«Завтра не получится. Милая, прости».
И грустный смайлик. Григорий отправил сообщение и впился взглядом в потухающий экран. В нем отразилось напряженное лицо. Напряженней некуда. Он боялся потерять доверие, которое так сложно заслужить.
«Хорошо».
Такой же грустный смайлик. Григорий выдохнул. Рано выдохнул, осталось прояснить один, но самый важный для него момент.
«Ты не передумала?».
- Чем богаты, тем и рады… - голос за спиной заставил его вздрогнуть и резко обернуться. Людмила появилась в самый нежелательный момент. И, заметив, как Григорий дернулся, весело расхохоталась, - вы чего так испугались? Я что?! Такая страшная?!
Начало истории
Она прищурила глаза и кокетливо поправила прическу. При живом-то муже! Кстати, ее Олег сидел на кухне за столом. Как сидел спиной, когда Григорий с неохотой принял приглашение и переступил порог прихожей, даже лицом не повернулся. Олег со зверским аппетитом наворачивал еду.
Людмила окинула Григория лукавым взглядом с ног до головы.
- Ээ… нет… - соврал Григорий. Именно соврал. Эта дамочка его совсем не привлекала, скорее наоборот. Отталкивала от себя повышенным вниманием к гостю, голосом, манерами, отношением к дурочке. Да всем!
Даже ее щи не вызывали аппетита. Григорий обменялся с молчаливым Олегом рукопожатием и плюхнулся на стул.
- Да вы ешьте, не стесняйтесь! - Людмила суетилась вокруг гостя. То хлеб придвинет, то сметану, то погладит по спине.
Все из-за дурочки. Григорий был единственным спасением для Людмилы. Для всей деревни! В обычную психушку дурочку так просто не упрячешь. А в платной лечат принудительно, за большие деньги, которых, судя по скромной обстановке в доме, у Людмилы нет.
Хм. Григорий посматривал на молчуна из-под бровей. Странный он какой-то этот Олег. Ест, молчит, ни о чем не спрашивает, не беспокоится о судьбе родной племянницы. И как он собирается оплачивать лечение в платной клинике, когда его семья живет в полнейшей нищете?!
- Олежек на Бурхановской лесопилке распиловщиком работает, - похвасталась Людмила, погладив мужа по макушке.
- На Бурхановской? - уточнил Григорий.
- Да. Бурханов. Виктор Палыч. Очень важный человек. Вы ешьте-ешьте!
Григорий положил на стол свой телефон, экраном вниз. Взял ложку.
- Вы разговаривали сегодня с его сыном, - продолжила Людмила, - он подумал, что вы Лизкин уголовник.
Ясно. Григорий размешал в тарелке щи. Тот маленький наглец, который сразу не понравился Григорию. Должно быть весь в отца. А пришибленный дружок Бурхановского сына вдруг нарисовался на пороге. В его глазах застыл испуг.
Людмила дернулась к нему навстречу:
- Сыночек наш домой вернулся!
Мальчишка тут же отступил назад. Он настороженно косился на Григория, а тот смотрел в упор.
Как же так? Получается у дурочки… у этой Лизы… нет заступников в деревне. Даже брат ее не защищает. Трус!
- Как зовут? - спросил Григорий низким басом, когда мальчишка, под напором матери, сел напротив.
- Алеша, - сказала за него Людмила.
- Алеша, - он иронично ухмыльнулся и мрачно процедил, - что же ты, Алеша, сестру не защищаешь?
- Делать больше нечего! - фыркнула Людмила, вновь опережая сына. Хотя, судя по пришибленному виду, он не собирался отвечать.
Алеша сгорбился, склонился над тарелкой, покосился на отца. Тот оставался безучастным, абсолютно равнодушным ко всему, что происходит в его доме. Олег наелся до отвала и приземлился на диван.
Ну и семейка! Людмила всех подмяла под себя.
Щи выглядят ужасно. Серые, невзрачные, как тюремная похлебка. Григорий сунул ложку в рот…
- А Лизкин папа, царствие ему небесное, - Людмила перекрестилась, глядя на икону, - был гробовщиком.
Григорий поперхнулся и закашлял. Щи попали в нос.
- Кем? - сдавленно спросил он у хозяйки, тяжелая рука которой постучала по спине.
- Гробовщиком. А вы как думали?! - язвительно ответила Людмила, - на что он себе такой дворец отгрохал? Мог бы и Олега в долю взять. Нет. Все сам. Лишь бы только не делиться. Жлоб! Господи прости! - она перекрестилась, глядя на икону, - про умерших так не говорят. Но он…
Людмила придвинулась к Григорию и выпучила на него глаза. И горячо шепнула:
- Он вроде умер, но как будто бы не умер.
Григорий отстранился, хмуря брови:
- Что за чушь?!
- А кто по вашему работает ночами в мастерской? Пилит, пилит. На всю деревню слышно. А эта дурочка смеется, говорит, что нам это приснилось. И так почти каждую ночь. Григорий, - с отчаянием в голосе произнесла Людмила, - заберите эту дурочку! Она никому покоя не дает. Страшно! Не знаешь, что в ее башку взбредет. Страшно даже сына из дома выпускать.
Григорий до конца не верил, что одна девчонка, хрупкая и безобидная на первый взгляд девчонка, держит в страхе всю деревню. Надо будет разузнать.
Ночь. В доме душно, из-под кровати, на которой спал Григорий, пахло плесенью. Очень, очень неудобная кровать. Он с трудом уснул. Все смотрел в экран. Сообщение Григория осталось не отвеченным. Должно быть у нее забрали телефон.
А когда уснул, вдруг…. Услышал громкий визг фрезы. Не может быть. Григорий подошел к окну, всмотрелся в темноту. Где-то за забором дома Лизы маячил тусклый свет.
