повесть-эссе
"Спецблокада (откровения заключённого)"
Окончание:
Глава 14
Раз в неделю створка кормушки с лязгом распахивалась (а там вообще всё сопровождалось лязгом и скрежетом), и сухой, предупредительный голос отчеканивал: “Книги на обмен!”. Иногда голос был другой - вальяжный и грубый: “Книжки давайте!”. Кто из обладателей этих голосов более предпочтителен для заключённого? Первый? Отнюдь. Он, правильный и бескомпромиссный, долго копаться в книгах не даст - выложит, что попало, и захлопнет кормяк перед носом. А вот со вторым - хамом и раздолбаем, проще: его можно задержать подольше, устроив добродушную перебранку, приболтать и прикатать на мелкую скачуху, а главное - без нервов, спокойно выбрать себе книги на ближайшую неделю.
В этом “королевстве кривых зеркал” всё устроено иррационально, не так, как в обычной, нормальной жизни. Отвратительный на вид жлоб может проявить чудеса бескорыстия и гуманности. А приветливый и обаятельный молодой человек порой напакостит так, что…
К этому трудно привыкнуть, но со временем удаётся выработать в себе непрерывную подотчётность и осмысленность всех своих действий и слов - неусыпный самоконтроль. Соответственно, постоянно быть на фоксе - держать ухо востро. Иначе долго не протянуть. Но такая нагрузка - жизнь в условиях перманентного напряжения, не каждому по плечу. У людей со слабой, неустойчивой психикой появляются неврозы, мнительность, необоснованная подозрительность и прочее.
Руководствуясь собственным опытом, со всей уверенностью могу сказать, что лучшее средство на время выйти за пределы кошмарной реальности, дать себе отдышку - это книги.
Конечно, всяк по своему переживает тяжелые жизненные испытания, к каковым, бесспорно, относится и тюрьма. Кто-то просто закрывал глаза и грезил о чём-то своём. Кто-то подолгу молился. Я же фанатично вгрызался в чтение. Всем своим существом уносился в другие миры. И эти отдельные реальности, созданные писателями разных эпох, стали настоящим спасением.
Говорят, что в ближайшем будущем электронный формат полностью заменит бумажные носители, в том числе и печатные книги. Могу сказать на это только одно: пока живы действующая пенитенциарная система вкупе с той формой правосудия, какую мы имеем сейчас - бумажные книги будут ещё очень долго востребованы. В тюрьме начинают читать даже те, кто со школы не держал в руках книжек…
Довольствоваться приходилось тем, что нам приносили шныри, сопровождаемые продольными инспекторами. Привередничать было и бессмысленно, и глупо. Некоторые книги приходилось перечитывать два-три раза в течение года и удивляться порой, насколько меняется восприятие написанного при повторном прочтении, сколько при этом открывается нового.
Однако, и здесь не обошлось без сюрпризов. Так, например, однажды я с удивлением обнаружил в стопке книг, небрежно брошенной шнырём в кормушку, первое и, если не ошибаюсь, единственное советское издание “Хоббита”. Раньше я слышал об этой книге, но увидеть и почитать её довелось только там, на спецблоке “третьяка”. Читал скрупулёзно, стараясь уловить все особенности перевода и редакции, как сказки для советских детей. Особенно позабавили иллюстрации, на которых изображения персонажей разительно отличались от нынешних общепринятых представлений: там эльфы, хоббиты и гномы выглядели не менее безобразными, чем орки и тролли - издержки своеобразного, осторожного восприятия Толкиена в социалистическую эпоху.
А каково было раскрыть самодельную обложку из картона и старых обоев и увидеть издание редакции журнала “Русская старина” аж от 1884 года: исторические очерки М.И. Семевского “Царица Катерина Алексеевна”, “Анна и Виллимъ Монсъ”! Да ещё с гравюрами экспедиции заготовления государственных бумаг и, кстати, с пометками “Дозволено цензурою. С-Петербург, 28 ноябре 1884 г.”.
Как? Какими путями, каким чудом редкие, уникальные книги проникли в стены этого каменного мешка? Диво, да и только…
Или вот пример: в кипу затесалась среди прочих неприметная, но качественно изданная брошюра советских времён. Очерки и эссе с неприкрытым пропагандистским уклоном: как хорошо в Советском Союзе, и как плохо за бугром. Автор: Джеймс Паттерсон. Это сын известного чернокожего коммуниста Ллойда Паттерсона, сбежавшего из США в СССР в 1930-е годы, обласканный Сталиным и устроенный в качестве диктора радио Коминтерна. Сам автор брошюры, Паттерсон-младший, стал знаменит на весь Союз ещё будучи совсем крошечным: он сыграл роль маленького негритёнка в известной кинокартине Г. Александрова “Цирк”, полюбившейся не только народу, но и самому грозному вождю. Впоследствии он стал журналистом и писателем, много ездил по стране с выступлениями и лекциями, в основном о проблеме расизма в капстранах.
На фотографии из книги Г. В. Александрова "Кино и эпоха" (1983 г.): звезда советского кинематографа - Любовь Орлова с маленьким Джимми Паттерсоном на руках.
Чем же эта брошюра так меня заинтересовала? Да тем, что на её обложке стояла объёмистая дарственная надпись с автографом самого Джеймса Паттерсона! Видимо, в одну из своих командировок он презентовал кому-то свою книжицу, и она, пройдя путь, начиная от собственных рук Джеймса Ллойдовича, через цепочку неведомых обладателей забрела, наконец, в спецблок саратовской тюрьмы. Удивительно…
Читатель, которому была подарена книга, да и сам автор её - все давно забыты, а обстоятельства канули в небытие. Но книга, тем не менее, прожила свою собственную жизнь и, как бы то ни было, верно прослужила своему высокому предназначению.
Это наводит на мысль, что книги, как и люди, имеют свою собственную судьбу.
Как тонущий за спасательный круг, жадно впивался я в произведения Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова, Булгакова и многих других писателей, открывая для себя новые имена, вспоминая забытые. Находил в них временное, но надёжное убежище от день и ночь преследующей меня горькой действительности.
Именно там, в изоляции, я в полной мере смог оценить подлинную ценность и значение писательского труда и писательского таланта. Книги помогли выжить в этой преисподней, учили мудрости, поддерживали дух в борьбе за жизнь и свободу…
* * *
…Как всё это было давно, но при этом насколько свежи в памяти воспоминания, от которых, увы, при всём желании не удастся избавиться уже никогда.
Опыт суровых испытаний породил во мне устойчивое убеждение, что главное назначение литературы и главная задача писателя - это духовная поддержка читателей. А средства могут быть любыми: эстетическими, нравственно-этическими, познавательными и какими угодно. Выбор за автором. Главное, чтобы писатель, как художник, оставил после себя не лубочную, китчевую мазню, а хотя бы одно единственное полотно!
Тогда никакой режим особой изоляции, никакие глухие заборы, стены и решётки, никакая спецблокада не смогут противостоять силе и духу настоящих творцов, открывающих мир своих произведений ради спасения страждущих…
2013, 2023-2025 г.г.
Тюремные и лагерные истории в сборнике рассказов "СПЕЦБЛОКАДА" (печатная книга):
Публикации по теме: