Найти в Дзене

Дурман для демона (3)

Начало тут, часть 2 Дверь в детскую с силой распахнулась, призывая войти. Пустая комната Маши встретила его застоявшейся тишиной и запахом увядших цветов на подоконнике. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь задёрнутые занавески, высветляли танцующие пылинки — единственное движение в этом застывшем мире. Он шагнул за порог — и мир сошёл с ума. Книги посыпались с полок. Карандаши заплясали в воздухе. Шторы взлетели. В центре хаоса лежал фотоальбом. Единственный неподвижный предмет. Свидетель времени. Василий протянул дрожащую руку и провёл ладонью по обложке. Альбом их счастливых лет. Подушечки пальцев обожгло. Рука дёрнулась. Буря стихла. Книги замерли в воздухе и с грохотом рухнули на пол. Занавески ещё раз надулись и повисли. Наступила гробовая тишина. Обложка раскрылась сама. Страницы задрожали. Сердце ёкнуло от нежности — вот она, его маленькая девочка. Первые шаги. День рождения. Школа. Каждый разворот — год жизни. Всё это время пролетело незаметно. Альбом захлопнулся. Раскрылся на др

Начало тут, часть 2

Дверь в детскую с силой распахнулась, призывая войти.

Пустая комната Маши встретила его застоявшейся тишиной и запахом увядших цветов на подоконнике. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь задёрнутые занавески, высветляли танцующие пылинки — единственное движение в этом застывшем мире.

Он шагнул за порог — и мир сошёл с ума.

Рисунок: нейросеть
Рисунок: нейросеть

Книги посыпались с полок. Карандаши заплясали в воздухе. Шторы взлетели.

В центре хаоса лежал фотоальбом. Единственный неподвижный предмет. Свидетель времени. Василий протянул дрожащую руку и провёл ладонью по обложке. Альбом их счастливых лет.

Подушечки пальцев обожгло. Рука дёрнулась.

Буря стихла. Книги замерли в воздухе и с грохотом рухнули на пол. Занавески ещё раз надулись и повисли. Наступила гробовая тишина.

Обложка раскрылась сама. Страницы задрожали. Сердце ёкнуло от нежности — вот она, его маленькая девочка. Первые шаги. День рождения. Школа. Каждый разворот — год жизни.

Всё это время пролетело незаметно.

Альбом захлопнулся. Раскрылся на другой странице. Там в зимних сугробах кто-то запечатлел Машу с парнишкой у школы: сияющую от первой любви. Ревность Василия, занудство и контроль тогда быстро убили эту радость.

И вновь альбом захлопнулся. На следующей странице появился лист с несколькими маленькими фотографиями для документов. Дочь готовилась поступать в Москву. Но… «Не судьба, доченька. Твоё место рядом с папой»…

Альбом сам перелистывал, показывая хронологию «заботливого» разрушения каждой мечты. Каждый украденный шанс на счастье. Каждую разбитую надежду.

— Довольно! — Василий попытался захлопнуть его.

Страницы вырвались из переплёта и птицами взмыли к потолку. Фотографии кружились в воздухе, складываясь в картины его вины. На каждой из них Маша становилась всё более одинокой и зависимой.

А потом в вихре появились новые снимки. Те, что существовали только в его кошмарах.

Маша и Артём— умиротворённые, с блаженными лицами. Взгляды затуманены. За их спинами клеймом проклятия мельтешила вывеска «Тысяча снов»: отражение в луже, тень на стене, размытое пятно в углу кадра. Некий знак, метка, связывающая все кадры невидимой паутиной.

Вглядываясь в хронологию снимков, Василий с ужасом замечал перемены: от живых лиц — к маскам блаженства. Дочь растворялась на глазах. Кожа приобретала фарфоровую прозрачность, а в глазах вместо огня плескалась пустая мечтательность.

Фотографии падали, кружились, мелькали. На полу проступали последние, самые страшные кадры: молодые люди превратились в полупрозрачные тени, растворяющиеся в золотистом мареве кофейни.

Василий утёр лицо. Правда обрушилась невыносимой тяжестью: дочь искала не любви — она искала спасения от него самого. От его удушающих объятий, бесконечных звонков, ревнивого контроля. Артём был лишь попутчиком в бегстве. Две потерянные души нашли утешение в забвении. А Герман подавал им иллюзию счастья в белых чашках, взамен высасывая их жизнь.

А вот и сам хозяин показался на заднем плане за стойкой. Его силуэт был размыт — осанка угадывалась по изгибу плеч, но улыбка... Его улыбка казалась единственным чётким пятном, сохранившим фокус. С каждой новой фотографией она становилась всё отчётливее, всё кровожадней — единственное резкое пятно среди тающих лиц, единственная реальность в мире исчезающих душ.

Альбом с глухим стуком упал к его ногам, оказавшись пустым.

Неожиданно Василий увидел себя на фотографии — отражение в витрине кофейни: искажённое яростью лицо человека с канистрой бензина в руках. Канистра в руках расплывалась, принимая новую форму. Изящная турка. Золотистый пар вместо бензиновых испарений. Лицо в отражении менялось: черты заострялись, глаза горели, рот кривился в ухмылке Германа.

А за стеклом силуэт Маши протягивал руки не в мольбе о спасении — в благодарности за последнюю чашку дурмана.

Сердце кольнуло. Отцовское сознание переключилось: Машенька, его ненаглядная девочка, всё это время была там, она не пропала. Если бы он поджёг кофейню...

Василия передёрнуло от понимания того, что могло произойти ночью. Холодный пот прошиб спину.

Он рванулся к выходу.

-2

Хотите познакомиться со мной ближе, заглянуть в будущее чуть вперёд и поднять настроение с самого утра - присоединяйтесь в мой ТГ-канал. Здесь я каждый день - настраиваю на позитив раскладами Таро, гороскопами с подборками юмористических роликов и, конечно же, рассказываю о себе.

Продолжение рассказа "Дурман для демона" - читайте тут