Большинство людей боятся темноты из-за того, что в ней может прятаться нечто ужасное; мы же отправились в эту самую темноту, потому что ужасно хотелось пива.
— Констатируем факт, — развёл я руками, с тоской глядя на пустой холодильник, чьё единственное содержимое теперь составляла баночка старого майонеза. — Пиво закончилось.
Мы сидели на ветхой веранде домика Сергея в глухой деревне, куда цивилизация заглядывала раз в неделю, да и то мимоходом. Закат догорал, окрашивая поле за окном в багровые тона.
— Предлагаю вариант, — сказал я, вставая. — Идём пешком. В Никольское всего десять километров. Туда и обратно — легкая прогулка.
Сергей, хозяин дома, человек с лицом бухгалтера, подсчитывающего убытки от нашей дружбы, простонал:
—Ты с ума сошёл? В лесу ночью? Там же... там всё! Медведи, кабаны, тролли местные! Машина моя сломана, таксист Василий пьян в стельку уже с обеда. Это самоубийство!
— А что? — оживился Костя, наш третий компаньон, чьё жизненное кредо можно было сформулировать как «А почему бы и нет, если будет весело?». Он уже размахивал старыми вилами, найденными в сарае. — Берём вилы! Кабан подойдёт — скажем, что мы тут грибы собираем. Не поверит — кольнём.
У Кости был особый дар — чёрный юмор, который включался в самые неподходящие моменты, словно система противоаварийной безопасности его мозга давно вышла из строя.
— Вилы? — взвизгнул Сергей. — Ты хочешь идти в тёмный лес с вилами? Это же как прийти на свадьбу с соболезнованиями! Нас либо звери съедят, либо мужики из соседней деревни, приняв за мародёров.
— Спокойно, — парировал Костя. — Вилы — это не оружие, это средство коммуникации. Всегда можно ткнуть и спросить: «Простите, а вы к какой весовой категории относитесь?». А если серьёзно, то без них, как без рук. Ими и от волка отбиться можно, и товарища из болота тянуть, — на ходу сочинял он.
Его оптимизм был заразителен, как чесотка в детском лагере. Через десять минут, вооружившись одним хиреющим фонариком, деньгами и вилами, мы шагнули в тёмную, как душа налогового инспектора, ночь.
Лес поглотил нас мгновенно. Фонарик выхватывал из тьмы жалкие пять метров дороги, за которыми зияла абсолютная чернота. Воздух был густым и влажным, пахло прелой листвой, хвоей и чем-то ещё... звериным. Каждый шорох, каждый хруст ветки под ногой заставлял вздрагивать.
— Слышите? — прошептал Сергей, цепляясь за мою куртку. — Шелест...
— Это твои штаны шелестят, чудак, — громко ответил Костя, неся вилы на плече, как дневальный на посту. — Расслабься. Представь, что мы идём не за пивом, а хоронить неудобного соседа. Настроение сразу поднимется. Света мало? Атмосферно! Тишина? Умиротворяюще!
Мы шли, ориентируясь на слабый огонёк вдалеке — та самая деревня Никольское, где был ещё работающий магазин. Внезапно фонарик предательски моргнул и стал тускнеть.
— Батарейка садится, — констатировал я с ужасом в голосе.
— Отлично! — обрадовался Костя. — Теперь включается хардкор-режим. Ориентируемся по слуху. Слышите, собаки лают? Это в Никольском. Они нам и укажут путь. Собаки — это как видеорегистратор с функцией предупреждения о незваных гостях.
Мы поплелись дальше, почти на ощупь. Ветер донёс до нас странный звук — тихий, мелодичный перезвон, будто кто-то трясёт связкой старых ключей.
— Колокольчики? — насторожился я.
— Или кости, — философски заметил Костя. — В зависимости от контекста. Может, пасётся стадо. Или пасётся Смерть. В любом случае, идём на свет, товарищи! Пиво ждёт!
Мы вышли на окраину Никольского. Магазин, одинокий и освещённый, был уже близко. Но между нами и ним, на обочине, сидела та самая собака, о которой предупреждал Сергей. Не просто собака, а нечто среднее между волкодавом и небольшим медведем. Она рычала так низко, что вибрация ощущалась пятками.
— Вижу, наш VIP-охранник вышел на встречу, — сказал Костя, опуская вилы в боевую позицию. — Сейчас я с ним поговорю на языке острой металлургии.
Паника парализовала меня. Свет в магазине погас. Продавщица, видимо, закрылась. Наша миссия проваливалась в самый последний момент. И тут я вспомнил про булку хлеба, взятую «на перекус».
Дальше всё было как в тумане. Я швырнул булку в сторону собаки. Та, ошарашенная, на секунду замолчала, а мы, как угорелые, рванули к тёмному уже магазину, отчаянно колотя кулаками в дверь.
Дверь внезапно отворилась, и мы ввалились внутрь, едва не сбив с ног пожилую женщину-продавщицу. Она смотрела на нас широко раскрытыми глазами, держа в руках ключи. Мы стояли, запыхавшиеся, грязные, а Костя, не выпуская вил, выдохнул:
— Три ящика вашего самого ходового пива. У нас, можно сказать, поминки по прошедшему вечеру.
Женщина молча указала пальцем на вилы.
— А, это? — Костя посмотрел на них с нежностью. — Это для... измерения давления. Атмосферного. Вы же чувствуете, на улице гроза собирается?
За окном была ясная, звёздная ночь. Но в её глазах читался такой ужас, будто она видела не троих идиотов, а нечто совсем иное. Она медленно, не спуская с нас глаз, отступила к прилавку.
— Ладно, — тихо сказала она. — Продам. Только уходите. И будьте осторожны... там, в лесу. Он сегодня... неспокойный.
Мы вышли из магазина с тремя тяжёлыми пакетами, полными бутылок. Эйфория от победы длилась ровно пять секунд. Потом мы осознали, что обратная дорога предстоит в полной, кромешной тьме. Фонарик окончательно умер.
Мы стояли на тропинке и тут до нас снова донёсся тот самый тихий, леденящий душу перезвон. Только теперь он был гораздо ближе. И явно двигался в нашу сторону.
Тот перезвон, что мы приняли за ключи, на самом деле был куда страшнее. Он исходил от высокой, тёмной фигуры, медленно бредущей по дороге нам навстречу. Звук издавали десятки маленьких ржавых колокольчиков, привязанных к его длинному, до земли, плащу.
— Ну вот и встреча, — без тени страха прошептал Костя, сжимая вилы. — Господин Директор местного кладбища, судя по дресс-коду.
Фигура поравнялась с нами. Из-под капюшона не было видно лица, только ощущение пустоты и холода. Она не остановилась, просто медленно прошла мимо, и тот леденящий душу перезвон стал понемногу удаляться. Мы стояли, вжавшись в друг друга, как пингвины на льдине.
— И... всё? — выдохнул Сергей, дрожа всем телом. — Он что, даже не посмотрел?
— А что ему смотреть? — философски заметил Костя, опуская вилы. — Мы живые, пиво несём. Ему, наверное, скучно будет с нами. Его клиентура обычно молчаливее. Пойдёмте, пока он не передумал и не попросил бутылочку «на посошок».
Мы рванули, не оглядываясь. Тьма сомкнулась за нами, как могильная плита. Без фонаря идти было невозможно. Мы сбились с дороги почти сразу, споткнулись о корни и вывалились на край зыбкого, чавкающего болота. Туман над ним стелился неестественно густой и белый.
— Вот и финиш, — простонал Сергей, садясь на мокрый мох. — Всё. Пиво даже попробовать не успеем. Мы умрём тут, как три идиота.
— Умирать — это последнее дело, — возразил Костя. — Сначала надо пиво выпить. А для этого нужно найти дорогу. Эврика! Я же видел возле нашей деревни вышку сотовой связи! Ищем красный огонёк!
Мы пялились в черноту, пока у нас не заболели глаза. И вдруг — да! Чуть левее от того места, где должна быть деревня, мерцала крошечная красная точка. Наш новый маяк.
Дорога обратно заняла вечность. Мы шли, цепляясь друг за друга, спотыкаясь о каждую кочку, обливаясь потом от тяжести пакетов с пивом. Костя, как мог, поддерживал боевой дух.
— Представьте, мы — латники, несущие Священный Грааль, — хрипел он, спотыкаясь. — Только Грааль у нас стеклянный и сильно пенится. А эти бутылки так гремят... Прямо кричат: «Съешьте нас, тёмные силы леса!».
Когда сквозь деревья показался знакомый силуэт дома Сергея, а на востоке начало сереть, я готов был расцеловать эту покосившуюся избушку. Мы валились с ног. Руки были оттянуты так, что, казалось, вот-вот отвалятся. Но на наших лицах были блаженные, дурацкие улыбки.
Мы не пошли в дом. Молча, как автоматы, развели костёр на берегу реки. Молча уселись вокруг. Молча я открыл первую бутылку. Пиво было тёплым, почти горячим после долгой дороги. Но первый глоток... он был слаще любого нектара. Он был вкусом победы. Глупой, абсурдной, но настоящей.
Сергей выпил залпом полбутылки, крякнул и сказал:
—Знаете, а я своего кота больше боюсь, чем того... с колокольчиками. Кот по утрам на грудь запрыгивает — вот это настоящий ужас.
Костя ухмыльнулся, глядя на языки пламени.
—А я пока шёл, думал... Нас ведь тот тип в плаще не просто так пропустил. Он, наверное, посмотрел на нас — трое конченых идиотов с вилами и пивом — и решил: «Таких даже брать не буду. Испортят всю статистику отделения». Самая надёжная защита от потустороннего — абсолютная, кристальная глупость. Запомните.
Рассвет разгорался, прогоняя остатки ночи. Мы сидели у костра, трое друзей, прошедших через ночной ад ради нескольких бутылок пива. И я понял: мы ходили не за пивом. Мы ходили за этим молчаливым пониманием, за этой усталостью в мышцах, за этим костром, у которого не нужно было ничего говорить.
Последнее, что я помню перед тем, как уснуть прямо на траве — это тишину. Не ту, пугающую, лесную, а свою, внутреннюю. Тишину после долгого пути. И красный огонёк вышки, мерцающий на фоне светлеющего неба, как точка в конце самого дурацкого и самого прекрасного приключения в нашей жизни.
Спасибо за внимание! Обязательно оставьте свое мнение в комментариях.
Прочитайте другие мои рассказы:
Обязательно:
- Поставьте 👍, если понравился рассказ
- Подпишитесь 📌 на мой канал - https://dzen.ru/silent_mens