(основано на реальной истории)
Ариша складывала вещи в сумку, когда Владимир вошёл на кухню с чашкой кофе. Он сел за стол, не глядя на неё, и принялся листать телефон.
— Значит, всё-таки уходишь, — сказал он, не поднимая глаз.
— А ты думал, я блефую? — Ариша не оборачивалась, продолжая укладывать Никандровы футболки. — Пять лет терпела, хватит.
— Терпела что? — Владимир хмыкнул. — Крышу над головой? Еду на столе? Или то, что тебе не приходилось работать?
— Не приходилось работать? — Ариша резко повернулась. — А кто сидел с твоим сыном, пока ты карьеру делал? Кто стирал, готовил, убирал за всеми?
— Мамой быть — не профессия, Ариш. А профессии у тебя так и не появилось.
Никандр играл на полу с машинками, изредка поглядывая на родителей. Трёхлетний мальчик не понимал слов, но чувствовал напряжение.
— Хорошо, — Ариша застегнула сумку. — Поговорим о профессиях, и поговорим о деньгах. О тех пятиста тысячах, что моя мама дала на ремонт этой квартиры.
— Каких пятиста тысячах? — Владимир наконец поднял глаза. В них мелькнуло что-то настороженное.
— Не прикидывайся дураком. Помнишь, как мы въехали к твоей маме? Стены облезлые, сантехника советская, проводка дедовская. И помнишь, кто дал деньги на ремонт?
— Ремонт делался для общего блага...
— Для чьего общего? — Ариша села напротив мужа. — Квартира на твою маму оформлена, ты её наследник, а деньги моей мамы. Как это называется?
— Называется семейный быт, — Владимир отпил кофе. — Или ты думала, что я тебе расписку выдам?
— Думала, что мы семья. Дура была.
Никандр подбежал к маме, протянул машинку:
— Мама, это тебе. Красивая.
— Спасибо, солнышко, — Ариша обняла сына. — Очень красивая.
— Слушай, — Владимир поставил чашку. — Не устраивай истерик при ребёнке. Хочешь уйти — иди. Никто не держит.
— А Никандр?
— Никандр останется со мной. У меня есть жильё, стабильный доход, бабушка рядом. А у тебя что? Комната в коммуналке, которую мама снимает?
— У меня есть любовь к сыну.
— Любви в магазине не купишь, — Владимир встал. — Думай головой, а не сердцем.
Пять лет назад всё было по-другому. Ариша работала администратором в салоне красоты, Владимир только начинал карьеру в строительной компании. Встретились на дне рождения общей знакомой.
— Слушай, а ты не хочешь переехать ко мне? — спросил он через месяц знакомства. — Снимать отдельно дорого, а у мамы квартира большая.
— К маме? — Ариша засомневалась.
— Ну да. Она нормальная, не вредная. И потом, это временно. Поднакопим денег, купим своё.
Нина Петровна действительно показалась приятной женщиной. Педагог на пенсии, интеллигентная, воспитанная.
— Конечно, детки, живите, — сказала она. — Только вот беда — ремонт давно не делался. Совсем всё обветшало.
— А сколько примерно нужно? — спросила Ариша.
— Ну, если по-человечески, да по-хорошему, то тысяч пятьсот. Но где ж их взять-то...
Ариша позвонила маме в тот же день:
— Мам, помоги нам. Мы с Володей жить будем, но там ремонт нужен.
— Доча, — мама вздохнула, — последние накопления. Но если счастье твоё, то давай.
Ремонт делали полгода. Ариша выбирала обои, плитку, мебель. Владимир контролировал рабочих. Нина Петровна нахваливала будущую невестку:
— Какая хозяйственная девочка! Какой вкус! Володя, тебе повезло.
Свадьбу играли скромно — деньги кончились на ремонте. Потом родился Никандр. Ариша ушла в декрет и больше на работу не вернулась.
— Зачем тебе работать? — говорил Владимир. — Мама с ребёнком посидит, если что. А так лучше — домашний уют, горячий ужин.
Постепенно Ариша поняла, что стала частью мебели. Красивой, полезной, но мебелью.
Через час после завтрака пришла Нина Петровна. За ней — Олег, брат Владимира. Ариша поняла — семейный совет.
— Садись, Ариш, — Нина Петровна указала на стул. — Поговорить надо.
— О чём говорить-то? — Ариша взяла Никандра на руки. — Всё ясно.
— Не всё, — вмешался Олег. — Есть вопросы по имуществу.
— Каким имуществам? — удивилась Ариша. — У меня три сумки вещей, больше ничего нет.
— Вот именно, — кивнула Нина Петровна. — И правильно. Квартира моя, я хозяйка. Володя прописан с детства, Никандрик тоже прописан. А ты — как гостья была, так и остаёшься.
— Гостья? — Ариша почувствовала, как горло сдавливает. — Пять лет гостья?
— А кем же ещё? — Олег развалился в кресле. — Документы на квартиру есть у мамы. Ты ни копейки в её покупку не вложила.
— Зато в ремонт вложила!
— Какое вложила? — Нина Петровна искренне удивилась. — А, ты про мамины деньги? Так это же было... как бы это сказать... платой.
— Платой за что?
— За проживание, — спокойно ответил Владимир. — Ты думала, жить тут бесплатно будешь?
— Мы были женаты! Я родила твоего сына!
— И что? — Олег усмехнулся. — Штамп в паспорте автоматически делает тебя собственницей? Не смеши.
— Володя, — Ариша повернулась к мужу. — Ты же не можешь так говорить? Мы же любили друг друга!
— Любовь любовью, а документы документами, — Владимир пожал плечами. — Я тебя не обманывал. Не обещал дарить квартиру.
— Но мама дала деньги на наш общий дом!
— Нет, — Нина Петровна покачала головой. — Не на общий. На мой дом, где вы жили. Это разные вещи, деточка.
Никандр заплакал — видимо, почувствовал мамино напряжение. Ариша прижала его к себе.
— Мамочка, что случилось? — спросил мальчик.
— Ничего, солнышко. Всё хорошо.
— Да, — кивнул Олег. — Всё хорошо. Тётя Ариша просто уезжает. А ты остаёшься с папой и бабушкой.
— Вы все спятили? — Ариша встала. — Это же ребёнок! Мой ребёнок!
— Наш, — поправил Владимир. — И он останется в нормальных условиях. У него будет свой дом, свая комната, детский сад рядом. А не скитания по углам с истеричной тёткой.
— Я не истеричка!
— А кто тогда? — Олег хмыкнул. — Пять лет прожила как сыр в масле, а теперь возмущаешься. Что не устраивало-то? Чего кричишь?
— Меня не устраивало то, что я не жена, а прислуга!
— Хорошую прислугу ценят, — заметила Нина Петровна. — А тебя никто не ценил?
***
Ариша заперлась в ванной и набрала мамин номер.
— Мам, они говорят, что те пятьсот тысяч — это плата за проживание.
— Как плата? — не поняла мама. — Но ведь вы семья были...
— Оказывается, нет. Оказывается, я жила как квартирантка. И деньги наши — это типа аренда за пять лет.
— Господи... А как же ремонт? Ведь квартира теперь в два раза дороже стоит!
— А это их не волнует. Мам, что мне делать?
Молчание. Потом тихий вздох:
— Доча, а что можно сделать? Документов никаких у нас нет. Владимир расписки не давал. Свидетели есть, что деньги твои были, но кто поверит? Скажут — семейные расходы.
— Мам, а Никандра они забирают.
— Как забирают?
— Говорят, у них жильё есть, а у меня нет. У них бабушка, детский сад, а у меня что? Комната в коммуналке за двадцать тысяч.
— Доча, — мама заплакала. — Доченька моя... А может, не уходи? Может, потерпи ещё? Ради внука?
— Мам, я больше не могу. Они меня как вещь воспринимают. Полезную вещь, но вещь.
— А может, подать в суд?
— На что подавать? На то, что муж меня не любит? На то, что деньги дала добровольно? Мам, закон на их стороне.
После разговора Ариша долго сидела на краю ванны. Никандр стучал в дверь:
— Мама, открой! Мама, ты где?
— Иду, солнышко.
Она открыла дверь. Сын обнял её за ноги:
— Мама, а ты правда уедешь?
— Я... — Ариша присела рядом с ним. — А ты хочешь, чтобы я уехала?
— Нет! — Никандр прижался к ней. — Я хочу с тобой!
— А папа говорит, что у мамы нет хорошего дома. Что тебе будет плохо со мной.
— А мне хорошо с тобой, — серьёзно сказал мальчик. — Ты добрая и красивая.
Ариша чуть не расплакалась.
— Мама, — Никандр погладил её по лицу. — А давай мы построим свой дом? Красивый-красивый?
— Обязательно построим, — пообещала Ариша. — Когда ты вырастешь, мы построим самый красивый дом на свете.
К вечеру вещи были собраны. Три сумки — вот и всё, что осталось от пяти лет жизни.
Владимир стоял у окна на лоджии, куря. Нина Петровна возилась на кухне. Олег уехал.
— Странно получается, — сказал Владимир, не оборачиваясь. — Пять лет вместе, а в итоге — три сумки.
— А ты что ожидал? — Ариша застегнула последнюю сумку. — Вывезти холодильник? Диван?
— Ну, мебель понятно. А вот посуда, техника... Ведь не всё же моё было.
— А что моё? Блендер за три тысячи? Или ты про чайник за полторы?
— Не знаю. Ты лучше знаешь, что покупала.
— Я, Володя, вообще ничего не покупала. У меня денег не было. Помнишь? Я не работала. Ты содержал.
— Значит, всё моё.
— Значит, всё твоё, — согласилась Ариша.
Никандр сидел на диване с планшетом. Ариша подошла к нему:
— Никандрик, мама уезжает.
— А я? — мальчик поднял глаза.
— А ты остаёшься с папой. Но мама будет приезжать к тебе. Каждую неделю.
— А почему нельзя всем вместе?
— Потому что взрослые иногда ссорятся. И им лучше жить отдельно.
— А потом помирятся?
Ариша посмотрела на Владимира. Тот продолжал курить у окна.
— Не знаю, солнышко. Может быть.
— А я буду тебя ждать?
— Конечно. И я буду тебя ждать.
Ариша поцеловала сына и взяла сумки. У двери остановилась:
— Володя, а зачем ты на мне женился?
Он повернулся:
— А зачем ты за меня выходила?
— По любви.
— Ну вот. А я — по расчёту. Мне нужна была хозяйка, няня для будущих детей, украшение. И я получил всё, что хотел.
— А я — нет.
— А ты чего хотела?
— Семью.
— И получила. На пять лет.
— Получается, я покупала у вас семью? За сто тысяч в год?
— Получается, арендовала, — Владимир затушил сигарету. — Аренда кончилась.
Ариша открыла дверь:
— А ключи?
— Какие ключи?
— От квартиры. Верну.
— Оставь себе. На память.
— На память о чём?
В ответ была только тишина. Ариша с шумом захлопнула дверь и побежала по лестнице.
***
Съёмная комната оказалась крошечной. Диван, стол, шкаф — и всё. Но впервые за пять лет Ариша почувствовала себя дома.
Она сидела у окна с чашкой чая и думала. О том, сколько стоит доверие. О том, что любовь не всегда взаимна. О том, что семья — это не штамп в паспорте.
Завтра надо искать работу. Потом — побольше комнату. Потом — бороться за право на сына.
Но сегодня — просто сидеть у окна и не оправдываться ни перед кем.
На телефон пришло сообщение от мамы: "Доча, как дела? Держись. Всё будет хорошо."
Ариша улыбнулась. Да, будет. Не сразу, не просто, но будет.
А пока она свободна. И это тоже что-то стоит.
В кармане звякнули ключи от чужой квартиры. Завтра выбросит. Или лучше — отнесёт Владимиру. Пусть помнит, что доверчивость — это всё-таки добродетель.
Просто дорогая.