1.
Вот ведь напасть, нежданно-негаданно так резко захолодало после проливных дождей, что избу папа еле протопил.
Лето было дождливое, дрова толком не просохли, а газ им всё никак не проведут.
Деревня их стоит за рекой, да всего то на десять домов. Наверху на горе село Большое. Там и газ есть, и магазин, и школа, а у них в Мальцево, за речушкой, тишь, да благодать, даже на простой машине к ним не проехать, только на внедорожнике...
Мамочка, когда из города сюда замуж за отца вышла, всё восхищалась - ну прямо затерянный мир, Паша! Помотри какая красота, глаз радуется. В городе домА и пыль, а тут воздух сладкий, тягучий, его пить можно.
- Вот же прости Господи, городская тилигенция, и кого в дом привел, неумеху да белоручку, ну ты Пашка и учудил, - удивлялась, да ворчала на сына мать - Антонина Егоровна, нарочно гремя ведрами, - И что толку с такой женушки, да она ни родить не сможет, ни сготовить чего, ни хозяйство вести!
Но Павел свою линию гнул, любил он Лилию.
Она не такая, как местные девицы, не назойливая, не лезет сразу захомутать парня. Лиля нежная, загадочная, она музыке училась и поёт красиво. Пашка ей подыгрывал на гармошке, так она и матери сразу песню её любимую так спела, что мать смягчилась немного на время, но ворчать не перестала.
Выбор сына ей непонятен был, как и сама его жена Лилия.
А уж в беременность невестки она до последнего не верила, живота то и не видать вовсе, кого же она родит?
Лилия же, как ни старалась себя показать хозяйственной, у неё не очень-то получалось. И Пашка сам учил её и суп варить, и огороды сажать, да всему учил, что надобно.
- Надел хвартук, да сам скоро в бабу превратится, тоже мне, мужик! - посмеивалась над сыном Антонина Егоровна.
Когда у них Рита родилась, мать Павла смеялась даже, увидев внучку,
- Ну и девку родили, до чего же маленькая, будто кукла! Её и взять то страшно, да она тебе нарожает нЕмощных, как сама, будешь до конца дней своих им прислуживать, эх ты, Пашок, ну и привёл в дом молодую хозяйку!
Но мамочка была весёлая, всегда вся в делах, да только сделанного не видно. Но она старалась и не обижалась на свекровь.
Рита помнила, как мама окна в доме до блеска мыла и пела. А потом баба Тоня ворчала, что пока "городская" лишь окна успела помыть, соседская Надя и обед сготовила, и курятник почистила, и бельё перестирала на всю семью.
- Вот на ком жениться надо было, слепой ты что ли, Пашка, или опоили тебя чем-то там в городе? - громко, не стесняясь ворчала Антонина Егоровна.
Рита всё это слышала и за маму переживала, что та слышит.
А городская её бабушка Тамара Борисовна на свою дочь Лилию ещё сильнее возмущалась.
- Совсем ума нет, в глухую деревню жить поехала, о чём ты думала, Лилия, хорошо папа не дожил до такого позора! - громко вещала Тамара Борисовна, когда они к ней ездили.
От деревенских гостинцев она отказывалась, нос морщила и говорила, что ей всё это не надо, да ещё столько, она себе сама всё купит.
- И когда же твоя принцесса малокровная сына тебе родит наконец? - стала ворчать на Павла мать, когда Рите было пять лет.
Павел терпеливо ей что-то отвечал, не хотел он скандалов. Ему и мать, и жена дорога, но Антонина Егоровна то и дело цеплялась.
Когда же у Лилии вторая дочка родилась, она лишь руками всплеснула,
- Ну всё, пропал ты, Пашка! Вон у Надьки уже два сыночка подрастают, отцу помощники, да семье опора. А девки - одна морока, то в подоле принесут, да ещё и если такие же дохлые, в мать будут - совсем пиши пропало. Твоя шесть годков второго тебе родить собиралась, да опять девку родила!
Рита маме старалась помогать во всём, она шустрая. Да и стала уже понимать, как маме тяжело так жить, не для нее такая жизнь видно.
А отец их, хоть и любил жену и дочек, но последнее время был мрачный.
То ли мать его Антонина Егоровна, своим ворчанием достала до печёнок, то ли сам понял, что не ту жену выбрал, что не по Сеньке шапка. И себе, и Лилии жизнь попортил, ей деревенская жизнь чужда, так и не привыкла она. И ему, Павлу, нет от жены ни помощи ни поддержки...
Когда Лилия в третий раз забеременела, сразу поняла, что сын будет. Она Павла любила, несмотря ни на что, судьба так управила. И очень хотела ему сына родить, ей казалось, что тогда и дома всё сразу наладится.
У самой Лилии папа рано умер, ей тогда лишь двенадцать было. И когда она случайно с Павлом познакомилась, ему уже было тридцать, а ей двадцать один, музучилище только окончила.
Павел был не такой, как все, а простой и надежный, настоящий, искренний, не как городские избалованные парни, которые не умеют ничего. И её потянуло к нему, ей казалось, что они с Павлом будут счастливы и это судьба. Тем более видела она, что и он её тоже любит...
Третьи роды у Лилии раньше времени начались, быстрые мальчик был крупный, видимо в отца. А у неё от разрывов началось к р о в о течение, и его не смогли остановить...
Баба Тоня голосила, что есть мочи, что сынок её Пашка овдовел, да с тремя один остался.
Но взялась им помогать, да и Рита уже большая, тринадцать скоро. Дашка тоже уже не маленькая, всё по дому умеет. Один Миша малОй совсем, его без мамки поднимать надо.
Но горе и страдания за сына, за внуков, да и боль за эту тщедушную Лильку, которую жалела она, да и любила наверное по своему даже, за песни её душевные - всё это вместе подкосило бабу Тоню.
Слегла она, и сестра её младшая Лида забрала её к себе в Большое, у них в доме места много...
Так Рита и осталась за старшую.
Дашке шесть, она уже помощница, а маленькому Мише годик лишь исполнился. Городская бабушка Тамара Борисовна звала Риту жить к себе,
- Пусть ваш папка, раз столько детей наделал, новую жену себе найдёт, а ты ко мне переезжай, Рита. Ты на мать свою больше всех похожа, у тебя кость тонкая, нежная ты, нечего тебе там делать, - с ужасом в глазах уговаривала Тамара Борисовна внучку, - Ты ведь, Рита, там пропадёшь, ваш папаша грубый мужлан, он и тебя не пожалеет, уморит он тебя работой, уезжай, беги от него!
- Да как же я брошу Дашу с Мишкой, бабушка? - отвечала Рита.
- Упрямая ты и глупая, вся в мать, попомнишь ещё меня, отец ваш неудачник, добра от него не жди! Не хочешь меня слушать - пеняй на себя!
Так в их последнюю встречу сказала ей Тамара Борисовна,
- И учти, туда я к вам не поеду, у меня уже силы не те, чтобы из города в деревню на погибель свою ехать...
Отец знал, что городская бабушка звала Риту к себе. И как-то ей сказал даже, - Ты езжай, дочка, мы тут как-нибудь сами справимся.
- Ты что, папа, никуда я не поеду, я ведь Дашке и Мише вместо матери, они испугаются, если я их брошу, как они без меня...
Когда им ещё и электричество отключили, в доме совсем стало холодно без обогревателя.
Папа хоть и растопил печь, но сырые дрова еле разгорелись, да и тепло они плохо отдавали.
Рита тепло одела Дашу и Мишу, а тут и папа её позвал в комнату, где печка топилась, и сказал ей странное,
- Вот что, Ритка, ты со мной сегодня ложись!
- Как это с тобой, пап? - даже напугалась Рита, может у отца с горя с головой плохо стало?
- Вместе все ляжем, мы с тобой по краям, а Дашка с Мишей в середине, тогда не замёрзнем, поняла, - улыбнулся ей отец,
- Ну что стоишь, тащи одеяла, мы же семья, как то нам и без мамы надо выживать...