Часть 9. Глава 93
В машине началась вторая фаза борьбы за жизнь: поддержание дыхания, контроль давления, профилактика отёка лёгких. Доктор Лебедев сидел рядом с пациенткой, не отпуская её руку, хотя знал: это не медицинская необходимость – просто человеческий жест. Диана, бледная, но сосредоточенная, готовила документы и докладывала в радио о состоянии.
В отделении неотложной помощи клиники имени Земского их встретили в изумлении. Персонал привык видеть «Скорые» с окровавленными пострадавшими или пьяными пациентами – но не двух медиков, покрытых грязью с головы до ног и взглядами, полными усталости и решимости. Пациентку немедленно увезли в реанимацию.
Доктор Лебедев и студентка Захарова стояли в коридоре, капая водой на пол. Когда перевели дыхание и смогла наконец-то расслабиться, Валерий сказал:
– Ладно, пойдём.
– К тебе или ко мне? – неожиданно игриво поинтересовалась Диана.
Доктор посмотрел на нее и усмехнулся:
– Не знал, что ты у нас маленькая проказница.
– Не у нас, а у тебя, – уточнила девушка.
– Ладно-ладно, нам еще работать, не заводи меня без нужды, – в последнем слове он сделал ударение на первый слог, вспомнив его из какой-то песни, и подмигнул студентке.
После того, как привели себя в порядок, помывшись и переодевшись в сухое и чистое, собирались снова выехать на дежурство, но доктора Лебедева вызвала к себе заместитель заведующей Туггут. Это было настолько неожиданно и выбивалось из привычной рутины, что Валерий на мгновение растерялся, прокручивая в голове последние свои прегрешения. Туггут, строгая и педантичная дама предпенсионного возраста, чье имя стало в отделении синонимом порядка, известная своей почти фанатичной любовью к инструкциям и протоколам, никогда прежде не выказывала ему никакого личного внимания. Он был для неё лишь одним из множества рядовых врачей, винтиком в огромном механизме, причём винтиком не самым дисциплинированным и часто дающим сбои.
– Лебедев, зайдите, – голос Матильды Яновны из-за приоткрытой двери её небольшого, но идеально убранного кабинета прозвучал сухо, официально и не предвещал ничего хорошего.
Лебедев, внутренне сжавшись, вошёл, ощущая себя провинившимся студентом на пороге кабинета ректора. Атмосфера здесь всегда была давящей: стопки бумаг, разложенные с геометрической точностью, стерильный блеск поверхностей и полное отсутствие личных вещей.
– Закройте дверь, – попросила она, не поднимая головы от бумаг, и лишь потом указала на стул напротив своего массивного письменного стола.
Когда он сел, стараясь не издать ни звука, Туггут наконец отложила ручку, сняла очки в строгой оправе и внимательно, изучающе посмотрела на него. Её взгляд, обычно колючий и оценивающий, был непривычно серьёзным, и в его глубине Валерий уловил тень какой-то человеческой усталости.
– Как вам известно, Валерий Алексеевич, что наша всеми любимая Эллина Родионовна Печерская пошла на повышение. Теперь она главный врач клиники.
Лебедев молча кивнул. Эта новость уже облетела всё медучреждение, вызвав целый спектр эмоций – от бурной радости и робкой надежды на перемены к лучшему до плохо скрываемой зависти и ядовитого шепотка за спиной.
– Так вот, – продолжила Матильда Яновна, делая акцент на каждом слове, – меня забирают к ней в заместители. По общим вопросам. Моё место, соответственно, освобождается.
Она сделала эффектную паузу, и в наступившей звенящей тишине Валерий услышал, как гулко и тревожно бьётся его собственное сердце. Он отчаянно пытался понять, к чему клонит эта женщина, обычно столь далёкая и непроницаемая, словно ледяная глыба. Та самая доктор, которую он искренне презирал, считая, что таким, как она давно место на пенсии по инвалидности («Сама виновата, нечего было руки совать под лопасть вертолёта», – думал он много месяцев назад, когда всё только случилось).
– Я долго думала, кого рекомендовать на своё место, – медленно произнесла Туггут, словно взвешивая каждое слово на аптекарских весах. – Перебрала все возможные кандидатуры. И остановилась на вашей.
