– Что значит «не можешь»? – голос Галины дрожал от обиды, пальцы сжимали телефон. – Дима, я же не чужая, я твоя мать!
Дмитрий тяжело вздохнул, глядя в окно своей тесной квартиры. На улице моросил дождь, и серость за окном идеально отражала его настроение. Он знал, что этот разговор назревал давно, но каждый раз откладывал его, надеясь, что всё как-нибудь само рассосётся. Не рассосалось.
– Мам, я правда не могу, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – У нас с Катей свои траты, ипотека, ремонт, Дашка в садик пошла… Я не тяну.
– А я, значит, тяну? – Галина повысила голос. – Ты знаешь, как мне тяжело одной? Пенсия – копейки, а этот чёртов кредит за машину… Ты же обещал помочь!
Дмитрий закрыл глаза, чувствуя, как внутри нарастает знакомое чувство вины. Он обещал. Год назад, когда мать решила взять машину, чтобы «жить как человек», он согласился помочь с платежами. Тогда казалось, что это временно. Но временное растянулось, и теперь каждый месяц его счёт таял, как снег под солнцем.
Галина сидела в своей небольшой квартире, глядя на экран телевизора, где мелькали яркие кадры какого-то ток-шоу. Но мысли её были далеко. Разговор с сыном не выходил из головы. Она бросила взгляд на новенькую красную машину припаркованную у подъезда. Машина была её гордостью – символом того, что она ещё не старуха, что может жить, как хочет. Но теперь эта гордость превратилась в тяжёлый груз.
– Он просто не понимает, – пробормотала Галина, обращаясь к коту Мурзику, который лениво развалился на подоконнике. – Не понимает, как мне нужна его поддержка.
Она встала, прошлась по комнате, нервно теребя край шторы. В свои пятьдесят семь Галина выглядела моложе – подтянутая, с аккуратно уложенными тёмными волосами и яркой помадой, которую она наносила даже дома. Её всегда тянуло к красивой жизни: новые платья, поездки на море, уютный дом. Но пенсия не позволяла разгуляться, а кредит за машину, который она взяла год назад, стал настоящей ловушкой.
Дмитрий, её единственный сын, всегда был рядом. С детства – послушный, заботливый, готовый помочь. Когда она развелась с его отцом, Диме было всего десять, и он стал её опорой. Помогал таскать сумки с рынка, , а когда вырос – начал давать деньги. Сначала небольшие суммы, потом всё больше. Галина привыкла, что сын – её спасательный круг. И вот теперь он говорит, что не может?
Она набрала номер подруги Нины, своей давней соседки, которая всегда была готова выслушать и дать совет.
– Нин, ты представляешь? – начала Галина, едва подруга сняла трубку. – Димка отказался платить за мой кредит! Сказал, что у него своих проблем хватает!
– Да ладно? – ахнула Нина. – Это тот Дима, который тебе каждый месяц переводил?
– Тот самый! – Галина всплеснула руками. – Я ему говорю: «Я же твоя мать, как ты можешь?» А он: «Мам, у нас ипотека, Дашка, ремонт»
– Ну, Галь, у него теперь семья, – осторожно заметила Нина. – Может, и правда тяжело?
– Семья! – фыркнула Галина. – А я кто? Не семья? Я его растила, ночей не спала, а теперь, значит, я лишняя?
Нина помолчала, подбирая слова.
– Может, тебе с Катей поговорить? Она же у вас вроде разумная.
– С Катей? – Галина скривилась. – Да она никогда меня не любила. Всё время молчит, улыбается, а в глазах – холод. Нет, Нин, это Димка решает, он же мужчина.
Но Нина всё же посеяла в ней сомнение. Галина вспомнила, как Катя, невестка, всегда держалась чуть в стороне. На семейных ужинах она больше молчала, а если и говорила, то коротко, без лишних эмоций. Галина всегда считала её высокомерной, но теперь задумалась: а что, если Катя и правда влияет на Диму?
Тем временем Дмитрий сидел за кухонным столом, глядя на раскрытый ноутбук. На экране – таблица с семейным бюджетом. Цифры безжалостно показывали: после всех обязательных трат – ипотеки, садика, коммуналки – на счету оставалось меньше десяти тысяч на месяц. И это без учёта внезапных расходов, вроде ремонта машины или похода к врачу.
Катя вошла на кухню, держа в руках кружку с чаем. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а в глазах читалась усталость. Она работала в школе учителем младших классов, и вечера после уроков выматывали её не меньше, чем Димины смены в автосервисе.
– Опять звонила? – тихо спросила она, присаживаясь рядом.
Дмитрий кивнул, не отрывая взгляда от экрана.
– Сказала, что я её предал. Что она одна, а я её бросил.
