Арктическое эльдорадо: география легенд и природа мифов
Человеку свойственно верить в чудо, особенно когда вокруг на тысячи километров нет ничего, кроме белой, слепящей пустоты. Арктика — идеальное место для рождения легенд. Здесь, в царстве льда и полярной ночи, где горизонт дрожит и плывет в морозном мареве, где реальность легко спутать с галлюцинацией, воображение начинает работать с удвоенной силой. Идея о том, что где-то там, за торосами и полыньями, скрывается неведомая земля, теплой и благодатной ее представляли или нет, будоражила умы веками. Это было своего рода арктическое Эльдорадо, обещавшее не столько золото, сколько славу первооткрывателя и возможность вписать свое имя в карту. И, как это часто бывает, именно погоня за призраком приводила к самым настоящим открытиям. Как говорил великий Александр Гумбольдт об Эльдорадо: «Попытки завоевать эту легендарную страну принесли пользу географии, как нередко приносят пользу истине ошибки или смелые гипотезы». В Арктике таких «полезных ошибок» было предостаточно.
Первая из них родилась еще в XVII веке, в разгар великого русского похода на восток. «Служилый человек» Михаил Стадухин, один из тех суровых и немногословных землепроходцев, что на утлых кочах прошли всю Сибирь до океана, в 1641 году спустился по Индигирке к морю и пошел вдоль берега на восток, открыв Колыму. Во время этого плавания он постоянно видел на севере, по левую руку, «горы снежные и пади и ручьи знатны все». Стадухин был человеком практическим и не сомневался: он видел южный берег огромного острова, тянущегося от устья Лены далеко на восток. Местные жители, которых он расспрашивал, кивали: да, есть остров, до которого по льду на оленях всего один день пути. Так на картах и в умах появилась легенда о «великом острове». И лишь десятилетия спустя стало ясно, что Стадухин, скорее всего, стал жертвой оптического обмана: реально существующие, но разрозненные острова Новосибирского архипалага, соединенные полями неподвижного льда, с большого расстояния показались ему единым массивом суши. А рассказы аборигенов? Они тоже были правдой — они действительно охотились на этих островах. Просто каждый говорил о своем, и в результате родилась красивая ошибка.
Прошло больше ста лет, и на смену острову Стадухина пришла Земля Андреева. В 1763 году сержант Степан Андреев, обследуя на собачьих упряжках Медвежьи острова, заметил на севере темное пятно, которое принял за неизвестную землю. Год спустя он вернулся, чтобы исследовать ее, и увидел «остров весьма не мал… низменной, одним концом на восток, а другим на запад, а в длину так, например, быть имеет верст восемьдесят». Землю Андреева тут же нанесли на карты. Однако уже через пять лет прапорщики-топографы Пушкарев, Леонтьев и Лысов, чьими именами теперь названы острова в Медвежьем архипелаге, прошли по льдам сотни километров к северо-востоку, но ничего не нашли. Вероятно, сержант Андреев видел не землю, а гигантский айсберг или стамуху — огромную глыбу льда, севшую на мель. Такие ледяные горы, покрытые грязью и камнями, издали легко спутать с настоящим островом. Так умерла еще одна легенда, уступив место самой знаменитой и самой трагической из всех — Земле Санникова. Эта легенда, в отличие от предыдущих, была подкреплена авторитетом человека, чьи реальные открытия не вызывали сомнений, и потому прожила так долго, став для одного великого ученого идеей фикс, мечтой и, в конечном счете, приговором.
Одержимость севером: Эдуард Толль и его великая цель
Эдуард Васильевич Толль был человеком совершенно особого склада. В нем удивительным образом сочетались холодный ум ученого-энциклопедиста, романтическая душа поэта и несгибаемая воля фанатика. Выпускник Юрьевского (Тартуского) университета, геолог, зоолог, ботаник, он мог бы сделать блестящую кабинетную карьеру. Его первое научное путешествие было в Средиземное море, где он изучал морскую фауну. Но южные моря не захватили его. Его, как магнитом, тянул Север. В 1885 году он попал в большую полярную экспедицию Академии наук и навсегда заболел Арктикой. Именно тогда, 13 августа 1886 года, он впервые увидел свою судьбу. «Горизонт совершенно ясный, — записал он в дневнике. — В направлении на северо-запад… ясно увидели контуры четырех гор, которые на востоке соединялись с низменной землей». Он был уверен: это та самая земля, о которой еще в начале века говорил промысловик Яков Санников, первооткрыватель нескольких островов Новосибирского архипелага.
