Рассказы • О чём молчат мужчины

Дым сандаловых палочек вился в предрассветном воздухе, заплетаясь лёгким ветерком в иероглифы. Невидимые, неуловимые, но Ань Ли видел их. Он всегда видел узор там, где другие видели лишь пустоту. Его мастерская,...

Сознание вернулось внезапно, как удар током. Не из тьмы сна, а из абсолютного, беспросветного ничто. И сразу — атака на все чувства. Резкий запах дорогого коньяка, смешанный с потом и… порохом? Да, точно, едкая гарь...

Алиса Голубева в свой тридцать два года была похожа на идеально отлаженного робота, а жизнь напоминала бухгалтерскую программу: каждый рубль имел статью, каждый час — назначение. Она снимала комнату в...

Лев стоял на узком бетонном парапете Ильин-моста, руками он держался за обледеневший металл ограды за спиной. Внизу, в двадцати метрах, чёрная вода зимней реки поглощала лунный свет, не отражая его, словно это была не вода, а провал в иное измерение...

В Центре управления в кризисных ситуациях (ЦУКС) стоял запах кофе и бессонницы. За стеклянной стеной операционного зала клокотала тихая паника: метеорологи, синоптики, инженеры — все говорили наперебой, жестикулируя перед экранами и друг перед другом...

Сердце не имеет биографии. У него есть только гистосовместимость и срок годности. Александр Свиридов, блестящий и несомненно талантливый трансплантолог, повторял эту мантру про себя, пока его тонкие, уверенные пальцы зашивали перикард. В его руках билось сердце, которое ещё час назад принадлежало какому-то телу, которое погибло и завещало органы на трансплантацию. А теперь — оно давало шанс восьмилетней Анечке. На мониторах кривая жизненных показателей девчушки выравнивалась, превращаясь из тревожной пилы в красивую, холмистую линию...

Они платили ей за то, чтобы она превращала человеческие потери в красивые графики, и лишь когда в цифрах мелькнул сиреневый палисадник её детства, она поняла, с чем на самом деле работает. Воздух в open-space офисе корпорации ХимПрогресс всегда был прохладен, стерилен и лишён запахов, кроме едва уловимого аромата дорогого кофе из аппарата в зоне отдыха. Мария щёлкнула мышкой, и на гигантском мониторе, как на рентгеновском снимке, проступила анатомия будущего. Слой за слоем накладывались друг на друга...

Он знал, что она заказывает редкую японскую тушь. Она знала, что он читает книги про майя. Они знали о друг друге всё, кроме имён и лиц. Антон откинулся на спинку стула, наблюдая, как умная кофемашина завершает свой безупречный ритуал. Его день, как отлаженный алгоритм, начинался с этого аромата. Пробежка, контрастный душ, два тоста с авокадо и вот он — первый глоток. Горький, бодрящий, предсказуемый. Всё было под контролем. Даже этот странный эксперимент «Симбиоз», на который он согласился – годичное исследование межличностной синхронизации от «Ноосферы» за серьёзные деньги...

Любовь можно убить за тридцать секунд — яростным ударом, ослепляющим криком, ядом недоверия, который годами копился в укромных уголках сердца. В тот вечер Андрей почти совершил это убийство. Запах жареного картофеля и мяса ещё витал в кухне их одноэтажного дома, смешиваясь с лёгким ароматом яблони за окном. Алмаз, как всегда, лежал на своём коврике у входной двери, положив массивную голову на лапы. Его спокойные янтарные глаза, полуприкрытые, следили за Максимом, который, ковыляя, нёс к миске с водой свою игрушечную машинку...

«Мираж» гарантировал полную безопасность: твоё сознание в клоне, тело спит дома. Но никто не знал, что в спящее тело можно вселиться. Эйфория возвращения была сладкой и густой, как сироп. Лео открыл глаза в кресле «Миража», и мир начал мягко фокусироваться в его глазах: знакомые стены квартиры, мерцающий голографический пейзаж за окном, тихое гудение климат-системы. Его тело, настоящее тело, было расслабленным, тёплым, будто после долгого массажа. В висках ещё отдавался удар — отголосок падения с двадцатиметрового склона в Альпах...

В день её смерти никто не заметил подмены. Даже муж. Особенно муж – он был слишком занят организацией её убийства. Она улыбнулась и отражение в огромном зеркале гримерной повторило движение. Тонкие, искусно прорисованные стрелки, легкая дымка теней, придававшая взгляду томную глубину, дорогие карамельные пряди, падавшие на плечи именно так, как требовал стилист. Это было не просто похоже. Это была магия, переходящая в кощунство. Вера дотронулась до скулы. Идеально гладкая кожа под подушечками пальцев...

Он поцеловал её, и на языке у неё расцвёл вкус дорогого красного вина с нотами чёрной смородины и дуба, хотя во рту ничего не было, а губы — суховаты от ветра. Этот первый сбой системы «Эмпатия» случился через восемнадцать дней после синхронизации. Лера отстранилась, прижала пальцы к вискам, где под кожей были зашиты крошечные, невидимые импланты. — Что-то не так? — Константин тут же насторожился. Он отслеживал малейшие колебания в её состоянии, как тревожная мать состояние новорождённого. — Ничего...