Катя поставила кружку на стол, её пальцы слегка дрожали.
– Дим, ты не можешь всю жизнь её тянуть. Мы и так еле сводим концы с концами. Если бы не твои переводы ей, мы могли бы уже закрыть долг по кредитке.
– Я знаю, – он потёр виски. – Но она же мать. Как я могу ей отказать? Она одна, отец ушёл, когда я был мелкий, пенсия у неё крошечная…
– А мы? – Катя посмотрела на него, её голос стал твёрже. – Мы с Дашей что, не твоя семья? Ты видел, во что она обута? Её кроссовки уже рвутся, а новые мы не можем купить, потому что каждый месяц ты отправляешь деньги на её кредит за машину, которую она даже не водит!
Дмитрий вздрогнул. Катя редко повышала голос, но сейчас в её словах была боль, которую он не мог игнорировать.
– Она водит, – слабо возразил он. – Иногда.
– Иногда! – Катя фыркнула. – Дим, она брала эту машину, чтобы «выглядеть», а не ездить. А мы теперь за это платим.
Он молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Катя права, он знал это. Но каждый раз, когда он пытался сказать матери «нет», её голос в трубке – обиженный, дрожащий – возвращал его в детство. В те дни, когда она, уставшая после смены в магазине, готовила ему ужин и рассказывала, как трудно ей одной.
– Я поговорю с ней ещё раз, – наконец сказал он. – Попробую объяснить.
Катя посмотрела на него с сомнением, но ничего не сказала. Она встала, чтобы проверить, спит ли Даша, их трёхлетняя дочка. Дмитрий остался один, глядя на цифры в таблице. Он знал, что разговор с матерью будет нелёгким. Но ещё он знал, что дальше так продолжаться не может.
На следующий день Галина решила не звонить сыну. Гордость не позволяла. Вместо этого она поехала в банк, чтобы узнать, что можно сделать с кредитом. Менеджер, молодая девушка с усталым взглядом, выслушала её и покачала головой.
– Рефинансировать не получится, – сказала она. – У вас пенсия слишком маленькая, а других доходов нет. Может, продать машину?
– Продать? – Галина чуть не задохнулась от возмущения. – Да я в неё всю душу вложила! Это моя свобода, понимаете?
Девушка пожала плечами, явно привыкшая к подобным разговорам.
– Тогда попробуйте найти подработку. Или попросите помощи у родственников.
Галина вышла из банка, чувствуя себя униженной. Подработка? В её возрасте? Она всю жизнь проработала в магазине, таскала коробки, улыбалась покупателям, а теперь что – снова за прилавок? А родственники… Дима был её единственной надеждой.
Вечером она всё-таки не выдержала и позвонила сыну.
– Дима, ты подумал? – спросила она, стараясь звучать спокойно. – Я же не прошу многого. Всего пару тысяч в месяц.
– Мам, я сказал, не могу, – голос Дмитрия был усталым, но твёрдым. – У нас самих долгов полно.
– А как же я? – Галина почувствовала, как слёзы подступают к глазам. – Ты хочешь, чтобы я на улице оказалась?
– Мам, никто тебя на улицу не выгоняет, – он повысил голос, но тут же осёкся. – Послушай, давай подумаем вместе. Может, машину продать?
– Машину?! – Галина чуть не задохнулась. – Да ты знаешь, сколько я за неё боролась? Это не просто машина, это… это моя жизнь!
– А моя жизнь – это Катя и Даша, – тихо сказал Дмитрий. – И я не могу их подвести.
Повисла тишина. Галина сжала телефон так, что он едва не треснул.
– Ты выбираешь их, а не меня, – наконец выдавила она.
– Мам, это не выбор, – голос Дмитрия дрогнул. – Это жизнь. Я не могу разорваться.
Она бросила трубку, не в силах больше слушать. Сердце колотилось, в горле стоял ком. Она чувствовала себя преданной, брошенной, ненужной. Но где-то в глубине души зашевелилось что-то новое – мысль, которую она пока не могла сформулировать.
Тем временем Катя сидела на диване, укачивая Дашу. Девочка сопела, прижавшись к матери, а Катя смотрела в темноту за окном. Она слышала разговор Дмитрия с матерью – не всё, но достаточно, чтобы понять: он старался. Впервые за долгое время он не поддался на её давление.
Но Катя знала, что это не конец. Галина не из тех, кто легко сдаётся. Она вспомнила, как свекровь однажды приехала к ним без предупреждения, с чемоданом, заявив, что поживёт у них «пару недель». Эти недели растянулись на месяц, и всё это время Галина критиковала её стряпню, порядок в доме и даже то, как она одевает Дашу.
– Дим, – тихо позвала Катя, когда он вышел из кухни. – Ты молодец.
