Фрагмент из романа "Субцивилизация" (глава 23 "Контора")
А что, собственно, контора, мусора, вертухаи?
Если быть объективным и рассудить непредвзято, то придётся констатировать, что это такие же люди, только в форме. Всяк со своими достоинствами, слабостями, недостатками, плюсами и минусами, грехами и пороками. Ничто человеческое, как говорится, не чуждо. Что и всюду: благородство соседствует с амбициозностью и тщеславием, а добродетельность автономно уживается рядом с подлостью, трусостью, ленью, жадностью и ханжеством.
В основном, это самые обычные мужики. Разные по характеру, но близкие по сути: люди, как люди. Среди них немало принципиальных и бескомпромиссных служак - суровых мужчин, которых хоть сейчас на передовую - мужества, верности долгу и присяге у них достанет. Убеждённость их простирается на всё: беспредела они не стерпят и совесть свою пачкать не станут, до низких поступков себя не уронят.
Приходит служить в контору и молодёжь. После армии, не испорченные ещё, не искушённые. Не смогли найти места в том, цивилизованном мире. Нет в провинциальной глубинке простора для молодого потенциала, нет для них в избытке достойных рабочих мест. А здесь хоть какая-то стабильность. Хоть какие-то перспективы устроить свою жизнь. Ясное дело - не по зову сердца. Нужда заставляет, родные советуют: иди, мол, хоть сыт будешь да пенсию выслужишь льготную, а там, дальше, занимайся, чем хочешь.
Не все, понятно, до пенсии выдерживают. Обжигаются - уходят. Такая специфическая служба во многом ограничивает полноценную личную жизнь: ночные дежурства, «тревоги», нервы, стрессы, груз ответственности. А то и зэки сгубят: погорит на панибратстве сотрудник - на шею сядут, умаслят, совратят посулами и деньгами, уговорят в зону запрет пронести (телефон мобильный или наркоту). И всё! Приплыл, голубчик. Не отвертится - будет жить между молотом и наковальней, пока не попадётся. Хорошо, если просто уволят. А то и самого посадят...
Есть, конечно, как и везде, подлецы, мздоимцы и взяточники. А уж каких крохоборов без стыда и совести тут можно встретить!
Помню, как в СИЗО мусора, шмоная хаты, изымали пластиковые контейнеры и выбрасывали на продол. Потом их собирали шныри, мыли и отдавали другим мусорам в пункт приёма посылок и передач. Те, в свою очередь, в добровольно-принудительном порядке продавали эти контейнеры по десять рублей наличными родственникам арестантов - приехавшим издалека матерям и жёнам, на последние гроши собравшим передачку, якобы для того, чтобы перелить и переложить продукты, иначе не примут. И те платили. А куда деваться? По восемь часов в очереди, с ночи занимали. Не заплатишь – изрежут, искромсают, изомнут, перемешают все продукты. Вот где эталон неприкрытого бесчеловечного хамства, приправленного полной уверенностью в безнаказанности.
А уж из передачек-то вертухаи во все времена безбожно крали и крадут. Да, наверное, и впредь будут красть. Уж это-то не секрет: читали об этом и у Дюма, и у Гюго, и у Пикуля, и у всех, кто даже бочком коснулся, описывая тюремные ужасы.
Лет тридцать назад, в пору молодости, один мой знакомый, а в то время – близкий друг, после службы в армии устроился инспектором в СИЗО. Через год его, правда, выгнали, и поделом. Так он однажды мне рассказал, что они, то есть дежурная смена, дербанят арестантские передачки – крадут из них продукты и потом их там едят.
Я, помню, так был шокирован этим, так разочарован поступками друга, что резко осудил его, отчитал, мол, нельзя этого делать, это же низко, подло, так опускать себя - последнее дело... Он, видимо, понимая сам, что поступает не очень красиво, пытался оправдаться тем, что так все делают, там так заведено. Мои доводы, типа: а если там все начнут вешаться или в ж... ....ся, значит, и ты будешь? - только обозлили его. Наконец, он выпалил нечто вроде: там сидят всякие мрази и твари, нечего их жалеть.
