Рождение степной пехоты: казак без коня
В голове обывателя казак — это вихрь, немыслимый без коня. Шашка наголо, чуб развевается, конь под ним — огонь. Образ красивый, плакатный, только к реальности имеющий отношение не всегда. Потому что были казаки, для которых конь был скорее обузой. Их стихией была не открытая степь, а камышовые заросли, горные тропы и вражеские окопы. Их звали пластунами, и от одного этого слова у турецких янычар, горских абреков и щеголеватых французских офицеров делалось неуютно. Само слово «пластун», как считают, пошло от «пластуваты» — ползти, лежать пластом. И это идеально описывает суть их работы: часами, а то и сутками лежать в грязи, снегу или воде, слившись с местностью, чтобы нанести один-единственный, но решающий удар. Родина этих людей — Запорожская Сечь, дикая вольница, где выживали самые хитрые, сильные и терпеливые. Еще в XVI веке там был особый Пластуновский курень, поставлявший лучших разведчиков и диверсантов. Это были глаза и уши войска, его невидимый авангард.
Когда по указу Екатерины II в конце XVIII века запорожцев переселили на Кубань, чтобы охранять новую границу империи, пластунское ремесло оказалось востребовано как никогда. Кавказ — это не ровная украинская степь, где все видно на десятки верст. Это горы, ущелья, густые леса, бурные реки. Здесь классическая конная лава была бесполезна. Противник был под стать местности — неуловимые горские племена, которые знали каждую тропку, появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда. Воевать с ними по правилам европейской военной науки было все равно что ловить рыбу сетью с ячейкой в метр. Нужен был асимметричный ответ. И им стали пластуны. Поначалу к ним относились с некоторым презрением. Казак, да еще и пеший? Это что-то не то. Генерал Алексей Ермолов, «проконсул Кавказа», поначалу тоже отнесся к ним с недоверием. Но, увидев их в деле, быстро изменил свое мнение и сам стал формировать новые пластунские команды. Он понял: против призраков должны воевать призраки.
Долгое время считалось, что в пластуны шли от бедности — те, кто не мог позволить себе боевого коня и полное снаряжение, стоившее целое состояние. Отчасти это было так, но лишь отчасти. Очень скоро стало ясно, что пластун — это не просто пеший казак, это особая каста, элита, со своими традициями, навыками и кодексом чести. Это была тяжелая и смертельно опасная работа, и абы кого туда не брали. Чаще всего ремесло передавалось по наследству, от отца к сыну. Мальчишки с малых лет таскались за опытными бойцами, впитывая науку выживания. Но и этого было мало. Нужен был особый склад характера. Горячий, вспыльчивый джигит в пластунах не выжил бы и недели. Здесь ценились хладнокровие, невероятное терпение и выдержка. Способность часами сидеть в ледяной воде, сутками лежать под палящим солнцем, не шелохнувшись, неделями питаться подножным кормом — вот что отличало настоящего пластуна. Внешность тоже имела значение. Яркие, заметные красавцы на эту роль не годились. Пластун должен был быть незаметным, как камень, тихим, как тень. Это был особый тип человека, выкованный десятилетиями жестокой пограничной войны.
Искусство быть невидимкой: навыки и тактика пластунов
Пластун был ходячей энциклопедией войны и выживания. Его обучение никогда не заканчивалось. Он был следопытом, способным по сломанной ветке или примятой траве прочитать целую историю. Он был снайпером, способным с первого выстрела снять часового с огромного расстояния. Он был диверсантом, сапером, альпинистом и пловцом. Он должен был знать все: как бесшумно снять часового, как устроить завал в горах, как заминировать мост, как переправиться через бурную реку. Война на Кавказе заставила их овладеть и искусством рукопашного боя, где в ход шел знаменитый казачий кинжал — кама. Их тактика, отточенная до совершенства, имела свои поэтические названия. «Волчья пасть» — это молниеносная атака из засады, когда противника брали в клещи и рассеивали, не давая опомниться. «Лисий хвост» — искусство заметать следы, уходя от погони. Пластун мог часами идти задом наперед, путать следы, использовать русла рек и каменистые россыпи, чтобы раствориться в пространстве, оставив преследователей ни с чем.
Особым шиком считался «выстрел на хруст». В условиях плохой видимости, ночью или в тумане, пластун мог поразить невидимую цель, ориентируясь лишь на звук. Это требовало не только идеального слуха, но и феноменального чутья, умения представить, где находится враг. Они умели подражать голосам птиц и зверей, переговариваясь друг с другом на языке, понятном только им. Как писал видный военный теоретик XIX века Ростислав Фадеев, обычного рекрута можно научить метко стрелять, но нельзя научить беззвучно перемещаться, запоминать каждую тропинку, три дня неподвижно выслеживать цель, а потом так же внезапно ее нейтрализовать. Это было не просто ремесло, это было искусство, почти магия. Пластуны создали целую систему заповедей, которые передавались из уст в уста: «Стань призраком в стане врагов. Призрак внушает врагу ужас», «Никогда не ставь себя выше других в боевом деле, тогда удача не изменит тебе, не отвернется Господь». У них было развито чувство товарищества, доведенное до абсолюта. Они никогда не бросали своих, раненых и убитых всегда выносили с поля боя. Был обычай меняться крестами со спасенным товарищем, после чего казаки становились назваными братьями, связанными до гроба. В этом братстве не было места трусости или неопытности. Любая ошибка одного могла стоить жизни всей группе.
Война как ремесло: снаряжение и быт пластуна
В отличие от регулярной армии с ее яркими мундирами, блестящими пуговицами и высокими киверами, пластун был воплощением функциональности. Его снаряжение было максимально простым, удобным и незаметным. Никакого парадного лоска. Потрепанная, часто залатанная черкеска темного цвета, старая папаха с башлыком, который в непогоду наматывался на шею, мягкие кожаные чувяки, позволявшие бесшумно передвигаться. В таком виде пластун ничем не отличался от местного горца-охотника, что позволяло ему легко растворяться на местности. Яркие цвета были под запретом. Все подчинялось одной цели — маскировке. На поясе — длинный кинжал, пороховница, мешочек для пуль и запас сухарей. В руках — главное сокровище, дальнобойный нарезной штуцер, который бил гораздо дальше и точнее, чем гладкоствольные ружья пехоты. Каждый пластун пристреливал свой штуцер сам, знал его как родного брата и мог творить с ним чудеса.
Незаменимым атрибутом была нагайка. Это не просто плеть для погона лошади. В умелых руках она становилась грозным оружием в ближнем бою, ею можно было охотиться на мелкую дичь, использовать как средство связи, подавая условные сигналы. Пластуны были мастерами выживания. Они могли неделями обходиться без баз снабжения, питаясь тем, что давала природа. Это делало их абсолютно автономными, способными действовать в глубоком тылу врага. В то время как регулярные армии были привязаны к обозам и дорогам, пластуны были свободны. Их не сковывали ни уставы, ни громоздкая логистика. Они были войной в ее первозданном, чистом виде — хитрой, жестокой и эффективной. Только в 1842 году, после десятилетий успешного применения, пластунские команды были официально введены в штат русской армии. Командование наконец осознало, что этот уникальный род войск — не просто вспомогательная сила, а грозное оружие, способное решать задачи, которые не по зубам обычной пехоте.
На полях больших сражений: от Севастополя до Сарыкамыша
Настоящая слава пришла к пластунам во время Крымской войны 1853–1856 годов. Оборона Севастополя стала их звездным часом. Здесь, в окопах и на бастионах, они столкнулись не с разрозненными отрядами горцев, а с лучшими армиями Европы — британской и французской. И показали, на что способны. Союзники были вооружены лучше, их нарезные винтовки стреляли дальше, нанося русским войскам огромные потери. Нужны были люди, способные действовать ночью, в «ничейной» зоне между окопами. И пластуны стали ночным кошмаром для французов и англичан. Два батальона черноморских казаков, 2-й и 8-й, прибывшие под Севастополь, развернули настоящую диверсионную войну. Они совершали дерзкие вылазки, бесшумно обезвреживали вражеских часовых и секреты, нейтрализовали орудийную прислугу, брали «языков».
