Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 42
…постучала ручкой по столу и позвала:
– Снежана, зайди ко мне.
У помощницы глаза округлились, как два блюдца, когда она услышала моё предложение. Оно было простым, но дерзким: соблазнить Орловского и записать весь процесс на видео. Я смотрела на неё, сидя за столом, и видела, как она теребит край своей блузки, пытаясь осмыслить услышанное.
– Знаю, что у тебя нет парня, – начала я, стараясь говорить спокойно, но с лёгким нажимом. – Ты ни с кем не встречаешься, а это будет для тебя отличный опыт. Научишься разбираться в мужчинах, охмурять их. Это же пригодится, Снежок. Понимаешь, в нашем бизнесе очень важно уметь отличать настоящих мужчин, у которых слова с делами не расходятся, от фанфаронов, как этот Орловский.
– Не знаю, у меня, наверное, не получится, – пробормотала помощника, опустив взгляд на свои туфли. Её голос дрожал, но я чувствовала, она уже почти согласна. Еще бы! Зря, что ли, Снежана столько томных взглядов бросала на Романа? И потом, кто сказал, что это всё только ради моей мести? Вдруг между ними вспыхнет глубокое искреннее чувство?
– Ничего страшного, научу, как действовать. Всё будет проще, чем кажется, – заверила я, добавив в голос немного тёплой уверенности и ощущая себя свахой. Ну да, неприятно немного. Но мы же тут акулы бизнеса. Или ты отращиваешь зубы, или тебя схомячат. Чем отличается эта жизнь от детдомовской? Да всё то же самое.
В итоге помощница, немного поколебавшись, кивнула. Да и какие у неё могли быть возражения? Я ведь повысила её без особых на то причин. Опыта руководящей работы у Снежаны ноль, и, если честно, она не блещет ни умом, ни инициативностью. Исполнительная, да, но соображает медленно, как улитка на солнцепёке. Зато верная – это её главное качество, и сейчас пришло время проверить, насколько глубоко оно укоренилось в личности помощницы.
Оставшись одна, я начала обдумывать план, как Снежане соблазнить Орловского. Что ей нужно сделать, чтобы он обратил на неё внимание? Может, одеваться откровеннее? Носить блузки с глубоким декольте, чтобы, наклоняясь за упавшей ручкой, демонстрировать больше, чем положено? Или мини-юбки, которые больше похожи на широкий пояс, чтобы мужской взгляд цеплялся за каждый изгиб? Но у нас строгий дресс-код, и я сама должна следить за его соблюдением. Если начну закрывать глаза на её смелые наряды, это вызовет вопросы.
Нет, надо что-то другое. Может, устроить так, чтобы у неё «сломалась» машина по дороге домой, и Орловский, как джентльмен, предложил её подвезти? Я представила, как он открывает ей дверь своего чёрного седана, как она мило улыбается, поправляя волосы. Но тут же вспомнила: у Снежаны нет машины, она ездит на метро, ещё не заработала на тачку.
И тут в голове вспыхнула идея, простая, как всё гениальное. Снежана идёт по коридору, случайно сталкивается с Романом – ну, знаете, этакий кинематографичный момент: бумаги разлетаются, она теряет равновесие, отлетает к стенке и шмякается об неё. Лёгкий вскрик, боль, стоны. Он, конечно, бросится её поднимать, извиняться, а потом, как настоящий герой, отвезёт в травмпункт. Там она включит всё своё обаяние, начнёт строить глазки, а дальше – дело техники.
Видео, конечно, она снимет тайком, но это уже детали. Главное – зацепить Орловского, а уж он, я уверена, своего шанса не упустит. Я откинулась в кресле, постукивая ручкой по столу, и мысленно прокрутила весь сценарий. Да, это может сработать. Снежана, конечно, не актриса, но с её внешностью и моей подсказкой она справится. Осталось только всё грамотно организовать.
Я же помню, как он ухаживал за мной в Захлюстинске, когда повредила ногу на катке. Да, чудесный был момент в нашем знакомстве… Эх, миновали деньки золотые… Теперь мне нужно избавиться от Орловского. Не могу больше видеть его каждый день! Не могу ощущать, как он ходит по этим коридорам, выискивая, с кем бы ещё… И тут же понимаю: злюсь, потому что он изменил со своей помощницей. Ревную жутко!
Стоило помянуть чёрта к ночи. Этими размышлениями я занималась уже поздним вечером, когда офис опустел, а Снежана, попрощавшись, ушла домой. Мне оставалось только выключить компьютер, погасить свет и закрыть кабинет. Я сидела за столом, глядя на тёмный экран монитора, где отражалось моё собственное лицо – усталое, с лёгкими тенями под глазами. Тишина в кабинете давила, лишь слабый гул кондиционера нарушал её.
Я уже собиралась встать, когда дверь неожиданно скрипнула, и в кабинет вошёл Роман.
– Добрый вечер, – сказал он с лёгкой улыбкой, уверенно усаживаясь напротив моего стола, даже не дождавшись приглашения. Его тёмный пиджак слегка смялся, а галстук был чуть ослаблен, что придавало ему расслабленный, но всё ещё чертовски привлекательный вид.
– Привет, – ответила я, откидываясь на спинку кресла и скрестив руки на груди. Психологи называют это закрытой позой – человек уходит в глухую психологическую оборону, словно возводит невидимую стену. Я сама почувствовала, как напряглись мои плечи, но отступать было некуда.
Орловский оценил мою позу и улыбнулся уголком рта – той самой улыбкой, которая всегда сбивала с толку.
– Ты на меня злишься, да? – спросил он спокойно, глядя мне прямо в глаза. В его голосе не было насмешки, только какая-то мягкая уверенность, которая раздражала ещё больше.
– Я? Пф-ф-ф! С какой стати? – нарочито фыркнула я, добавив в голос побольше сарказма и даже усмехнулась, чтобы скрыть, как его слова задели меня за живое.
– Ну, ты же всё видела, – продолжил он, чуть наклоняясь вперёд. – Как я со своей помощницей в приёмной…
– Ах, ты об этом! – я небрежно махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. – Меня вообще не парит, кого ты здесь окучиваешь. Хоть весь офис, мне-то что? – я старалась говорить легко, но внутри всё кипело. Его самоуверенность выводила из себя.
– Лина, послушай меня, – сказал Роман неожиданно серьёзно, и его тон заставил меня замереть. – Прости.
– Простить? За что? – я вскинула бровь, стараясь сохранить холодный вид, хотя сердце уже начало предательски учащать ритм.
– За этот глупый спектакль. Я на самом деле лишь притворялся, что пристаю к помощнице. Подговорил её, чтобы, когда ты будешь проходить мимо, мы с ней… Короче, это была инсценировка. Ничего не было всерьёз.
У меня сердце заколотилось ещё быстрее, и, клянусь, я почувствовала, как кровь прилила к щекам. От радости? От облегчения? Или от злости, что он так легко играет моими эмоциями? Но раскрывать свои карты было нельзя – ни за что! Логическая часть мозга тут же заорала: «Он врёт! Нагло врёт, чтобы выкрутиться!»
– Почему это мне должно быть интересно? – спросила я, стараясь звучать равнодушно, и даже пожала плечами для пущей убедительности.
– Потому что ты неравнодушна ко мне, – сказал Орловский, и его голос стал тише. – И я к тебе, если честно, тоже. Ты очень мне нравишься, Алина. И я знаю, что работаю в этой компании исключительно благодаря тебе. Если бы ты не поговорила с Леднёвым, он бы никогда меня сюда не взял.
Я почувствовала, как горло сжалось, а в голове зашумело. Он знал. Знал! Но я не могла позволить ему думать, что он прав.
– Фу, ерунда какая! Ничего я ему не говорила. О тебе вообще ни разу не беседовали, – отнекивалась я, стараясь держать лицо, но голос предательски дрогнул.
– А зачем тогда сказала Леднёву, что у меня не было романа с его женой? – Роман чуть наклонил голову, и его глаза блеснули, словно он поймал меня в ловушку.
– Я сказала, что это был просто порыв, и ты… – я осеклась, прикусив язык. Блин! Проболталась, как последняя балбеска! Вцепилась ногтями в свои предплечья, сжала губы, чувствуя, как жар заливает лицо. Ну как я могла так глупо попасться?
– Так и знал, – улыбнулся Роман, и в его улыбке было что-то тёплое, почти нежное. – Это была ты. Проговорилась же.
– Ну и что? – я бросила на него ледяной взгляд, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Ты профессионал, каких мало. Нашей компании нужны такие, вот и всё.
– Не обманывай ни себя, ни меня, Лина, – сказал Орловский, поднимаясь с кресла. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась стальная уверенность. – Ты сделала это, чтобы мы работали вместе.
Он не стал дожидаться моего ответа. Просто развернулся и вышел из кабинета, оставив за собой лёгкий шлейф одеколона – что-то древесное, с ноткой цитруса, от которой у меня закружилась голова. Я сидела, слушая, как его шаги затихают в пустом коридоре, а в груди всё ещё клокотали чувства – смесь злости, смущения и чего-то ещё, чему я не хотела давать названия. Через минуту я схватила телефон, дрожащими пальцами набрала номер Снежаны и, едва дождавшись её сонного «алло», выпалила:
– Всё, о чём я тебя просила относительно Орловского – забудь. Ничего делать не нужно, поняла?
– Да, поняла, – ответила она тихо, явно удивлённая моим тоном.
Я сбросила вызов и бросила телефон на стол. В груди по-прежнему бурлили эмоции, словно кто-то взболтал бутылку шампанского и забыл её открыть. Я откинулась в кресле, закрыла глаза и попыталась вдохнуть поглубже. Но в голове всё ещё звучали его слова: «Ты неравнодушна ко мне». И, как ни крути, это было правдой.