Доктор Лебедев замер, перестав дышать. Он ожидал чего угодно – выговора за очередное нарушение должностной инструкции, разбора жалобы от скандального пациента, нагоняя за опоздание, – но только не этого. Заместитель заведующего отделением неотложной помощи? Он?! Человек, который годами виртуозно балансировал на грани увольнения, который мог нахамить пациентам, когда те выводили его из себя своим невежеством, и который ненавидел бумажную волокиту всей душой?
В голове Валерия пронёсся настоящий вихрь мыслей, образов и болезненных воспоминаний. Он увидел себя в начале карьеры – дерзкого, амбициозного выпускника с красным дипломом, уверенного, что весь мир лежит у его ног. Он мечтал о славе, о научном признании, о высокой и значимой должности. Но потом что-то надломилось. Бесконечная череда неудач, постоянный стресс, выгорание и то концентрированное человеческое горе, с которым он сталкивался каждый день, – всё это постепенно, капля за каплей, вытравило из него юношеский максимализм, оставив после себя лишь толстый слой цинизма и всепоглощающей усталости. Он перестал стремиться к чему-либо, просто плывя по течению и находя единственное, горькое удовлетворение в самой работе, в тех редких, драгоценных моментах, когда удавалось вырвать у смерти очередную жизнь. А потом и даже это ему опротивело, и тогда Валерий скатился до мизантропии и страстной жажде карьерного роста. Причём, если вспомнить их договор с доктором Граниным, был готов на что угодно. И самое поразительное – он прежде всего мечтал о месте доктора Туггут!
Правда, потом жизнь снова совершила с ним очередное превращение. Из циника и карьериста он каким-то неведомым для себя образом стал… другим. Добрее, человечнее. Сам себе удивлялся, и что поражало сильнее всего: этот Валерка Лебедев ему нравился больше всех! Но было и понимание: можешь вкалывать, сколько хочешь, в российской медицине это билетик на социальный лифт не гарантирует.
И вот теперь, когда он уже ни на что не рассчитывал и смирился со своей участью, судьба преподносила ему такой ошеломляющий подарок. Или это было изощренное испытание?
– Я? – только и смог выговорить он пересохшими губами, и голос его прозвучал чужим.
– Да, вы, – твердо подтвердила Матильда Яновна. – Не делайте такое удивленное лицо. Я наблюдала за вами все эти годы. Вы бываете резки, несдержанны, порой невыносимы, но вы последние несколько месяцев из… – она, видимо, хотела сказать какое-то очень грубое и неприятное слово, но сдержалась, – в общем, превратились в хорошего врача. Про таких, как вы, не говорят «от Бога». Но у вас есть то, чего нет у многих других, более покладистых и исполнительных, – врачебная интуиция. И вы никогда не боитесь брать на себя ответственность за сложные случаи. На месте, которое я занимаю, нужен именно такой руководитель. Энергичный, решительный, способный принимать нестандартные, смелые решения в критических ситуациях.
Она снова надела очки, и её взгляд мгновенно стал прежним, строгим и деловым, словно она только что опустила забрало.
– Разумеется, окончательное решение будет за Эллиной Родионовной. Но моё мнение она всегда учитывает. Так что, Валерий Игоревич, вы готовы взять на себя эту ношу?
Доктор Лебедев молчал, оглушенный этим предложением. В его душе боролись два совершенно противоположных чувства. С одной стороны, это был невероятный шанс, о котором он давно перестал даже мечтать. Шанс изменить что-то не только в своей серой, предсказуемой жизни, но и в работе всего отделения, сделать его лучше, эффективнее, спасти больше людей. С другой – его сковывал ледяной страх. Страх перед колоссальной ответственностью, перед неизбежными интригами и подковерной борьбой, которые всегда сопутствуют любой руководящей должности. Он привык быть волком-одиночкой, а теперь ему предлагали, образно говоря, стать вторым лицом в этом структурном подразделении, почти ежедневно напоминающем прифронтовой госпиталь.
Валерий поднял глаза на Матильду Яновну, и впервые за всё время их совместной работы увидел в ней не просто начальника-функцию, а человека, который, возможно, понимает его глубже, чем он сам себя понимает.
– Я… я должен подумать, – тихо, почти шепотом, сказал он.
– Думайте, – коротко кивнула Туггут. – Но недолго. Времени у нас с вами в обрез. Отделение не может долго оставаться без руководства.
– Да, но кто будет заведующим? – спросил доктор Лебедев.
– Борис Володарский.
– Ого, круто, – согласился Валерий.
– Я тоже так думаю, – сказала Матильда Янова и неожиданно широко улыбнулась. – А теперь, коллега, ступайте работать и решать.
Валерий вернулся к Диане, и остаток смены прошел в тумане. Они до ночи будут ездить по вызовам, а он – напряженно думать. Каждый новый пациент, каждый поворот «Скорой» отдавались в его голове эхом слов Туггут. Заместитель заведующего. Он, Лебедев. Человек, который еще недавно считал себя профессионально выгоревшим и потерявшим всякие ориентиры. К тому же поставленным на грань увольнения из-за того случая с любовницей депутата Черняховского…
Мысли метались, как испуганные птицы в замкнутом пространстве. С одной стороны, предложение было лестным и открывало невероятные перспективы. Это был шанс не просто плыть по течению, а руководить, влиять на процессы, улучшать то, что казалось ему несовершенным и косным. Он мог бы помогать Борису Володарскому перестроить работу отделения, оптимизировать маршрутизацию пациентов, добиться нового оборудования. Он мог бы защищать своих врачей от необоснованных нападок и бюрократической волокиты. Эта мысль зажигала в нем давно забытый огонь честолюбия.
С другой стороны, его охватывал почти панический страх. Руководящая должность – это не только власть, но и колоссальная ответственность. Это бессонные ночи из-за врачебных ошибок подчиненных, бесконечные отчеты, проверки, комиссии. Необходимость принимать сложные, порой непопулярные решения, от которых зависят человеческие жизни и судьбы коллег. Он привык отвечать только за себя, за свои действия и свои решения. Готов ли взвалить на себя груз ответственности за целый коллектив? К тому же прекрасно понимал, что кабинетная работа неизбежно отдалит его от реальной медицины, от того, ради чего он когда-то выбрал эту профессию – от спасения жизней здесь и сейчас, своими руками. Он станет функционером, администратором, и эта перспектива тревожила.
После работы доктор Лебедев, как и планировал, пригласил Диану к себе домой. По пути они заехали в пиццерию и взяли большую «Маргариту» и две бутылки холодного пива. В его холостяцкой квартире царил привычный беспорядок, но сейчас он казался ему особенно удручающим. Разбросанные вещи, стопка непрочитанных журналов, одинокая чашка на столе – все это было свидетельством его прежней, устоявшейся и какой-то очень одинокой жизни.
На кухне, пока они ужинали, Лебедев сообщил о предложении Туггут. Он старался говорить как можно более ровно, почти безразлично, словно речь шла о чем-то обыденном, но его выдавало нервное подрагивание пальцев, которыми он теребил край салфетки.
Диана, выслушав его, на мгновение замерла, широко раскрыв глаза. А потом ее лицо озарилось такой искренней, такой лучезарной улыбкой, что Валерию на миг показалось, будто в его тусклой кухне включили дополнительное освещение. Девушка отложила кусок пиццы, вскочила со стула и бросилась ему на шею.
– Валера! Это же просто невероятно! Поздравляю! Я так за тебя рада! – она осыпала его лицо быстрыми поцелуями, в ее голосе звучал неподдельный восторг. – Ты же самый лучший врач в отделении! Кто, если не ты? Это абсолютно справедливо!
Ее реакция была такой непосредственной и радостной, что Валерий невольно улыбнулся в ответ. Он обнял студентку, прижал к себе и вдруг почувствовал, как тяжелый камень, давивший на него весь вечер, начал понемногу растворяться. Вера Дианы в него и ее безоговорочная поддержка стали решающим аргументом, которого ему не хватало. Он смотрел в ее сияющие глаза и понимал, что больше не один. Рядом есть человек, который поддержит и поймет. Страх перед ответственностью, еще недавно казавшийся слишком большим, начал отступать.
– Ты правда так думаешь? – спросил, все еще сомневаясь.
– Конечно! – воскликнула практикантка, отстранившись и заглянув ему в глаза. – Ты будешь лучшим замом! Ты умный, решительный, не боишься брать на себя ответственность. Помнишь, как сегодня, с той женщиной? Другой бы растерялся, а ты действовал. Таким и должен быть руководитель.
Ее слова, простые и искренние, попали точно в цель. Доктор вспомнил сегодняшний день, тот всплеск адреналина и чувство абсолютной уверенности в своих действиях, когда принимал решение о рискованной манипуляции. В могиле под дождём! Такое даже представить почти нереально! Туггут, кстати, тоже говорила о его врачебной интуиции и готовности рисковать. Может быть, обе правы? Может, и впрямь себя недооценивал?
– Хорошо, – сказал Лебедев. – Я согласен.