Их действия были настолько эффективны, что командование запросило подкреплений. Вошел в историю случай, когда пластуны под покровом ночи захватили целую французскую мортирную батарею, которая сильно досаждала защитникам. Они не просто нейтрализовали прислугу, но и, захватив пленных, заставили их на себе притащить в русские окопы три тяжеленные мортиры. Можно представить шок и ужас союзного командования, привыкшего к «цивилизованной» войне. За ратные подвиги каждый месяц, проведенный в Севастополе, был зачтен пластунам за год службы. Память об их доблести запечатлена на знаменитом эскизе художника Василия Перова «Пластуны под Севастополем». Следующей большой войной, где отличились пластуны, стала Русско-турецкая война 1877–1878 годов. При форсировании Дуная они шли в первом эшелоне, обеспечивая переправу основных сил, героически сражались при обороне Шипкинского перевала. Их тактика стала настолько популярной, что в 1902 году было издано специальное пособие для всей армии — «Тактика пластунского боя».
Но, пожалуй, одна из самых героических страниц в их истории — это Сарыкамышское сражение зимой 1914–1915 годов. Турецкие войска, имея огромное численное превосходство, предприняли масштабное наступление на Кавказе, стремясь прорваться к Баку. Русские части с тяжелыми боями отступали. Ситуация была критической. И тут на помощь защитникам Сарыкамыша подошла 2-я Кубанская пластунская бригада генерала Ивана Гулыги. Их переход через заснеженные перевалы в конце осени был сам по себе подвигом. В тяжелейших условиях, при 30-градусном морозе и в сугробах по пояс, пластуны совершили ночной бросок и атаковали штаб целой турецкой пехотной дивизии. У подножия горы завязалась жестокая и молчаливая рукопашная схватка. Ни одного выстрела, исход дела решало холодное оружие. В той ночной схватке свой последний час встретили около 800 турецких солдат и офицеров. Этот внезапный и дерзкий удар в самое сердце вражеского управления вызвал панику и стал переломным моментом в битве. Наступление турок захлебнулось. Генерал Гулыга был награжден почетным Георгиевским оружием, а 3-й и 6-й пластунские батальоны получили от императора Николая II право носить на погонах вензеля его самого и наследника-цесаревича, что было высочайшей наградой.
Последний бой и бессмертие: наследие невидимого войска
После революции и Гражданской войны судьба пластунов, как и всего казачества, оказалась трагической. Политика расказачивания, голод и репрессии нанесли страшный удар по этому сословию. Одни ушли в эмиграцию, другие пытались сопротивляться в повстанческих отрядах. Казалось, славная история пластунов закончилась. Однако, когда над страной нависла угроза новой, еще более страшной войны, о казаках вспомнили. В 1936 году были сняты ограничения на их службу в Красной армии. А во время Великой Отечественной войны пластуны громко заявили о себе в последний раз. По просьбе Краснодарского крайкома ВКП(б) из казаков-добровольцев была сформирована 9-я пластунская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Петра Метальникова.
Это было уникальное соединение, сохранившее многие традиции своих предков. Они прошли с боями от предгорий Кавказа до Праги. Участвовали в Висло-Одерской, Моравско-Остравской, Пражской операциях, освобождали Краков, Ратибор, Троппау. За высокий профессионализм и мужество, проявленные при освобождении польских и чешских городов, 26 апреля 1945 года дивизия была награждена орденом Кутузова II степени. Это было последнее боевое крещение легендарных воинов. После войны их история, казалось, окончательно ушла в прошлое. Но их наследие не исчезло. Уникальный опыт и тактика пластунов не были забыты. Считается, что именно они послужили одним из прототипов для создания отрядов специального назначения в советской, а затем и в российской армии. Их умение действовать в малых группах, в глубоком тылу врага, их навыки выживания и диверсионной работы — все это легло в основу подготовки современного спецназа. Их опыт изучали и за рубежом. Говорят, что приемы пластунов способствовали формированию морской пехоты США и Французского Иностранного легиона. Прямым наследником 9-й дивизии сегодня является 7-я военная база, дислоцирующаяся в Абхазии. Так призраки кавказских гор, казаки без коней, обрели бессмертие, став легендой и примером для лучших воинов современности.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера