, – я усмехнулась. – Но разве нам на это сердиться? Сами же её и придумываем, это наш хлеб.
Орловский выслушал молча. Его взгляд стал сосредоточенным, твёрдым, будто взвесил всё и выбрал. Опёрся ладонями о стол, и голос Романа прозвучал низко, спокойно, но с такой внутренней силой, что спор сам собой стих.
– Мы можем бесконечно спорить о цифрах, охватах, алгоритмах, – сказал он. – Но для меня важнее другое. Доверие. Семья. Если наши ролики будут смотреть вместе – отец и сын, бабушка с внучкой, родители с детьми, – я хочу быть уверен, что рядом с ними не появится ничего опасного. Rutube делает ставку на безопасность. А мы делаем ставку на семейные ценности, как и наш клиент. Это – основа, на которой я готов строить. Надеюсь, коллеги, вы тоже.
Все разом начали кивать, соглашаться… А я вдруг почувствовала, как сердце отозвалось теплом. Голос Романа, уставший и серьёзный, будто задел во мне какую-то тонкую, спрятанную жилку. Это был не просто руководитель, не просто человек, принимающий решение для бизнеса. В нём открылось что-то глубже, чище. Он говорил так, как может говорить только тот, кто действительно думает о будущем – не о своих победах, не о славе, а о доверии, о том, что не купишь ни за какие деньги.
Когда мы выходили из конференц-зала, Орловский подошёл и сказал негромко, чтобы никто больше не услышал:
– Спасибо. Думал, будешь упрямиться, спорить.
– Роман, я не настолько ограниченная, чтобы отрицать очевидные вещи.
После этого разошлись по своим кабинетам. Я уселась в кресло и задумалась о том, когда же Орловский сделает тот самый, желанный для меня, шаг навстречу. Ну раз признался в своей симпатии, то чего кота тянуть за все подробности? Однако Роман, на удивление, оказался куда умнее, чем я думала о нём. Или даже романтичнее, а ещё – более страстным. Доказательство его намерений возникло абсолютно неожиданно.
В тот вечер я вышла развешивать бельё. Балкон у меня застеклённый, и, не желая превращать его в парник, распахнула створки, чтобы лёгкий вечерний ветер гулял между вещами, помогая им быстрее высохнуть. Закутанная в халат, с тюрбаном полотенца на голове, я неспешно цепляла прищепки: нижнее – аккуратно, маечки – по линии плеч, полотенца – чтобы не мялись, прочие тряпочки – по оставшемуся месту. Всё это казалось почти медитацией: рука – прищепка – ткань – тёплый запах стирального порошка с кондиционеров, который всегда возвращает меня в детство.
И вдруг – странный звук. «Ж-ж-ж-ж…» Как будто где-то недалеко зажужжал моторчик. На двадцатом этаже? Смешно и нелепо; птицы сюда не залетают – разве что потеряются. Я подняла голову, осмотрелась по сторонам: стекла, фонари, внизу – далёкий гул машин, и никого на соседних балконах. Вернулась к прищепкам, но звук повторился, уже ближе, настойчивее: «ж-ж-ж-ж».
Мне стало немного не по себе – и не от страха, а от того странного ощущения, что тебя внезапно подслушивают в собственной кухне. В голове мелькнула фразочка из «Винни-Пуха»: «Это «ж-ж» неспроста!» Затем – картина из «Карлсона»: маленький, вредный моторчик над крышей. Я покрутила палец у виска: «Совсем заработалась ты, Лина», – сказала себе и даже улыбнулась этой собственной простодушной панике. Собралась идти внутрь, чтобы не придавать значения нелепому шуму, как вдруг – он появился.