Рита застыла, словно статуя, в центре комнаты.
Мысли её метались, она хотела обязательно что-то придумать и найти выход, ведь он наверняка есть.
Обычно такой спокойный и рассудительный, папка в последнее время словно совсем потерял голову. Он ведь всегда был такой родной и любящий, а теперь связался с этой Галиной.
Рите от этого грустно и тревожно, отец так изменился. А Галина, с её лживой и напускной ласковостью и хищным блеском в глазах, казалась Рите просто воплощением зла.
И Рита не знала, как же ей быть, как переубедить отца, как защитить свой дом от этой чужой женщины, которая ей ужас как не нравилась!
Вся в мыслях, Рита даже вздрогнула, когда дверь резко распахнулась, и вдруг на пороге появилась бабушка Тоня.
Её появление было внезапным, и громогласным,
- Загостилась я чтой-то у Лидуси своей, а свой дом совсем забросила, ну, чего вы тут наворотили? - спросила Антонина Егоровна, окинула комнату строгим взглядом, и тут же принялась за своё обычное ворчание - полотенца не стираны, щи жидкие, пол плохо подметен, да и в доме плохо печка протоплена со всех углов дует.
Рита даже не знала, что и сказать, да ведь это же все неправда! Она ведь изо всех сил старалась дом содержать в порядке.
Любимец бабушки Тони Мишаня сначала радостно бросился к ней на руки, да и Даша, увидев, что бабушка выздоровела и вернулась, тоже обрадовалась. Но увидев, что баба сердитая, Мишаня, вдруг громко и басовито заревел, испуганно глядя на неё.
Даша тоже попятилась, прижимаясь к Рите.
Бабушка Тоня же только больше рассердилась,
- Вот ты, Ритка, какая значит злопамятная? Подговорила уже всех, чтобы бабку не принимали, ах ты Лилькино о т родье, недаром ты на неё похожая! Да ещё и отца взялась хаять, что ж ты хочешь мужика молодого совсем извести, чтобы он тут, как баба, только за дитями и ходил, подтирал, стирал, да кашеварил? Не бывать этому, Рита, я ведь потому и вернулась, чтобы не дать тебе отца баламутить. Ему ещё жить и жить, молодой, ему жена нужна. Отец ведь не сегодня-завтра хотел в дом Галину привести, да боится тебя, малолетнюю, да мается, не решится никак супротив любимой дочки пойти. Вот я и хочу принять Галину дома по нормальному, да благословить их. А ежели тебе чего не нравится, так я тебе уже говорила - езжай к своей бабке городской. Да и Дашку с собой бери, если тоже кочевряжиться станет. Ишь как хитра городская ваша бабка, и носа к нам не сует, не хочет помогать! - ворча, приговаривала Антонина Егоровна не давая Рите даже ничего возразить.
Рита же была в ужасе от всего, что ей бабушка говорила.
Слова бабушки Тони были как приговор, оказывается, всё уже почти решено. Галина вот-вот появится в их доме и с этим уже ничего не поделаешь.
Рита так старательно пыталась защитить их дом от чужих, а он рушился на глазах.
В её голове проносились какие-то обрывки фраз и картинки, где Галина хозяйничает в их доме, где отец смотрит на неё с той самой новой теплотой, а она, Рита, будет совсем чужой в собственном доме и мама будет забыта...
Весь вечер Рита с тревогой смотрела на дверь, но отец так и не появился.
Баба Тоня теперь и на него сердилась, что взяла на себя такую обузу, хоть сама ещё слаба после болезни.
Но когда Мишаня заплакал и без отца никак спать не хотел ложиться, Антонина Егоровна размякла, расчувствовалась. Нагрела внуку теплого сладкого молока, напоила его, и Даше, что рядом крутилась, тоже дала остатки, сунула им по ломтю мягкого хлеба, и младшие внуки уснули.
Рите же не спалось.
Она даже пыталась мысленно смириться, может, и правда Мишане и Дашке лучше станет? Ведь Галина вроде не злая, будет их растить, и папке она, видно, сильно нравится. А уж тогда она, Ритка, перетерпит, недолго осталось, и одна уедет учиться к бабушке в город, та ведь звала её.
Хотя, и там будет, конечно, не сладко.
Городская бабушка их не любила, считала, что мама зря за отца вышла и этим себя сгубила. Она же не деревенская, не из тех, что кровь с молоком и рожают легко. А Мишаню так вообще городская бабушка напрямую виновным считает, ведь из-за него мама не выжила, когда его рожала...
Сон совсем не шел к Рите и она всё подумала про отца.
Видно, сильно его к себе Галина эта притянула, раз он вот так, ночами их бросает, не говоря ни слова. Прошлые разы хоть метель была, а потом отец стал звонить ей, говорил, что в Большом заночует, прямо не называя, у кого, хотя она и понимала, что у Галины. Но на этот раз странно вышло - звонка от него не было, а когда Рита отца набрала, то он был недоступен. И хоть связь у них и бывает плохая, но что-то было Рите тревожно за отца, какое-то плохое предчувствие...
Уснула она лишь под утро, но почти тут же проснулась от крика бабушки Тони,
- Убил-и-и-и-и, уби-л-и сыночка моего Пашку-у-у-у! Ритка, вставай, папку убил-и-и!
Рита даже подскочила на кровати от её истошного крика. Как убили?
Проснувшись, с перепугу опять заплакал Мишаня, а Дашка обняла братика и притихла, в глазах её был страх.
- Что стоишь, Ритка? Одевайся и с соседом Лексеем в район езжай, папку вашего говорят в район повезли, вроде живой пока, хотя довезут ли, не знают...
Рита мигом собралась и помчалась к соседям.
Дядя Лёша уже завёл свою "Буханку", он по делам в район ездит.
- Садись живо, - сказал он, и Рита поняла, что все уже знают, что с её отцом случилось.
Они тряслись по ухабам, а у Риты от страха за отца зуб на зуб не попадал. Но потом она решилась,
- Дядь Лёша, а что с папкой, расскажи?
Тот недовольно помусолил цигарку, думая, как ей сказать. Смотрел он на Риту с жалостью, и она взмолилась,
- Дядя Лёша, говори, как есть!
- Да-а-а, что говорить, всё равно узнаешь, Галину папка твой с Митяем застукал. Ну, и ведомо дело, слово за слово, да без драки не обошлось, а дом то Галькин, сама знаешь, прямо за церковью, где откос крутой. Ну и столкнул в драке Митяй папку вашего с того откоса на самые камни. Разбился он, еле его вытащили оттуда, не знаю, довезли ли живым до райцентра...
Всю остальную дорогу Рита молчала, не зная, что и ждать ей теперь...