После тихого часа Анна снова пришла в больницу к Георгию и рассказала молодому человеку о встрече с незнакомкой, которую, по мнению девушки, подослал отец.
— Знаешь, а я нисколько и не сомневалась, что он все это подстроил. Потому что я только маме говорила, что ты в больнице. А эта Светлана, она врёт, как сивый мерин, чтобы скрыть их сговор с папой. — Анна устало, но доверительно положила голову на плечо любимого.
— Неужели думаешь, что у тебя папа такой же, как это Ивлева? — спросил Георгий. И тут же осекся.
— А ты откуда её фамилию знаешь? — Анна подняла голову и нахмурилась. — Я тебе только имя её говорила.
— У меня действительно были с ней отношения, — признался Георгий, — но до того, как я с тобой встретился.
— То есть она правду сказала?
— Какая правда? Сейчас одна правда — это было давно, и она меня не интересует. — Гера поднялся с трудом на ноги. — И ещё костыли неудобные.
— Ну теперь мне понятно, почему ты мне никогда ничего не рассказывал.
— А что я должен был рассказывать? Что у меня была женщина? Была. Может, ты думала, что я девственник?
— Ничего я не думала.
— Ладно тебе, Анюта. Не обижайся. Не рассказывают о таких вещах, тем более любимой девушке. Это в прошлом, давно в прошлом.
— Угу. — Анна обиженно отвернулась.
— Я тебя люблю, одну тебя, поняла? Поняла?
Анна повернулась к Георгию и чуть заметно кивнула.
— Пойдём походим, мне ногу разминать надо.
— Пойдем.
Молодые люди молча дошли до поворота коридора и, повернув налево, зашагали дальше, в другой конец этажа.
— Только я надеюсь, что у тебя больше никаких таких тайн нет от меня? — спросила Анна.
— Каких таких тайн?
— А вот таких.
— Что за громкие слова? Или, может, тебя какие-то конкретные тайны интересуют?
— Да. Такие, о которых я не хотела бы узнавать от других людей. Вот как с этой Ивлевой.
— Ну ладно. — Георгий сделал серьезное лицо. — Я девочку соседскую заразил ветрянкой в детстве, чтобы в садик не ходить.
Но было не смешно. Анна понимала, что Гера прав. Рассказывать о своих бывших это всё-таки не очень нормально. Так что она успокоилась. И решила выкинуть из головы эту Светлану. Ясно же было, что она просто пыталась вернуть любовника. Но самым главным было то, что папа оказался ни при чём. Этому, честно говоря, Анна очень обрадовалась. Конечно, она не собиралась мириться с ним, но была рада, что он не такой ужасный человек, как она себе навоображала.
***
На следующий день Анна снова пришла в больницу. Девушка хотела обсудить с любимым варианты примирения со своим отцом, но, подойдя к палате Георгия, услышала голос Ковалёва-старшего. Мужчины были заняты выяснением отношений и не заметили Анну, которая встала за приоткрытой дверью и прислушалась.
— Слушай меня внимательно, Жорик, — обратился Николай к Георгию.
— Очень приятно, я Георгий, Гера. Если не сложно, так меня называйте, — огрызнулся Сажин.
— Я повторяю, слушай меня внимательно. Чтобы я тебя рядом со своей дочерью не видел больше, понял? — с угрозой в голосе произнес Николай.
— Боюсь, это сложно будет сделать, потому что именно вашу дочь я люблю и с ней планирую связать свою жизнь.
— Шутник, значит, да? Ладно, сейчас ты перестанешь зубоскалить. Ты помнишь меня? Я-то тебя помню, я-то тебя сразу узнал. Вот как только ты к нам в дом зашёл, я тебя сразу узнал. Помнишь сауну? В сауне помнишь?.. Так что Жорик, Жорик — твое настоящее имя. Сутенёрское, нормальное имя — Жорик.
— Какое еще сутенерское?..
— А ты думал, что я тебя не узнаю, да? Ты думал, что я такой вот старенький дяденька, который уже склеротик, да? А я тебя узнал. Значит, девочек возишь по саунам. Молодец. Значит, бизнесменам праздник устраиваешь. Красавчик ты!
— Каких девочек? Никому я ничего не устраиваю, никаким бизнесменам.
— Что ты мямлишь? Что ты мямлишь? Ты, может, еще скажешь, что ты таксист? Ну, скажи, что ты таксист. Таксист?
— Я так и скажу.
— Да? И не знаешь, кого ты возишь, да? Не знаешь, кого возишь?
— Вы, может, меня послушаете для начала?
— А я прекрасно знаю, я это прекрасно видел, кого ты привез, сколько ты времени отмерил, сколько денег взял. Это ты моей дочери, пожалуйста мозги пудри.
— Если хотите один поговорить, то поговорите сами с собой.
— Слушай, я понял. Я понял, тебе же просто не повезло. Точно! Я-то думаю, Господи, не повезло, потому что мы туда пришли, да? А так бы всё же нормально было, да? А мне повезло, понимаешь? Я узнал, что ты за фрукт, и теперь я дочь свою к тебе не на шаг не подпущу.
— Слушайте, не хочется вас грубо перебивать, но, по-моему...
— Ты ещё раскрывать рот что ли будешь? — Николай не давал вставить парню и слова. — Ты ещё хочешь перебивать меня, да? — Он подошел к Гере вплотную и, присев на его койку, поднес кулак к носу. — Ты заруби на своём сутенёрском носу. Если ты к Ане ещё раз подойдёшь, я тебе этот нос, знаешь, куда засуну?
— Последний раз повторяю, я не сутенёр, я таксист.
— А я тебе последний раз повторяю, что ты не таксист, а сутенёр. У тебя на лбу написано. Сутенёр!
Анна вовремя ушла за угол коридора, потому что сразу после этого отец покинул палату больного. Она была в шоке от того, что узнала о Гере. А он ведь не особенно возражал, значит, нос и правда был в пушку. И отдельно девушка была в шоке от отца, который, как оказалось, ходил в баню с девочками по вызову.
Все это не укладывалось у Ани в голове. она чувствовала себя дважды преданной. А ещё ей стало жалко маму. Она подумала и решила всё ей рассказать.