Кто там? Дурочка?! Разве ей под силу справиться с таким опасным оборудованием? У нее же ручки-палочки, ладони небольшие, как у ребенка, с головой не все в порядке. Будь это ее проделки, она давно отрезала бы себе пальцы. Нет, это не она.
- Вот! Слышите?! - прошипела за спиной Людмила.
Черт! Григорий спохватился, вспомнил, что стоит в трусах. Ладно хоть темно. Взгляд Людмилы уже блуждал по торсу полуобнаженного мужчины. Григорий — не спортсмен, но раз в неделю посещает тренажерный зал.
Людмила предстала перед ним в цветастой ситцевой ночнушке. Ее большие груди колыхались при ходьбе.
- Просто возмутительно! Два часа ночи! - она страдальчески вздохнула, когда пронзительные звуки стихли, и пожаловалась, - вот как теперь уснуть?
Людмила наблюдала за Григорием. Тот лег в постель, под одеяло, подмял под голову подушку и закрыл глаза.
- Олег дрыхнет. Пушкой не разбудишь. Алешка тоже спит…
Голос прозвучал над ухом. Григорий почувствовал чужой неприятный запах. Запах тела. Ощутил прикосновение руки.
- А может… - Людмила потрогала щетину на его щеке.
- Не может! - Григорий перехватил протянутую руку. Стремительно и грубо. Сжал и отодвинул от себя.
Теперь он тоже не уснет. Эта деревенская, базарная особа того гляди сама запрыгнет к нему в койку. А ведь ей не так и много, лет на десять старше. Или меньше. Злоба портит внешность, старит молодых людей.
Испугавшись, Людмила тут же убежала, потирая руку. Наверняка, на ней остался красный след.
Утром она вела себя невозмутимо. Григорий поблагодарил хозяйку за ночлег, за завтрак, к которому он так и не притронулся. Григорий торопился. Нужно найти укромное местечко по дороге к кладбищу. Затаиться и терпеливо ждать.
После ночного происшествия он был почти уверен в том, что Лиза — сумасшедшая. Осталось только подтвердить. Для этого ему необходимо доставить ее в клинику. Любыми способами. Григорий заранее набрал лекарство в шприц.
Доехав до окраины деревни, он загнал автомобиль за дровяник. Осталось только подождать. Минута за минутой. Так утомительно и долго. Григорий чиркал зажигалкой и убеждал себя, что больше не закурит сигарету. Даже если очень сильно перенервничает. Как сейчас.
В эту самую секунду из-за дома выпорхнула Лиза. Он слегка пригнулся за рулем. Глупо прятаться в машине, на всеобщем обозрении. Лиза хоть и дурочка, но если повернется, сразу все поймет.
Но она шагала мимо. Легкий ветерок играл в ее блестящих волосах. Солнце ослепительно сверкало на ее губах. Лиза беззаботно улыбалась и светилась счастьем изнутри.
Григорий засмотрелся. В городе таких не встретишь. По крайней мере он ни разу не встречал. И ему… Ему! Серьезному, порой бесчувственному психиатру захотелось присоединиться к дурочке. Идти с ней рядом, радоваться жизни и болтать о всякой чепухе.
Пора!
Григорий внутренне собрался, посмотрел по сторонам. Опять на Лизу. На четыре силуэта….
Стоп. Такого он не ожидал.
Те самые мальчишки во главе с Бурхановским сыночком догоняли Лизу. А Алеша чинно и послушно плелся позади. Григорий схватился за дверную ручку. Передумал, опустил стекло. Жар проник в салон автомобиля.
- Пацаны, а может быть не надо? - боязливо произнес Алеша.
- Ты ее боишься? - подстегнул его наследник лесопилки. Все загоготали, и Алешка недовольно буркнул:
- Не боюсь.
- Тогда бросай!
Григорий видел, как наглец вложил в ладонь Алешки камень. А потом надменно ухмыльнулся:
- Или все-таки боишься?
- Нет! Просто… - тот замялся, - пусть идет…
- Трус! - выпалил Бурхановский сынок, выхватывая камень.
Григорий резко дернулся. Камень, брошенный со свистом, со всей дури долетел до Лизы. И ударил в спину. Григорий замер, тяжело дыша от накипавшей злости. Лиза тоже резко замерла.
Ей должно быть больно. И она должна расплакаться от боли и обиды. Или… отомстить.
Лиза обернулась, демонстрируя улыбку. Обидчики оторопели от такой реакции и приготовились бежать. Она нагнулась, подняла с земли тот самый камень….
Мальчишки настороженно попятились назад.
Григорий обязан был вмешаться. Пока сумасшедшая девица не разбила голову ребенка. Им бы, кстати, тоже не мешало кое-что надрать. Шприц был наготове. Григорий ждал, когда гроза деревни нападет на маленьких детей.
- Давай… - процедил Григорий, не сводя с нее прищуренного взгляда, - покажи свою агрессию. Убеди меня в обратном…
- Какой красивый камень! - прозвучал ее задорный голосок.
Обидчики растеряно переглянулись. Что тут говорить?! Даже сам Григорий ожидал от дурочки другой реакции.
- Спасибо! - она поцеловала камень и... убрала его в карман. И весело расхохоталась, когда потомок самого Бурханова первым бросился бежать.
Точно сумасшедшая. Но Григорий пропитался к ней глубоким уважением. Он бы так не смог.
Взгляд Лизы зацепился за автомобиль, и Григорий сразу же насторожился, в груди вдруг стало тесно. Она его заметила! Их взгляды встретились, переплелись.
Смех резко стих, улыбка Лизы медленно потухла, в глазах сверкнул враждебный блеск...