Он посмотрел на неё с удивлением.
– Ты правда так думаешь?
– Да, – она улыбнулась. – Ты впервые сказал ей «нет». Это большой шаг.
Он сел рядом, устало потирая шею.
– Я чувствую себя последним гадом, – признался он. – Она же правда одна. А я… я как будто её бросаю.
Катя взяла его за руку.
– Ты не бросаешь. Ты просто учишь её жить самостоятельно. Это тяжело, но это правильно.
Дмитрий кивнул, но в его глазах была тревога. Он знал, что мать не остановится. И он боялся, что следующий её шаг будет ещё сложнее.
На следующий день Галина сидела у Нины, попивая чай и выкладывая всё, что накопилось на душе.
– Он меня предал, Нин, – повторяла она, теребя салфетку. – Мой собственный сын! Я его растила, а он теперь меня бросил!
– Галь, ну не драматизируй, – Нина покачала головой. – Он же не отказывается совсем помогать. Просто просит подумать о других вариантах.
– Каких вариантах? – Галина всплеснула руками. – Продать машину? Это всё равно что продать мою мечту!
– А ты подумай, – Нина посмотрела на неё серьёзно. – Машина стоит, ты ездишь на ней раз в месяц. А кредит висит. Может, продать её и закрыть долг?
Галина молчала, глядя в чашку. Мысль о продаже машины казалась ей кощунственной. Но слова Нины задели что-то внутри. Она вспомнила, как Дима в детстве экономил свои карманные деньги, чтобы купить ей на день рождения духи. Как он, ещё подростком, подрабатывал, чтобы помочь с квартплатой. И теперь он говорит, что не может…
– Может, я и правда слишком многого от него хочу? – тихо сказала она, словно самой себе.
Нина улыбнулась.
– Вот видишь, Галь. Ты же умная женщина. Найдёшь выход.
Галина кивнула, но внутри всё ещё кипела обида. Она не была готова сдаваться. Ещё не всё потеряно. Она решила поехать к сыну – лично, без звонков. Может, увидев её, он передумает?
Дмитрий открыл дверь и замер. На пороге стояла мать, в ярком красном пальто, с решительным выражением лица.
– Мам? – он отступил, пропуская её в квартиру. – Ты чего не предупредила?
– А что, мне теперь разрешение спрашивать? – Галина прошла в прихожую, снимая пальто. – Я к сыну приехала, не к чужим.
Катя вышла из комнаты, держа Дашу на руках. Увидев свекровь, она напряглась, но вежливо кивнула.
– Здравствуйте, Галина Ивановна.
– Здравствуй, Катя, – Галина посмотрела на невестку с лёгким прищуром. – А где моя внучка? Даша, иди к бабушке!
Даша спряталась за мать, вцепившись в её ногу. Галина нахмурилась, но быстро взяла себя в руки.
– Дима, нам надо поговорить, – сказала она, садясь на диван. – Серьёзно.
Дмитрий вздохнул, чувствуя, как сердце сжимается. Он знал, что этот разговор будет решающим. Но он даже не подозревал, насколько далеко зайдёт мать, чтобы добиться своего…
Галина сидела на диване в маленькой гостиной Дмитрия и Кати. Её красное пальто висело на вешалке в прихожей, а взгляд был прикован к сыну. Дмитрий стоял у окна, нервно теребя край занавески, а Катя возилась на кухне, стараясь не вмешиваться, но прислушиваясь к каждому слову. Даша, их дочка, играла в углу с пластиковыми кубиками, напевая что-то себе под нос.
– Дима, ты серьёзно думаешь, что я смогу одна справиться? – начала Галина, её голос дрожал от обиды, но в нём чувствовалась стальная решимость. – Ты же знаешь, как мне тяжело! Пенсия – три копейки, а этот кредит… Ты обещал, сынок!
Дмитрий повернулся к матери, его лицо было напряжённым, но он старался говорить спокойно.
– Мам, я всё понимаю, – сказал он, садясь напротив неё. – Но я не могу больше. У нас самих долгов по горло. Ипотека, садик, машина сломалась на прошлой неделе… Я не тяну.
Галина поджала губы, её глаза сузились.
– А Катя твоя что говорит? – она бросила взгляд в сторону кухни, где Катя нарезала яблоки для Даши. – Это она тебя настроила, да? Вечно она против меня была!
Катя замерла, нож в её руке остановился. Она медленно повернулась, её щёки порозовели от сдерживаемого гнева.
– Галина Ивановна, я здесь ни при чём, – её голос был ровным, но в нём чувствовалась твёрдость. – Это наше общее решение. Мы с Димой вместе считаем бюджет. И мы правда не можем больше помогать.
Галина фыркнула, откинувшись на спинку дивана.
– Вместе, значит? – она посмотрела на сына. – А я думала, ты мужчина в доме, Дима. Или теперь Катя за тебя всё решает?
Дмитрий сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он ненавидел, когда мать пыталась вбить клин между ним и женой. Это был её старый приём – разделять и властвовать.
– Мам, хватит, – резко сказал он. – Катя – моя жена. Мы вместе принимаем решения. И я сказал, что не могу платить за твой кредит. Это не обсуждается.
Повисла тишина, тяжёлая, как осенний туман за окном. Даша перестала напевать и посмотрела на взрослых, её большие глаза округлились от тревоги. Катя быстро подошла к дочке, присела рядом и шепнула:
– Пойдём, солнышко, порисуем в твоей комнате.
Даша кивнула, и они ушли, оставив Дмитрия и Галину наедине. Галина проводила их взглядом, её губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.
– Дима, – её голос стал тише, почти умоляющим. – Я же не для себя прошу. Эта машина… Она мне нужна, чтобы жить, а не просто существовать. Ты же знаешь, как я устала за эти годы. Разве я многого хочу?
Дмитрий смотрел на мать, и в его груди боролись противоречивые чувства. Он видел её усталость, её морщинки вокруг глаз, её руки, которые когда-то гладили его по голове, когда он был маленьким. Но он также видел Катю, которая каждый вечер засыпает над тетрадями, проверяя домашки своих учеников. Видел Дашу в рваных кроссовках. Видел цифры в их семейном бюджете, которые не сходились, как ни крути.
– Мам, – он глубоко вдохнул, – я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должна понять, что и мне нелегко. Я не могу больше разрываться. Прости.
Галина молчала, её лицо побледнело. Она ожидала многого – упрёков, споров, даже криков. Но этого спокойного, твёрдого отказа – нет. Это было как удар под дых. Она встала, схватила сумочку и направилась к двери.
– Хорошо, – холодно сказала она, не глядя на сына. – Раз так, я сама разберусь. Не беспокойся.
– Мам, подожди! – Дмитрий шагнул за ней, но она уже хлопнула дверью. Он услышал, как её каблуки простучали по лестнице, и почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал, что этот разговор был неизбежен, но всё равно чувствовал себя предателем.
Вечером, когда Даша уже спала, Дмитрий и Катя сидели на кухне. На столе стояла бутылка дешёвого вина, но ни один из них к ней не притронулся. Катя смотрела в окно, где огни соседних домов мигали в темноте, а Дмитрий крутил в руках ложку, словно это могло помочь собраться с мыслями.
– Я сделал хуже, да? – наконец спросил он, глядя на жену. – Она теперь думает, что я её бросил.
Катя повернулась к нему, её глаза были усталыми, но тёплыми.
– Ты сделал то, что должен был, – мягко сказала она. – Дим, ты не можешь всю жизнь нести ответственность за её решения. Она взрослая женщина. Она взяла кредит, зная, что пенсия маленькая. Это её выбор.
– Но она же моя мать, – голос Дмитрия дрогнул. – Она меня растила одна, Кать. Я всё время чувствую, что должен ей.
Катя взяла его за руку, её пальцы были тёплыми и чуть шершавыми от постоянной работы по дому.
– Ты и так ей помогал. Все эти годы. Но теперь у тебя есть мы. И мы тоже на тебя рассчитываем. Даша растёт, ей нужно больше. А я… я просто хочу, чтобы мы жили, а не выживали.
Дмитрий кивнул, но в его глазах была тревога. Он знал, что мать не сдастся так просто. И он боялся, что её следующий шаг будет ещё хуже.
Галина вернулась домой поздно. Дождь усилился, и её красное пальто промокло насквозь. Она бросила сумку на пол, даже не разуваясь, и рухнула на диван. Мурзик, её кот, запрыгнул к ней на колени, но она отмахнулась от него, словно он был виноват в её бедах.
– Предал, – прошептала она, глядя в потолок. – Мой собственный сын.
Она встала, подошла к зеркалу в прихожей. Отражение показало женщину с мокрыми волосами и размазанной тушью. Галина выпрямилась, словно пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. Она не позволит, чтобы её жизнь рухнула из-за какого-то кредита. И уж точно не позволит невестке торжествовать.
На следующий день она снова поехала в банк. Тот же менеджер, та же уставшая девушка, посмотрела на неё с сочувствием.
– Галина Ивановна, я же вам вчера объяснила, – сказала она. – Рефинансирование не получится. Продать машину – ваш лучший вариант.
– А если я найду со заёмщика? – внезапно спросила Галина. Её глаза загорелись новой идеей.
Девушка пожала плечами.