Тогда я принялся втолковывать, что эти продукты политы материнскими слезами, они несут особую энергетику, и ему это не только морально губительно, но и физически. В общем, друг друга не поняли, базар замяли, но меж нами уже тогда пробежал первый основательный холодок.
Наверное, я всё-таки дурак. Потому что со своим морализмом мотал немалый срок, и у меня всё плохо. А у бывшего друга детства, наоборот, всё хорошо, несмотря на его нечистоплотные повадки. Ныне он пребывает в наградах и почестях. Вышел на солидную заслуженную пенсию с должности старшего оперуполномоченного районного уголовного розыска, куда его в своё время охотно приняли после того, как выперли из СИЗО...
«Всякая блоха не плоха – все чёрненькие, и все прыгают», - цитирую по памяти горьковского Луку. Есть у нас и те, кто сознательно или на подсознательных установках, томимый жаждой властвовать над беззащитными собратьями, ступил на стезю тюремщика. Эти, прямо скажем, садисты с комплексом Наполеона, и есть главное зло субцивилизации, хуже самого отмороженного зэка. Тот, по крайней мере, уже сидит, наказан и обречён на искупительные жертвы. А эти...
Эти не чета подлецам, крысящим из передачек. По сравнению с ними те – неразумные младенцы, а их негодные повадки – просто дурость. Эти умны, расчётливы и готовы продать душу дьяволу за очередной виток в карьере. Они, словно ядовитые змеи, тишком ползут к вершине власти, жаля и отравляя всё живое на своём пути. Вожделея, упиваясь своим превосходством, бывшие тщедушные, отстающие от сверстников, шпиняемые, затюканные, плюгавые, закомплексованные изгои – объекты насмешек, обделённые интересом со стороны женского пола, теперь мстят всему окружающему миру. Мстят и гадят по мелочи, тайно злорадствуя. Мстят по-крупному, злорадствуя явно. И никак не насытятся. Люто ненавидят они этот прекрасный, наполненный гармонией мир и самою жизнь, разрушая их, не ведая иной для себя радости и не зная иного счастья, кроме низменной своей мести. В течение всей своей жалкой жизнёнки они гиперкомпенсируют собственную неполноценность, пока, наконец, не издохнут, не захлебнутся ядовитой, злобной слюной.
История знает много примеров этой презренной породы гуманоидов. И я не стану пачкать страницы своего канала известными примерами – в нём и без того много грязи, так довольно с неё...
Положа руку на сердце, признаю, что тех, кто приходит в тюремное ведомство ради удовлетворения потребности отравлять жизнь другим, к счастью, всё-таки немного. Точнее, приходить-то они приходят, но по большей части ненадолго – их просто давят, как вонючих клопов, в том числе и свои. Самые коварные, кто похитрее, конечно, выживают, но таких единицы.
А вообще, грех жаловаться, контора, дальше - больше, в последнее время преимущественно пополняется ушлыми, но незлобными, а чаще добродушными раздолбаями. Даст Бог, и дальше так будет.
В завершении публикации, помяну-ка я одного сотрудника одного из СИЗО – страстного коллекционера. Ныне он, наверное, уже на пенсии. Хобби у него было своеобразное: литературоведение тюремного жанра... Собирал он коллекцию художественной литературы, публицистику, короче, все печатные издания по данной теме. Но это не всё. Скрывая свою профессию, много лет он был завсегдатаем крупных электронных библиотек, книжных соцсетей и букинистических сайтов, активно общался там и даже участвовал в спорах и дебатах, выказывая не просто начитанность, но и знания в области филологии и теории литературы.
Ещё раз повторю: субцивилизация полна сюрпризов и неожиданностей, но не только скверных.
В этой связи есть у меня одно тайное желание: вот бы моя книжка попала в руки сего вертухая - "литературоведа"! Да понаблюдать бы тайком за выражением его лица при прочтении этих строк: как недовольно нахмуренные брови будут удивлённо подниматься вверх, как следом оживится скупая мимика, и скептически сжатые губы расплывутся, наконец, в улыбке – открытой, доброй и искренней…
#книги_о_тюрьме #тюремные_истории #тюремная проза #лагерная проза #тюрьма #зона #сидевшие_писатели #тюремная_литература