Часть 9. Глава 109
…крошечный пластиковый блистер без маркировки.
– Великолепно, – скривился доктор Лебедев. – Ни названия, ни дозировки. Чистый сюрприз.
– Может, это просто лёгкий транквилизатор, – предположила Диана. – Сыпь могла быть совпадением.
– «Просто»? – он вскинул брови. – Студентка Захарова, вы сами видите её заторможенность. Это не совпадение. Такие «таблеточки из интернета» часто делают в гараже. Сегодня одно вещество, завтра – другое. Тут может быть всё что угодно.
Диана обиженно поджала губы, но спорить не стала.
– Немедленно отправьте таблетку на токсикологическую экспертизу, – распорядился Лебедев, вызвав медсестру Берёзку. – Лену – в реанимацию, под наблюдение. Протокол при анафилаксии… – он назвал ряд препаратов. – Но готовьтесь к любому развитию событий. Мы не знаем, что это за дрянь и как она взаимодействует с организмом пациентки.
Через полчаса его интуиция подтвердилась. Давление у Лены резко упало, кожа побледнела, взгляд затуманился. Началась спутанность сознания.
– Давление 70 на 40! – крикнула Светлана Берёзка.
– Диана, катехоламины! – рявкнул Лебедев.
– Я говорила, что это может быть токсическая реакция, – вспыхнула она, подавая шприц.
– А я говорил, что надо быть готовыми ко всему! – отрезал он, вводя препарат.
Несколько долгих минут они втроём боролись за жизнь девушки. Наконец показатели начали выравниваться. Медсестра облегчённо выдохнула. Вскоре подоспели результаты анализов: в таблетке содержался мощный транквилизатор кустарного производства с целым «букетом» опасных примесей.
Когда кризис миновал, Лебедев вышел из реанимационного блока. Он чувствовал колоссальную усталость, но и удовлетворение. Снова оказался в своей стихии. В кабинете его ждала Диана с двумя стаканами горячего чая.
– Ты молодец, – сказала она тихо, с лёгкой улыбкой. – Другой бы ограничился лечением крапивницы и отправил в палату. Ты её спас.
– Мы её спасли, – поправил он, принимая чай. – Ты разговорила её подругу.
Они молча пили чай у окна. За стеклом медленно занимался рассвет. Валерий почувствовал: несмотря на все бумаги, реформы и должности, он не превратился в сухого чиновника. Остался врачом, и это было главным. Ему страшно хотелось спать и, вместе с тем, поскорее оказаться дома. Но не одному, а вместе с Дианой, чтобы потом…
Не успели они перевести дух, как в приемное отделение вкатили каталку с пожилым мужчиной. Его сопровождала женщина средних лет с испуганным и озабоченным лицом, на котором блестели слёзы. Судя по всему, это была его дочь.
– Папе плохо! – сбивчиво объясняла она Берёзке, спеша уложить в слова всю тревогу. – Он упал дома, ударился головой… Сначала вроде ничего, а потом стал каким-то странным, перестал меня узнавать…
Доктор Лебедев подошел к каталке. Мужчина лет семидесяти пяти был в сознании, но дезориентирован. Он безучастно смотрел в потолок и тихо бормотал что-то непонятное, словно говорил сам с собой. На лбу у него виднелась большая гематома, кожа вокруг неё была багровой и слегка припухшей.
– Как давно он упал? – спросил Валерий у дочери, стараясь сохранять спокойный тон, хотя внутри чувствовал небольшое волнение.
– Часа три-четыре назад, – ответила она. – Папа живет один, я пришла проведать его и нашла на полу. Сказал, что закружилась голова, и просто упал. Я помогла ему встать, усадила в кресло. Говорил, что всё в порядке, только голова немного болит… Я дала ему таблетку от давления, он у меня гипертоник. А потом… потом начал путаться, спрашивать, где он, кто я такая… Я испугалась и вызвала «Скорую».
Доктор Лебедев нахмурился. Симптомы были крайне тревожными. У пожилых людей черепно-мозговые травмы часто протекают нетипично: даже небольшой удар может привести к серьёзным последствиям. «Светлый промежуток» после травмы – когда кажется, что всё в порядке – обманывает как пациента, так и родственников.
– Срочно на КТ! – распорядился он. – Диана, иди с ними. Нужно исключить внутричерепную гематому.
Пациента аккуратно увезли на обследование. Лебедев остался с дочерью пациента, пытаясь успокоить её тревогу и дать хоть немного уверенности.
– Почему вы сразу не вызвали помощь? – осторожно спросил он, стараясь, чтобы голос не звучал, как упрёк.
– Я не думала, что всё так серьёзно… – её голос дрожал, слёзы снова выступили на глазах. – Он часто падает, у него проблемы с координацией. И он всегда говорит, что всё хорошо, не любит врачей, не любит жаловаться… Я и подумала, что обойдётся…
Лебедев кивнул. Упущенное время – один из самых коварных врагов врачей неотложной помощи. Особенно при черепно-мозговых травмах, когда каждая минута может изменить исход. Вернулась Диана. Лицо её было серьезным, почти каменным, без привычного профессионального спокойствия.
– Валера, там эпидуральная гематома. Большая. Давит на мозг. Срочно нужна операция.
– Нейрохирургов уже вызвали? – уточнил Лебедев.
– Да, операционную уже готовят, – ответила Захарова.
Доктор Лебедев подошел к дочери пациента. Старался говорить мягко, но с твердой уверенностью в голосе, которую должен был почувствовать каждый, кто стоял перед опасностью.
– Вашему отцу необходима срочная операция, – сказал, стараясь подобрать слова так, чтобы не довести женщину до паники, но и не обманывать. – У него кровоизлияние в мозг, вызванное травмой. Промедление опасно для жизни.
Дочь старика побледнела.
– Доктор… он выживет? Он будет… прежним? – её голос заметно дрожал.
– Мы сделаем всё возможное, – ответил Лебедев, не давая ложных обещаний. – Прогноз при таких травмах всегда серьёзный, особенно в его возрасте. Но шанс есть. Главное сейчас – ни минуты не терять.
В глазах дочери заблестела искорка надежды, но Лебедев видел страх, который невозможно успокоить одними только словами.
– Диана, за мной. Я отведу тебя в операционную. Будешь смотреть.
– Может, ассистировать? – уточнила она на всякий случай.
– Вот когда диплом об окончании ординатуры получишь, тогда и поговорим, – заметил Лебедев.
Студентка вздохнула, и в этом звуке читалось: «Эх, сколько еще лет пройдёт, прежде чем это случится!» Следующие несколько часов прошли в напряжённом ожидании. Лебедев, показав Захаровой ее место в операционной и договорившись о ее молчаливом присутствии, вернулся к своим административным делам, но мысли его всё время возвращались к пациенту. Он снова и снова прокручивал в голове этот случай: падение, которое на первый взгляд казалось незначительным, обернулось жизнеугрожающим состоянием. И всё из-за потерянного времени, из-за страха перед больницами, из-за роковой ошибки – ждать, пока «само пройдет». Каждое такое промедление могло стоить жизни, и мысль об этом тяготила его, давила, будто тяжелый камень на груди. Как научить людей соображать быстрее?!
Операция закончилась только к утру. Нейрохирург Афанасий Макарович Полдневой, уставший, но сдержанно довольный, сам позвонил доктору Лебедеву. В его голосе слышалась смесь усталости и облегчения.
– Привет, Валера. Да, нормально всё со стариканом. Гематому убрали. Состояние тяжелое, но стабильное. Теперь всё зависит от того, как организм справится. Прогнозы делать рано, но жить будет. Можешь его дочери так и передать.
Лебедев почувствовал, как напряжение постепенно спадает, словно огромная тяжесть с плеч снялась.
– Как там вела себя моя подопечная?
– Как статуя в лучах заката, – хмыкнул Полдневой. – Не отсвечивала. Ладно, давай, у меня смена закончилась.
После разговора с нейрохирургом Лебедев направился к коридору, где дочь пациента, весь этот долгий и мучительный час не находившая себе места, сидела на стуле с напряжённым, измученным лицом.
– Ваш отец… – начал он осторожно.
– Да? – её глаза встретили его с едва сдерживаемой надеждой.
– Всё прошло успешно. Состояние тяжёлое, но стабильное. Он жив.
– Спасибо, доктор… – голос женщины снова завибрировал, но в глазах блеснула искра надежды, которую уже нельзя было потушить. – Спасибо вам.
– Это не мне одному, нейрохирургам нашим, – ответил он и кивнул, ощущая тихую, но глубокую радость, смешанную с усталостью и тревогой, которая, казалось, отступила только на мгновение.
Когда он вернулся в свой кабинет, там его ждала Диана. Она принесла кофе и бутерброд, желая напомнить о том, что мир всё ещё существует вне стен клиники имени Земского.
– Ты совсем не спал, – сказала она, тихо ставя всё на стол.
– Не мог, – признался он. – Всё думал об этом старике. И о его дочери. Каково это – осознавать, что из-за промедления близкий человек оказался на грани смерти?
– Ты не должен винить её, – тихо ответила Диана, садясь напротив. – Она действовала из лучших побуждений. Просто не знала, насколько это опасно. Наша работа – не только лечить, но и объяснять, учить людей быть внимательнее к себе и своим близким, ты же сам много раз мне об этом говорил.
Валерий посмотрел на неё. В робком утреннем свете, пробивавшемся через жалюзи, лицо девушки напротив казалось особенно мягким и одухотворённым. Её взгляд, спокойный и уверенный, словно обнимал его, дарил чувство поддержки и понимания. В этот момент Валерий остро почувствовал, как она ему дорога. Не просто как коллега, не просто как друг. А как женщина, которая понимает без слов, которая всегда рядом в самые трудные минуты, и потому становится островком света в его хаотичном, тяжёлом мире.
Доктор Лебедев осторожно взял Диану за руку, ощущая тепло её кожи, простоту и честность момента.
– Милая… спасибо, что ты есть, – сказал шёпотом.
Она улыбнулась своей мягкой, лучистой улыбкой, и на мгновение мир за окном кабинета исчез, осталась только эта тёплая, тихая атмосфера.
– А теперь, господин заместитель заведующего, – сказала она с лёгкой насмешкой, – вам нужно хотя бы час поспать. Впереди новый день. И, я уверена, без подвигов на славу российской медицины тоже не обойдётся.
Лебедев усмехнулся. Может быть, она и права. Эта новая, сложная, ответственная жизнь только начиналась, и он был готов её принять. Но когда он уже собирался перевести дыхание после ночи и отправиться наконец домой, в отделение вошёл ещё один пациент, – серьёзный, важный мужчина лет 55-ти. Он подошёл к администратору Дине Хворовой и сказал:
– Будьте любезны, позовите кого-нибудь из руководства отделения.
Решив, что это может быть важная шишка из числа чиновников, Дина вызвала доктора Лебедева. Тот пришёл, отчаянно зевая. Мужчина смерил его оценивающим взглядом, а потом сказал:
– Доктор, у меня инсульт. Срочно кладите в стационар! – заявил он, не дожидаясь вопросов.
– Прежде чем вас госпитализировать, я вас осмотрю, – ответил Валерий. – Пойдёмте.
В смотровой врач проверил состояние раннего визитёра. Давление в норме, пульс ровный, сатурация в пределах нормы, сознание ясное, речь чёткая, координация идеальная. Ни одного признака инсульта.
– Почему вы решили, что у вас инсульт? – спросил он, удерживая ровный тон.
– Так жена сказала, – ответил мужчина. – Она где-то по телевизору увидела симптомы.
– Какие именно? – уточнил Лебедев, чтобы понять, что именно вызвало тревогу.
– Ну… она сказала, что может быть слабость в руке, затруднённая речь. Я проверял, вроде всё в порядке, но… – мужчина замялся.
Лебедев сделал запись в карточке.
– Хорошо. Я осмотрел вас. У вас нет признаков инсульта. Можете спокойно отправляться домой.
– Домой?! – удивился мужчина. – Но… я чувствую себя не так!
– Ваши ощущения проверены, – ответил Лебедев твёрдо. – Давление нормальное, речь и движения в порядке. Если появятся симптомы настоящего инсульта, звоните сразу.
– А жена… – мужчина пожал плечами. – Она всё равно будет волноваться.
– Дайте ей одно простое правило: телевизор ограничить до одного часа в день, – сказал Лебедев. – И никаких собственных диагнозов на основе шоу.
Мужчина вздохнул, кивнул, подписал бумаги. Он выглядел всё ещё напряжённым, но уже спокойнее, чем когда пришёл.
– Спасибо, доктор, – сказал он наконец. – Я понимаю.
– Хорошо. Следите за собой. Если что-то изменится – сразу звоните.
Лебедев посмотрел на дверь, провожая пациента взглядом. Ещё один случай, который мог перерасти в панику, если бы не точная проверка. Он вернулся к столу, записал результаты, проверил другие назначения и снова задумался о ночи и о том, сколько людей приходит с самыми разными тревогами.