– Если найдёте человека с хорошим доходом, который согласится подписать договор, то да, это возможно. Но это большая ответственность для со заёмщика.
Галина кивнула, её мысли уже мчались вперёд. Со заёмщик. Кто-то, кто доверяет ей. Кто-то, кто не откажет. И она знала, кто это будет.
Через два дня Галина снова появилась в квартире Дмитрия. На этот раз она позвонила заранее, что было для неё редкостью. Она вошла с улыбкой, держа в руках пакет с пирожками – её фирменным оружием примирения.
– Дима, Катя, я тут подумала, – начала она, ставя пакет на стол. – Я была не права. Вы молодые, у вас своя жизнь. Я не хочу быть обузой.
Дмитрий и Катя переглянулись, не ожидая такого поворота. Даша, сидевшая за столом с раскраской, посмотрела на бабушку с любопытством.
– Мам, ты не обуза, – осторожно сказал Дмитрий. – Просто… нам всем нужно найти баланс.
– Я понимаю, – Галина кивнула, её голос был непривычно мягким. – Поэтому я решила всё исправить. Я нашла способ закрыть кредит без вашей помощи.
Катя насторожилась.
– Какой способ? – спросила она, стараясь не выдать тревогу.
Галина улыбнулась шире, но в её глазах мелькнула хитринка.
– Я нашла человека, который согласился стать со заёмщиком. Мой старый друг, Виктор. Он на пенсии, но у него есть сбережения, и он готов помочь.
Дмитрий нахмурился.
– Виктор? Тот самый, который когда-то твою квартиру ремонтировал?
– Да, – Галина кивнула. – Он всегда был добрым. И он знает, что я не подведу.
Катя почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала Виктора – пожилой мужчина, который когда-то был влюблён в Галину. Он был добрым, но наивным, и Катя не могла отделаться от мысли, что свекровь использует его.
– Мам, ты уверена? – Дмитрий тоже выглядел обеспокоенным. – Это ведь серьёзно. Если ты не сможешь платить, долг ляжет на него.
– Я всё продумала, – отмахнулась Галина. – Виктор понимает, что делает. И потом, я уже договорилась с банком. Завтра подписываем бумаги.
Дмитрий хотел что-то сказать, но Галина подняла руку, останавливая его.
– Дима, я не прошу твоего разрешения. Я просто ставлю вас в известность. Вы же ясно дали понять, что не хотите мне помогать.
Эти слова ударили, как пощёчина. Дмитрий опустил глаза, чувствуя, как чувство вины возвращается с новой силой. Катя сжала его руку под столом, словно напоминая, что он не один.
– Галина Ивановна, – Катя старалась говорить спокойно, – мы не против помогать. Но мы не можем тянуть ваш кредит. Это слишком тяжело для нас.
– Я поняла, – холодно ответила Галина. – Поэтому и нашла другой выход. А теперь давайте есть пирожки, пока не остыли.
Остаток вечера прошёл в напряжённой тишине. Галина болтала с Дашей, рассказывала ей про кота Мурзика, но Дмитрий и Катя едва поддерживали разговор. Когда свекровь ушла, Катя повернулась к мужу.
– Дим, это плохая идея, – сказала она тихо. – Виктор – хороший человек, но он не понимает, во что ввязывается. Твоя мама просто перекладывает проблему на другого.
– Я знаю, – Дмитрий потёр лицо руками. – Но что я могу сделать? Она не слушает.
– Тогда поговори с Виктором, – предложила Катя. – Может, он ещё не подписал ничего.
Дмитрий кивнул, но внутри у него всё кипело. Он чувствовал, что мать загоняет его в угол, и он не знал, как выбраться.
На следующий день Дмитрий нашёл номер Виктора в старом телефоне матери. Он позвонил, чувствуя себя неловко, но понимал, что другого выхода нет.
– Виктор Павлович, здравствуйте, – начал он, стараясь звучать дружелюбно. – Это Дима, сын Галины.
– О, Димка! – голос Виктора был тёплым, но усталым. – Рад тебя слышать. Как дела?
– Нормально, – Дмитрий замялся. – Слушайте, я насчёт кредита… Мама сказала, что вы хотите стать со заёмщиком.
– Да, – Виктор хмыкнул. – Она меня уговорила. Сказала, что без машины ей совсем туго придётся. А я, знаешь, всегда к ней слабость имел.
– Виктор Павлович, вы понимаете, что это значит? – Дмитрий старался говорить мягко. – Если она не сможет платить, долг ляжет на вас.
– Да знаю я, – отмахнулся Виктор. – Но Галя обещала, что всё выплатит. Она же не девчонка, понимает ответственность.
Дмитрий почувствовал, как внутри всё сжимается. Он знал, что мать может быть убедительной, когда хочет. Но он также знал, что её обещания часто оставались только словами.
– Просто подумайте ещё раз, – сказал он. – Это серьёзный шаг.
– Подумаю, – пообещал Виктор, но в его голосе не было уверенности.
Дмитрий положил трубку, чувствуя себя ещё хуже, чем раньше. Он понимал, что мать не остановится, пока не добьётся своего. И он боялся, что её следующий шаг будет ещё более разрушительным.
Тем временем Галина сидела в банке, напротив той же уставшей менеджерши. На столе лежали документы, и Галина нервно постукивала ногтем по папке.
– Виктор придёт? – спросила менеджер, глядя на часы.
– Придёт, – уверенно ответила Галина, хотя внутри у неё всё дрожало. Она знала, что Виктор колеблется. Знала, что сын мог с ним говорить. Но она не могла отступить. Эта машина была её символом свободы, её способом доказать, что она ещё жива, что может сама решать, как ей жить.
Когда Виктор вошёл в банк, Галина облегчённо выдохнула. Он выглядел неуверенно, но всё же сел рядом с ней.
– Галя, ты уверена? – тихо спросил он, пока менеджер готовила бумаги.
– Конечно, Витя, – она улыбнулась, положив руку ему на плечо. – Я всё рассчитала. Мы справимся.
Он кивнул, но в его глазах была тревога. Галина постаралась не замечать этого. Она должна была выиграть эту битву. Ради себя. Ради своей гордости.
Но когда они подписали документы, и менеджер поздравила их с «успешным решением», Галина почувствовала укол сомнения. Что, если она ошиблась? Что, если сын был прав? Она отмахнулась от этих мыслей, но они возвращались, как назойливые мухи.
Дома, вечером, Дмитрий и Катя снова сидели на кухне. Телефон молчал, но напряжение висело в воздухе.
– Она подписала, – наконец сказал Дмитрий, глядя на сообщение от Виктора. – Он согласился.
Катя закрыла глаза, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой.
– Дим, это не конец, – тихо сказала она. – Она будет продолжать. Если не с кредитом, то с чем-то ещё.
– Я знаю, – он сжал её руку. – Но я не позволю ей разрушить нашу семью. Я найду способ её остановить.
Катя посмотрела на него, и в её глазах мелькнула надежда. Но оба они знали, что впереди их ждёт ещё одно испытание. И оно будет самым сложным.
Галина сидела в своей квартире, глядя на стопку бумаг, которые ей выдали в банке. Подписанный договор с Виктором, её старым другом, лежал сверху, словно насмешка. Она думала, что это будет её победой – доказательством, что она может справиться без сына. Но вместо облегчения она чувствовала тяжесть, будто подписала не договор, а приговор. Мурзик, её кот, тёрся о её ноги, мурлыча, но Галина не замечала его. Её мысли были далеко – где-то между обидой на Диму и страхом, что она зашла слишком далеко.
– Что я наделала, Мурзик? – пробормотала она, глядя в пустоту. – Зачем я вообще это затеяла?
Она встала, подошла к окну. Красная машина стояла у подъезда, блестя под утренним солнцем. Галина редко ездила на ней – пару раз в месяц, чтобы съездить в супермаркет или похвастаться перед подругами. Но эта машина была её мечтой, символом того, что она ещё не сдалась, что жизнь не закончилась. А теперь из-за неё она втравила в долги не только себя, но и Виктора.
Телефон зазвонил, и Галина вздрогнула. На экране высветился номер Нины, её подруги. Она не хотела говорить, но всё же взяла трубку.
– Галь, ты чего молчишь? – голос Нины был встревоженным. – Виктор мне звонил. Сказал, что подписал с тобой какие-то бумаги. Ты что, правда его втянула?
– Я не втягивала, – огрызнулась Галина, но её голос дрожал. – Он сам согласился. Сказал, что хочет помочь.
– Галя, – Нина вздохнула, – ты же знаешь, что он в тебя влюблён. Он бы ради тебя на что угодно пошёл. Но это нечестно. Ты его подставила.
– Подставила? – Галина почувствовала, как слёзы подступают к глазам. – Я просто хотела жить, Нина! Хотела, чтобы у меня было хоть что-то своё!
– А у Димы ты спросила, чего он хочет? – голос Нины стал жёстче. – У Кати? Они же тебе не чужие, Галь. Они твоя семья.
Галина молчала, сжимая телефон. Она хотела возразить, сказать, что Дима её предал, что Катя настроила его против неё. Но слова Нины задели что-то глубоко внутри. Она вспомнила, как Дима, ещё подростком, подрабатывал на стройке, чтобы помочь ей с квартплатой. Как он, уже взрослый, переводил ей деньги, даже когда у самого не хватало. А она? Что она сделала для него, кроме того, что требовала всё больше?
– Я не знаю, что делать, – наконец прошептала она. – Я не хотела, чтобы так вышло.
– Тогда исправляй, – твёрдо сказала Нина. – Пока не поздно. Поговори с Виктором, с Димой. И подумай, что для тебя важнее – эта машина или твоя семья.
Галина положила трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она знала, что Нина права. Но признать это было больно, как будто отрывали кусок от сердца.
Дмитрий и Катя сидели на кухне, глядя на спящую Дашу через открытую дверь детской. Девочка свернулась калачиком, обнимая плюшевого мишку. Их маленькая квартира была уютной, но тесной – шкафы ломились от вещей, а на подоконнике стояли банки с соленьями, которые Катя заготовила на зиму. Они молчали, но напряжение висело в воздухе.
– Она звонила? – наконец спросила Катя, глядя на мужа.
Дмитрий покачал головой.
– Нет. После того, как подписала с Виктором, тишина.
– Это меня пугает, – призналась Катя. – Твоя мама не из тех, кто просто сдаётся.
– Знаю, – Дмитрий потёр виски. – Я пытался дозвониться до Виктора, но он не отвечает. Боюсь, он уже жалеет, что согласился.
Катя вздохнула, глядя в чашку с остывшим чаем.
– Дим, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Ты сделал всё, что мог. Но твоя мама… Она не понимает, что её действия бьют по нам всем.
– Я понимаю, – тихо сказал он. – Но она моя мать. Я не могу просто взять и от неё отказаться.
– Никто не просит отказываться, – Катя взяла его за руку. – Просто… нам нужно защитить нашу семью. Дашу. Себя. И, может, даже её – от неё самой.
Дмитрий кивнул, но в его глазах была тревога. Он знал, что мать готовит что-то ещё. И он боялся, что это будет последней каплей.
На следующий день Галина решилась. Она набрала номер Виктора, её пальцы дрожали, когда она ждала ответа.
– Галя? – голос Виктора был усталым, но тёплым. – Что-то случилось?
– Витя, – она запнулась, подбирая слова. – Я хочу извиниться. Я… я не должна была тебя втягивать в этот кредит.
На том конце повисла тишина. Потом Виктор хмыкнул.
– Да ладно, Галь. Я сам согласился. Ты же знаешь, я всегда тебе помочь готов.
– Нет, – Галина покачала головой, хотя он не мог её видеть. – Это было неправильно. Я думала только о себе. О своей гордости. А ты… ты не должен за это платить.
– Галя, ты чего? – Виктор казался растерянным. – Мы же договорились, я справлюсь.
– Нет, Витя, – её голос стал твёрже. – Я не хочу, чтобы ты за меня отвечал. Я сама разберусь.
Она положила трубку, не дав ему возразить. Сердце колотилось, но впервые за долгое время она чувствовала, что поступает правильно. Она вернулась к столу, взяла документы и набрала номер банка.
– Здравствуйте, – сказала она, когда менеджер ответила. – Я хочу узнать, как можно расторгнуть договор с со заёмщиком. И… что нужно, чтобы продать машину.
Менеджер, та самая уставшая девушка, казалась удивлённой.
– Вы уверены? Это займёт время, и, возможно, будут штрафы.
– Я уверена, – твёрдо ответила Галина. – Скажите, что нужно сделать.
Когда разговор закончился, Галина почувствовала, как с плеч будто свалился тяжёлый груз. Она посмотрела на машину за окном. Да, это была её мечта. Но мечты не должны разрушать жизнь – ни её, ни её близких.
Тем временем Дмитрий решил не ждать, пока мать сделает следующий шаг. Он поехал к ней, решив поговорить лицом к лицу. Когда он вошёл в её квартиру, Галина как раз пила чай, глядя на старый семейный альбом.
– Дима? – она вскочила, её глаза округлились. – Ты чего без звонка?
– Хотел тебя увидеть, – он снял куртку, сел напротив. – Мам, нам надо поговорить. Серьёзно.
Галина напряглась, но кивнула.
– Говори.
– Я знаю про Виктора, – начал он. – И знаю, что ты подписала с ним договор. Мам, это неправильно. Ты не можешь перекладывать свои проблемы на других.
– Я уже это поняла, – тихо сказала Галина, и её голос дрогнул. – Я звонила в банк. Расторгну договор с Виктором. И… я решила продать машину.
Дмитрий замер, не веря своим ушам.
– Продать? – переспросил он. – Ты же говорила, что это твоя мечта.
– Мечта, – Галина горько усмехнулась. – Знаешь, Дима, я всю жизнь мечтала о красивой жизни. О том, чтобы у меня было что-то своё, чтобы я не чувствовала себя старухой. Но я поняла… Мечты – это не машины, не вещи. Это вы – ты, Катя, Даша. А я чуть всё не испортила.
Дмитрий смотрел на мать, и в его груди что-то дрогнуло. Он впервые видел её такой – открытой, уязвимой, признающей свои ошибки.
– Мам, – он взял её за руку, – ты не испортила. Мы всё ещё семья. Просто… нам всем нужно учиться уважать друг друга.
Галина кивнула, её глаза заблестели от слёз.
– Я так боялась тебя потерять, – прошептала она. – Думала, если ты не будешь мне помогать, значит, я тебе не нужна.
– Ты всегда будешь мне нужна, – твёрдо сказал Дмитрий. – Но не как обуза, а как мама. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но не за наш счёт.
– Я знаю, – Галина шмыгнула носом. – И я постараюсь. Правда постараюсь.
Через неделю Галина продала машину. Вырученных денег хватило, чтобы закрыть большую часть кредита, а остаток она договорилась выплачивать сама, взяв подработку в местном магазине –что ей всегда нравилось. Это было не то, о чём она мечтала, но это давало ей чувство независимости, которого она не ощущала много лет.
Она позвонила Дмитрию, чтобы рассказать о продаже.
– Дима, я сделала это, – сказала она, и в её голосе была гордость. – Машина продана. Долг почти закрыт.
– Мам, я горжусь тобой, – искренне сказал он. – Правда.
– И ещё, – Галина замялась. – Я хочу поговорить с Катей. Попросить прощения. Я… я была к ней несправедлива.
Дмитрий улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних месяцев наконец-то отпускает.
– Думаю, она будет рада это услышать.
Вечером Галина приехала к сыну. Катя открыла дверь, и на мгновение обе женщины замерли, глядя друг на друга. Даша выбежала из комнаты, бросилась к бабушке.
– Бабуля! – закричала она, обнимая Галину за ноги. – Ты пирожки привезла?
– Привезла, солнышко, – Галина улыбнулась, гладя девочку по голове.
Когда Даша убежала играть, Галина повернулась к Кате.
– Катя, – начала она, её голос дрожал. – Я хочу извиниться. Я вела себя ужасно. Думала только о себе, о своих проблемах. Не понимала, как вам тяжело.
Катя молчала, но её глаза смягчились.
– Я не хотела вас с Димой ссорить, – продолжала Галина. – Просто… боялась остаться одна. Но я поняла, что вы моя семья. И я хочу быть с вами, а не против вас.
Катя кивнула, её губы дрогнули в лёгкой улыбке.
– Спасибо, Галина Ивановна, – тихо сказала она. – Я ценю, что вы это сказали. И… я тоже хочу, чтобы у нас всё было хорошо.
Они сели за стол, пили чай, ели пирожки. Дмитрий смотрел на жену и мать, и впервые за долгое время чувствовал, что всё на своих местах. Даша болтала о садике, Галина рассказывала о своей новой работе, а Катя смеялась, слушая, как свекровь учила покупательниц красить губы.
– Знаете, – вдруг сказала Галина, глядя на них, – я всю жизнь думала, что счастье – это вещи, статус, независимость. Но настоящее счастье – это когда вы все рядом. И я чуть это не потеряла.
Дмитрий взял её за руку, Катя улыбнулась, а Даша, не понимая, о чём речь, просто прижалась к бабушке.
– Мы никуда не денемся, – сказал Дмитрий. – Главное, чтобы мы все научились слышать друг друга.
Галина кивнула, и её глаза снова заблестели. Но на этот раз это были слёзы облегчения.
Прошло три месяца. Галина работала в магазине, и, хотя зарплата была небольшой, она чувствовала себя живой. Она больше не просила у Дмитрия денег, а вместо этого привозила Даше игрушки, купленные на свои. Иногда она забирала внучку из садика, и они вместе гуляли по парку, болтая о всяких пустяках.
Катя и Галина не стали лучшими подругами, но научились уважать друг друга. Иногда они вместе готовили ужин, и Катя даже начала прислушиваться к советам свекрови – особенно когда дело касалось пирогов. Дмитрий смотрел на них и чувствовал, что его семья стала крепче, чем когда-либо.
Однажды вечером, когда они все сидели на кухне, Галина сказала:
– Знаете, я ведь думала, что без той машины я никто. Но теперь понимаю – я и без неё могу быть собой. И это благодаря вам.
Катя улыбнулась, Дмитрий сжал её руку, а Даша, не вникая в разговор, просто попросила ещё один пирожок. И в этот момент все они почувствовали, что, несмотря на все трудности, они – настоящая семья.
Рекомендуем: