После того, как Роман проводил Матвея за ворота и закрыл за ним калитку на засов, он даже вздохнул с каким то облегчением. Скользкий мужик это Матвей. Самый первый в колхоз побежал записываться. А чего на своей то земле не работалось ему. Половину земли в аренду сдавал мужикам, что похозяйственнее. А ту, что оставалась, порой даже не засевал. И всегда у него какие то причины находились, то семян нет, то лошадь захромала, то еще какая притка.
Приглянулось ему видно, что в колхозе все общее будет. Надеялся, что добро на него валом повалится. Только вот в колхоз то одна голытьба записалась. Даже землю не засеяли. Семян нет. А откуда им взяться то. Все зерно сразу же на муку ушло. Надеялись новоявленные колхозники, что из города им помощь пришлют. Ан нет, ничего не прислали. Вот и сидят сейчас колхозники по домам. Осень дожидаются. Надеются, что кулаков раскулачат.
Роман вернулся домой совсем расстроенный. Мало того, что неурожай, так теперь с колхозом опять привяжутся. Марья, которая уже лежала в кровати, подвинула Нину к стенке, освобождая побольше места для Романа. Она даже не спрашивала ничего. Роман молчал, значит что то неладное сказал Матвей. Но спрашивать, чего, так себе дороже. Остынет сейчас, сам расскажет.
- В город надо ехать, - начал Роман, устраиваясь поудобнее. Поеду в воскресенье на базар. Посмотрю, почем скотину продают. Все одно двух коров нынче не прокормим. Сейчас надо продавать, пока все не хватились.
Хоть у Марьи и сжалось сердце от слов Романа, но она не возразила, ни слова против не сказала.
- А которую хошь свести то? - голос ее предательски дрогнул. Обе коровы были хороши. Молоко жирное. Она даже подумать не могла, с которой придется расстаться.
- Какую скажешь, такую и продадим. Тебе лучше знать.
Задача была непростая. Марья подумала, что завтра они еще с Анной об этом потолкуют. Чего золовка скажет.
- А телушку тоже на базар сведешь, бычка?
- Не знаю покуда. Телку то может и оставим, как думали, на племя. Она не прожористая, много ей не надо. Ну а бычка так разве осенью на мясо. Половину себе оставим, половину продадим. Сейчас то чё, пусть растут до осени, до морозов. Ладно, Спать давай. Утро вечера мудренее, тогда и подумаем.
В воскресенье Роман собрался в город на базар. Саня с вечера донимал отца, чтоб тот про крючки не забыл. Обещал ведь.
- Саня, чего ты отца донимаешь. У него другая забота сейчас. Не до крючков твоих. Отступись. - вступилась за Романа Марья. Но тот ответил.
- Правильно парнишко бает. Обещал, значит выполнять надо. А так нечего попусту брехать. Не забуду, не переживай. Будет тебе удочка.
Базар встретил Романа гомоном торговцев и покупателей. Здесь пока было все, как обычно. Одни продавали, стараясь выгоду побольше взять, другие торговались за каждую копеечку. Роман привязал лошадь к жерди , сам отправился к рядам, где торговали скотиной, лошадьми и прочей мелкой живностью.
Он присматривался к коровам, приценивался и даже торговался, прикидывая в уме, сколько за свою Зорьку взять сможет. Чем дольше Роман ходил меж рядов, тем больше убеждался, что тянуть нечего. В следующее воскресенье корову надо будет вести сюда. Покупателей не больно много к ним прицениваются. А с каждым разом все меньше их будет. Он припомнил неурожай в двадцатых годах. Тоже также было. А потом чуть ли не задарма отдавали.
Дольше ходить не было никакой нужды, все увидел, приценился. Зашел в ряды, где зерном торговали. Мужик, торговавший рожью, прицепился, купи да купи. Роман подумал, а отчего бы не купить рожь сейчас. Не беда, что прошлогодняя. Что ей в амбарах сухих сделается. А мужик видно, что хозяйственный, у таких амбарные крыши не протекают.
Так и прикупил ржи пять мешков, да овса пару. Запас карман не дерет. Можно бы и больше, да не думал покупать. Денег много не взял. На выходе ребятишкам купил по петушку на палочке, зашел в лавку, ландрину, пряников да калачей на веревочке взял целую связку.
Уж совсем домой ехать собрался, да вспомнил про крючки, которые Сане обещал. Ругнул сам себя, что взбаламутил парнишку с этими удочками. Теперь вот бегай, ищи эти крючки по городу.
Зато Саня не забыл об отцовском обещании. Сидел на завалинке, поджидал отца. Даже на речку с друзьями не пошел купаться. Сказал, что дела у него. Про крючки, про удочки, он решил пока не говорить. Хоть отец всегда слово свое держал, а тут вдруг у него чего то не получится, засмеют его ребятишки потом, дразнить начнут, что бахвалится зря.
Издалека Саня увидел знакомую подводу. Он сорвался с места, побежал бегом навстречу отцу., на ходу ловко запрыгнул в телегу.
- Ну чё, не забыл, тятенька, про крючки то? - задал вопрос, который беспокоил его больше всего.
- Ох, нетерпеливый ты какой, Санька. А если бы и забыл, так чё, мне обратно в город ехать, - усмехнулся Роман и порадовался, что вовремя вспомнил. А то бы сейчас тут разговоров было. - Вечером сделаем тебе удочку. Надо вот только еще у лошади волос набрать из хвоста да веревочку сплести. Крючок то к удочке как думаешь привязывают.
Саня подумал, что ведь и вправду. Он видел у старших ребят удочки. Только его, мелюзгу, старшие не больно то привечали. Он как то попросил показать как они рыбачат, так те просто прогнали его, сказали, что мал еще.
Марья тоже поджидала мужа. Ждала, что он скажет. В душе надеялась, что все останется как есть. Представить не могла, что придется расстаться с Зорькой. Они уже обговорили это. Зорька уже восьмым теленком ходит. Ночка, та помоложе, только раздаиваться начала, в силу входит. Теперь уж почти одинаково дают молоко, что одна, что другая.
Но Роман не обрадовал жену, сказал, что в другое воскресенье поведут они Зорьку на продажу. Тянуть больше некуда. Дорогой он думал, решил, что надо закупиться прошлогодним зерном. Марья уставилась на мужа. Так свое еще не жали, куда покупать то. Но ведь мужику виднее. Как скажет, так и будет. Он хозяин.
Вечером к Роману пришел его друг Иван. Они еще маленькими без штанов по улице вместе бегали. Так и осталась меж ними дружба. С каждым годом только крепчала. У Романа родни в Лисе не было, Марью он взял из Едуна. Стали друзья, как братья. Хозяйство вровень вели. Правда каждый старался вырваться вперед, да другой нагонял быстро.
- Роман, ты чё в город то ездил. Санька твой приходил седни к девчонкам, так сказывал. Вроде не собирался.
Роман, ничего не утаивая, рассказал и о том, что Матвей говорил, и о своих планах.
- Вон оно чё, протянул Иван. - А я и не думал про это. Ты всегда наперед думаешь. Не умею я так. Надо тоже с хозяйкой своей поговорить. Ох, время какое пришло. Беда. А нам бояться то чё, хозяйства наши середняцкие, и в сельсовете так записано. Середняков, чай, раскулачивать не будут.
- Так у нас в деревне, почитай, все середняки. Зажиточных то раз два да и обчелся. Ну и еще лодыри, что работать никогда не хотели, бедняки. Они ведь и в колхозе работать не будут. И как там делить все станут.
Все было так неясно, неопределенно, и от этого становилось страшно. Люди, которые привыкли трудиться не покладая рук, растерялись, не знали что делать. Колхоз представлялся им чем то неопределенным, а от этого страшным.
Иван тоже не хотел в этом году работников нанимать. Решил, что сами справятся. Отец еще в силе, мать на подмогу. Все они жили одной семьей в одной избе. Иван из трех братьев был самым младшим, поэтому и не отделился от родителей. Так уж заведено было испокон веков, что младший сын досматривает родителей и живет с ними.
Роман, пока они разговаривали, не сидел без дела. Знал, что с этой удочкой Саня покою ему не даст. Вот и плел из конского волоса веревочку для удочки. Так что к концу разговора, удочка для парнишки была готова. Отец подозвал его.
- Вот тебе, готова. Теперь можешь рыбачить. Тоже мне, придумали удочки. Раньше мы морды ставили, хоть на рыбу, хоть на раков. Помнишь Иван.
- А как больше стали, так с наметом ходили. Я, помнится, ботало чуть поднимал. А признаться стыдно было. Сколько раз вместе с боталом в воду сваливался. - подхватил Иван.
Мужчины начали вспоминать то время, когда еще никаких забот у них не было. Как хорошо было, беззаботно. И вся жизнь впереди.
Дорогие читатели. Мне очень приятно, что вы поддерживаете мой канал. Спасибо большое. Пусть ваше добро вернется вам сторицей.