С этого момента поиски Земли Санникова стали для Толля делом всей жизни. Он не был наивным мечтателем. Под свою веру он подвел солидную научную базу. Во-первых, свидетельства очевидцев. Не только его собственное и Санникова, но и американского капитана Де-Лонга, который открыл остров Беннета — именно там, где его видел Санников. Значит, старый промысловик не врал. Во-вторых, данные косвенных наблюдений. Великий Фритьоф Нансен во время своего знаменитого дрейфа на «Фраме» видел стаи бекасов, летевших дальше на север, что могло свидетельствовать о близости неизвестной суши. Направление дрейфа самого «Фрама» также указывало на возможное наличие большого острова поблизости. В-третьих, геология. Толль, как геолог, считал, что Новосибирские острова, сложенные из древних пород, должны иметь геологическое продолжение на севере в виде новых выступов суши. Все сходилось. Вера Толля была настолько заразительной, что, выступая перед заседанием Академии наук с планом экспедиции, он, по словам современников, смог убедить даже самых закоренелых скептиков.
Он был человеком твердого характера, готовым отстаивать свои убеждения. Во время своей второй экспедиции в 1893 году, формальной целью которой были раскопки мамонта, он настоял на расширении программы, понимая, что научные результаты могут быть куда шире. И оказался прав: останки мамонта были незначительными, зато экспедиция привезла бесценные геологические, ботанические, зоологические и этнографические коллекции, прошла с маршрутной съемкой более 4000 километров, уточнив и исправив карты. За эту экспедицию Русское географическое общество наградило его большой серебряной медалью имени Пржевальского. Он дружил с адмиралом Макаровым, плавал на первом в мире ледоколе «Ермак», участвовал в международных конгрессах. Он не был авантюристом, он был уважаемым ученым с мировым именем. Но за всем этим стояла одна всепоглощающая страсть. «Одно сокровище севера влечет непреодолимо к себе, словно сильный магнит», — писал он в дневнике, цитируя Гете. Этим магнитом для него была Земля Санникова.
«Заря» уходит в неизвестность: хроника последней экспедиции
21 июня 1900 года мечта барона Толля начала сбываться. От набережной Невы в Санкт-Петербурге отошла небольшая китобойная шхуна «Заря». Началась Русская полярная экспедиция, организованная Академией наук специально для поисков Земли Санникова. «Достоверно то, что положено начало экспедиции, которой я так долго добивался», — с волнением записал Толль в дневнике. Команда была под стать руководителю — ученые-энтузиасты и опытные моряки. Атмосфера на борту была пронизана верой в успех. Встречу нового, 1901 года команда отметила театральным представлением. Апофеозом стал выход «Нового года» — матроса, задрапированного во флаг, с транспарантом в руках, на котором горели алые буквы: «Земля Санникова!». «Более осмысленного воплощения наших стремлений в новом году вряд ли можно было себе представить», — отметил Толль.
Однако Арктика не спешила раскрывать свои тайны. Первая зимовка прошла у берегов Таймыра. Лишь к осени 1901 года «Заря» смогла добраться до острова Котельного, где встала на вторую зимовку. Ледовая обстановка была чрезвычайно тяжелой. Пробиться к предполагаемой Земле Санникова на судне не представлялось возможным. И тогда Толль принял роковое решение. Он понял, что на корабле ему до цели не дойти. А ждать еще год он не мог или не хотел. Он решил пойти к своей мечте пешком. План был дерзким: вместе с тремя спутниками — астрономом Фридрихом Зеебергом и двумя промышленниками, якутом Николаем Дьяконовым и эвенком Василием Гороховым — он отправится на собачьих нартах и байдарках сначала на остров Беннета, а оттуда, если повезет, и на Землю Санникова. «Заря» же должна была летом, как только позволит лед, подойти к острову Беннета и забрать их.
Это был прыжок в неизвестность. Толль прекрасно понимал степень риска. Перед уходом, 5 июня 1902 года, он оставил капитану «Зари» подробнейшие инструкции, где продумал все варианты, и запечатанный пакет с надписью: «Открыть в случае гибели экспедиционного судна и возвращения без меня экипажа на материк или в случае моей смерти». В последней телеграмме жене он просил ее не беспокоиться: «Если «Заря» нас оттуда не снимет… перезимую на Беннете; нам одни птицы дадут годовой запас мясного провианта». Он был уверен в успехе. Четверо отважных людей с запасом продовольствия на два месяца ушли на север. Тонкая ниточка их следов растаяла на бескрайних снежных просторах. Никто из оставшихся на «Заре» и не подозревал, что видит их в последний раз.
Послание с края земли: разгадка на острове Беннета
Лето 1902 года оказалось для «Зари» роковым. Капитан шхуны, лейтенант Матисен, делал все возможное и невозможное, чтобы пробиться к острову Беннета. Он снова и снова бросал хрупкое судно на штурм тяжелых льдов. Но лед был непроходим. Время шло. Таяли не только надежды, но и запасы угля. Когда из трюма достали последние тонны, оказалось, что это угольная крошка, смешанная со льдом, — топливо крайне низкого качества. Его хватило бы всего на пару дней хода. К тому же истекал срок, назначенный самим Толлем — 3 сентября. Скрепя сердце, Матисен был вынужден отдать приказ поворачивать на юг. Он вскрыл пакет, оставленный Толлем. В нем было предписание, передававшее ему все права начальника экспедиции для возвращения команды на родину. «Заря» с трудом добралась до бухты Тикси, где ее уже ждал пароход «Лена». Научные коллекции и документы были перегружены, и в декабре 1902 года участники экспедиции вернулись в Петербург.
Судьба группы Толля встревожила всю научную общественность. Его друг, адмирал Макаров, готов был немедленно идти на поиски на «Ермаке», но бюрократия и недоверие к возможностям ледокола затормозили дело. В итоге был принят другой план: отправить спасательную партию под руководством лейтенанта Александра Колчака (будущего верховного правителя России), который был гидрологом в экспедиции Толля, на вельботе с оставленной в Тикси «Зари». 15 августа 1903 года вельбот вышел в море. На удивление, переход оказался легким — море было чисто ото льда. Уже 17 августа спасатели были у острова Беннета. Следы пропавшей группы нашлись почти сразу: крышка от котелка на берегу, следы костров, рубленые бревна. На мысе Эмма, в условленном месте, в груде камней нашли бутылку с тремя записками. В них Толль сообщал, что они благополучно добрались до острова и отправляются его исследовать, а документы следует искать в домике, который они построили в другом месте.
В этом домике, наполовину забитом смерзшимся снегом, и была найдена разгадка. Под грудой камней лежал ящик с кратким отчетом Толля на имя президента Академии наук. С волнением Колчак и его товарищи прочли последние строки, написанные рукой барона. В отчете Толль рассказывал об их невероятно трудном переходе на байдарках среди разломанных льдов. Он подробно описывал геологию и природу острова Беннета, который оказался совсем небольшим, около 200 квадратных километров. Здесь они нашли древние осадочные породы с пластами бурого угля и остатками хвойных растений, кости мамонтов. К их удивлению, на острове обитало стадо из 30 оленей, которое служило им пищей. «Вследствие туманов земли, откуда прилетали птицы, так же не было видно, как и во время прошлой навигации, — Земли Санникова», — с горечью отмечал барон. Отчет заканчивался словами: «Отправимся сегодня на юг. Провизии имеем на 14–20 дней. Все здоровы. Э. Толль. 26 октября — 8 ноября 1902 г.».
Безмолвие льдов: финал похода и бессмертие легенды
Последняя записка Толля все объяснила и одновременно поставила точку в его судьбе. Стало ясно, что он не остался зимовать на острове. Почему? Ведь он сам писал жене, что птиц хватит на год. Очевидно, он был настолько уверен, что «Заря» придет, что не стал делать запасов. А когда стало ясно, что помощи не будет, было уже поздно: птицы улетели, а немногочисленное стадо оленей, распуганное охотой, скорее всего, ушло с острова по льду. Оставшись с минимальным запасом провизии, Толль принял отчаянное решение: идти по льду на юг, к Новосибирским островам. 8 ноября 1902 года, в разгар полярной ночи, четыре человека ушли с острова Беннета навстречу своей судьбе.
22 ноября 1904 года специальная комиссия Академии наук вынесла свой вердикт, который звучал как реквием. В документе с холодной точностью описывались условия, в которых оказалась группа. Температура в те дни, по данным метеожурнала с Новой Сибири, колебалась от -18 до -25 градусов. Море между островами было забито высокими, труднопреодолимыми торосами. Обширные полыньи, затянутые тонким ледком и припорошенные снегом, превращались в смертельные ловушки во мраке полярной ночи. Байдарки обмерзали, весла превращались в ледяные глыбы, любая трещина во льду становилась непреодолимым препятствием. У партии не было ни сменной одежды, ни топлива для приготовления пищи и, что самое главное, для получения пресной воды из льда. «Комиссия пришла к убеждению, что всех членов партии нужно считать погибшими», — гласил сухой вывод. Премии, назначенные за их спасение или обнаружение следов, так никому и не были присуждены.
А что же Земля Санникова? Ее больше никто и никогда не видел. Поиски продолжались и в советское время, с помощью ледоколов и авиации. Тщетно. Сегодня ученые практически уверены, что Земля Санникова действительно существовала, но была не настоящим островом, а так называемым «островом-призраком». Скорее всего, это был либо гигантский айсберг, либо, что более вероятно, остров, сложенный не из скальных пород, а из ископаемого льда, перемешанного с песком и камнями. Такие образования существуют в Арктике. Под воздействием потепления и морских течений такие острова могут постепенно таять и полностью исчезать, оставляя после себя лишь легенду. Так что же, погоня барона Толля была напрасной, а его гибель — бессмысленной? Конечно, нет. Пусть он и не нашел свою землю обетованную, его экспедиция принесла огромную пользу науке. Были собраны бесценные коллекции, проведены важнейшие океанографические, метеорологические, геологические исследования, уточнены карты. Он проложил путь в этот суровый район Арктики для будущих поколений исследователей. Сам же Эдуард Васильевич Толль, блестящий ученый и отважный путешественник, стал частью великой географической легенды, символом несгибаемого духа и трагической преданности мечте. Его именем названы горы, заливы и ледники. Он не нашел остров-призрак, но сам обрел бессмертие на карте.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера