Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 41
Конечно, Изольда Сергеевна звонила. Конечно, она громко стучала. Но я не открыла – зачем устраивать сцену прямо в прихожей? Не буду же я этой истеричке рассказывать, что «мерин» действительно продала буквально позавчера, чтобы выполнить обещание детдому: поехала туда, поговорила с директором, и на вырученные деньги купила им наконец нормальную промышленную хлебопечку. Старую уже лет десять ремонтировали «кое-как», привозили магазинный хлеб и на это тратили и без того скудный бюджет учреждения, а теперь у ребят будет свой, настоящий, каждый день. Поступок простой, но от души; и радость от того, что жизнь сирот станет чуточку лучше, согревала меня лучше всяких признаний и цветов.
После того как я всё уладила с визитом мадам Северовой, конечно, пришлось тихо прихлопнуть бутылочку красного – сделала это в тишине, одна. Изольда Сергеевна мне нервы попортила, но стоило это пережить, и на следующий день в офис я пришла словно корабль, гордая и ровная. У меня было ощущение, что снова оказалась в своей стихии – самостоятельная, деловая, с ясной целью. Сердце ещё побаливало от пустоты, но это уже не имело значения. Дел было столько, что минут на жалость к себе не оставалось.
Только стоило мне на секунду ослабить хватку, как случилась неприятность. Проходя мимо кабинета Орловского, взглядом машинально зацепилась за приоткрытую дверь. И то, что увидела, свело дыхание: в приёмной, у низкого стола, сидела его секретарша, а Роман наклонился к ней так близко, что их лица почти соприкоснулись. Они разговаривали шёпотом, а затем он нежно обнял её за плечи. Не просто приветливо, а так, будто хотел успокоить. Ну, или, скорее всего, приласкать. Притом явно не по-родственному.
Девушка сидела напряжённо, закрыв глаза на пару мгновений; её губы дрогнули – видимо, она растерялась и не знала, как реагировать. Я не увидела ничего пошлого, в принципе, но сама ситуация говорила всё за себя: это явно не деловой разговор. Тон жестов был личным и слишком смелым для офисного помещения.
Никто меня не заметил: я была в тени дверного проёма и могла уйти незамеченной. Но внутри всё сжалось, как будто кто-то схватил ладонью моё сердце. Это было странное, горькое чувство предательства, не столько от факта увиденного, сколько от осознания – Роман вернулся к своим старым привычкам. Он снова позволял себе переступить ту тонкую грань, которая называется профессиональной дистанцией. Значит, нам тем более дорога друг к другу закрыта – не потому что я ревную, а поскольку теперь у нас общая лодка: мы оба в одной компании, боремся за один контракт, и такие личные игры мешают делу, подрывают доверие команды. Как может кто-то, кто готов так легко пересекать личные границы, быть надежным партнёром?
Я почувствовала, как по лицу расползлась злость – не первобытная, а точная, целевая. Внутри родилась мысль и жгучее желание: «Хочу отомстить, но так, чтобы ему было больно профессионально, чтобы это ударило не про чувствам Орловского, а по его репутации и карьере». Не злость ради жестокости, а мстительность как инструмент – заставить человека ответить там, где он особенно уязвим. Понимала прекрасно: сцены и скандалы – путь слабых. Лучше сделать так, чтобы последствия были холодными и неизбежными: доказать свое превосходство в деле, продемонстрировать партнёрам и начальству, кто из нас действительно стоит на поле боя за результат.
Сжимая губы, я промчалась в свой кабинет. Одинокая мысль стучала в голове, не давая отступить: «Действуй. Рассчитывай. Не давай эмоциям тобой управлять». Я села за стол, открыла ноутбук и начала выстраивать план, чтобы не рубить сгоряча, а продумать десяток мелких ударов, которые вместе сложатся в сокрушительный. С этой мыслью пришло облегчение: месть уже перестала быть пустой эмоцией и стала задачей.
Но месть – это блюдо, которое, как известно, подают холодным. Я же была слишком взвинчена, расстроена и возбуждена, чтобы начать немедленно действовать. Эмоции захлестывали, мешая трезво мыслить. Посидев в оглушающей тишине и сделав несколько глубоких вдохов, я постепенно пришла в себя и поняла: нет, всё-так, как ни крути, сначала нужен четкий, выверенный план. Нельзя кидаться в бой без оглядки, сломя голову, тем более что слишком многое поставлено на карту. Карьера прежде всего, она досталась мне с таким невероятным трудом. Подумать только: я – топ-менеджер крупной, процветающей фирмы, но получила эту должность, ни с кем не переспав! В наше время этим определенно можно гордиться.
Приведя нервы в относительный порядок, я заставила себя вернуться к работе. После обеда, который прошел почти незаметно, отправилась в дамскую комнату, и там, едва собравшись выйти из кабинки, вдруг застыла на месте, услышав знакомые голоса. Вошли, судя по тембру и манере говорить, три девушки из нашего отдела, и с порога, не теряя ни секунды, стали обсуждать Орловского. «Ну прямо как те три девицы под окном из сказки Пушкина!» – невольно усмехнулась я про себя.
– Он такой классный, блин! – восторженно протянула первая. – Я бы с ним замутила прямо на том огромном столе в конференц-зале. Как увижу его, м-м-м… аж вся таю, как мороженое на солнце.
– И чего вы в нем такого особенного нашли? – скептически отозвалась вторая. – Ну да, симпатичный, не спорю. Но, девочки, вы подумайте, у него столько бабла, такие невероятные связи. Вот за это действительно стоило бы побороться.
– С кем побороться? С его достоинством? – хихикнула третья, и ее смех эхом отразился от кафельных стен. – Это, пожалуй, единственный наш серьезный конкурент. Потому как он совершенно свободный и независимый деятель. Куда хочет, туда и залезает без спроса. У него потому даже постоянной подружки нет.
– Да? А я вот слышала, у него бурный роман с новой помощницей, – с ноткой зависти в голосе заметила первая.
– Причем зажигательный, ага. Мне рассказывали, он её пользует прямо у себя в кабинете, на столе, по старой привычке, – подхватила третья.
– Вот же… – мечтательно произнесла вторая, и в ее голосе послышались нотки томления.
– Ты же сама только что говорила о деньгах? Что, уже и его прибор заинтересовал? – ехидно поддела её первая.
– Да я просто… – вторая явно смутилась, и наступила короткая пауза.
– Что мы тут кудахчем, этот крепкий орешек нам все равно не по зубам. Вон, посмотрите, даже у Романовской с ним ничего не вышло, – авторитетно заявила третья.
– Да ты что?! А у них что-то было?! – голоса первых двух слились в едином порыве любопытства.
– Ну вы курицы, блин, – опять хохотнула третья. – Да об этом уже давно все в офисе шепчутся. Помните, их вместе отправляли в тот городишко Захлюстинск, ещё когда «Проспект» был сам по себе? Ну вот, я слышала от знающих людей, что там они развлекались друг с другом, как сумасшедшие. Сняли какую-то однушку на окраине и из постели почти не вылезали.
– Да ладно, – пораженно проговорили два голоса в унисон.
– Точно вам говорю! Я тогда звонила туда по работе, общалась с одной женщиной из местной конторы… как же её… «Успех», точно. Она мне все и рассказала в подробностях. Хотите – проверьте сами, её Людмилой зовут, – уверенно продолжила третья.
– Да врёт твоя Людмила, как глупая лошадь! – возразила первая. – Будь они любовниками, их бы никогда не назначили топ-менеджерами в одной компании. И что-то совсем не похоже, что они вместе. Ведут себя, как совершенно чужие люди.
– Да брось ты! – заметила вторая. – Мало ли что могло случиться. Может, они просто сильно поссорились и расстались? Или, скорее всего, просто шифруются. Делают вид, что между ними только бизнес, ничего личного.
– Наверно, – неуверенно согласилась первая.
– Ладно, девчонки. Это всё пустая лирика. Вот бы этого Романа в постель затащить. Проверить на деле, что у него там и как, – мечтательно произнесла третья.
Слушая их болтовню, я испытывала целый ураган сложных и противоречивых чувств. Хотелось поскорее выйти из своего укрытия, поскольку ненавижу, когда подслушивают, пусть даже невольно, чужие разговоры. Но и не могла этого сделать – надо было выходить сразу, а теперь они точно решат, что я сама специально развесила уши. Ещё меня одолевала жгучая злость на этих тупых куриц. Столько грязных слухов собрали в одну кучу! И на Люсеньку, чтоб ей ещё больше растолстеть, тоже! Вот же гадина, а? Ну зачем ей было выдумывать всю эту чушь про нас с Романом? Беременная зараза! А ещё у меня жутко затекли и разболелись ноги – столько времени стоять практически недвижимой в неудобных туфлях на холодном кафельном полу.
Курицы между тем продолжили свое кудахтанье. Они ещё долго и со вкусом трепались о том, что у Романа «видимо, очень большой опыт, раз столько любовниц было». Но ни опровергнуть этот факт, ни с уверенностью утверждать его не смогли.
Из туалета надо было как-то выбираться. Потому, не выдержав этой неловкой ситуации, я надавила на кнопку слива. Вода с оглушительным шумом устремилась в унитаз, будто смывая не только содержимое, но и весь этот нелепый момент. Курицы, всполошившись от звука, тут же замолкли, осознав, что их сплетни стали чьим-то достоянием. В следующую секунду раздался торопливое цоканье каблуков, и они, словно стайка перепуганных воробьёв, упорхнули из уборной. Я спокойно вышла из кабинки, старательно вымыла руки под холодной струёй воды, словно пытаясь смыть не только грязь, но и мерзкие домыслы, что липли к моим мыслям, как паутина. Затем, вытерев руки, вернулась в свой кабинет, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
«Вот, значит, как, – думала я, усаживаясь за стол и глядя в окно, за которым серое осеннее небо нависало над Москвой. – Роман здесь, не успев и полгода проработать, уже стал желанным объектом для местных тёток. Обсуждают его, как трофей, в туалетах! А не устроить ли мне для него подставу? Возьму какую-нибудь глупышку в оборот, подведу её к Орловскому. Он, конечно, не устоит – привычно затащит её в свой альков, как делает, судя по слухам, со всеми, кто поддаётся. А потом видео их маленького приключения «случайно» попадёт на компьютер Леднёва. Ох, представляю, как скривится его лицо от отвращения, когда он увидит, какого «профессионала» мы тут пригрели!»
Правда, мне потом тоже влетит. Я ведь приложила столько усилий, чтобы убедить начальство не увольнять Романа после той его выходки на прошлом корпоративе. Но ничего, справлюсь. В конце концов, при чём тут я? Орловскому дали шанс, а он, как обычно, его профукал. Пусть дальше плывёт по течению сам, без моей поддержки. Уж на его место желающие найдутся – очередь выстроится! Но вот кого выбрать для этой роли? Кто сможет заинтересовать его настолько, чтобы он клюнул?
В его серьёзные отношения с помощницей я не верю ни на секунду. Да и что ему мешает развлекаться сразу с несколькими кудахтающими девицами? Ничего. Он же Орловский – местный Казанова с обаятельной улыбкой и наглостью в глазах.
Дверь в мой кабинет была приоткрыта, и я заметила, как в приёмной суетится Снежана, со сосредоточенным видом раскладывая бумаги по цветным папкам. Она стояла ко мне спиной, и я невольно оценила её фигуру. Узкая талия, стройные ноги, обтянутые строгой, но всё же подчёркивающей формы юбкой. Да и лицо у неё, если присмотреться, очень даже миловидное – большие глаза, аккуратный носик, пухлые губы, которые она постоянно покусывает, когда нервничает. «Вот и отработает назначение руководителем моего секретариата», – мелькнула мысль.
Я откинулась на спинку кресла…