Самолёт резко притормозил на взлётной полосе, и в салоне разом вспыхнула жизнь: пассажиры облегчённо выдохнули, зааплодировали пилоту, кто-то рассмеялся, дети радостно заверещали. Через проход напротив меня мужчина и женщина обнимались, будто боялись расстаться.
– На улице дождь, – тихо заметила соседка в очках, пожилая, усталая, – Погода подвела…
– Зато я наконец-то дома, – ответила я, не скрывая улыбки. – А дождь… я даже скучала по московскому.
Сердце билось так, что перехватывало дыхание: год работы в Уганде, палящее солнце, больные женщины и дети, приёмы родов, бесконечная борьба за жизнь — никогда не думала, что в XXI веке может быть столько боли. И вот я вернулась.
– Вы выходите? – раздражённо окликнула меня девушка, оторвавшись от поцелуев с парнем.
– Да, извините, – спохватилась я, схватила сумку и поспешила в проход.
К моему удивлению, чемодан выдали сразу, а такси нашлось без задержек.
– С Мальдив? – поинтересовался водитель, разглядывая мой загар. – Как отдохнули?
– Из Африки, – улыбнулась я. – Работала там. «Женщины мира» — не слышали?
– Первый раз слышу. И кем же?
– Врачом, – коротко ответила я и откинулась на спинку, прикрыв глаза: сил говорить о работе не осталось. Ещё час — и я увижу свой дом, позвоню в родную дверь.
Перед глазами всплыло лицо мужа. Целый год мы общались почти только по видеосвязи, а под конец и это стало редкостью: у Лёши сломался ноутбук.
– Леночка, – вздыхал он, когда я уговаривала купить новый, – зачем такие траты? Цены же бешеные. Починят мой, подожди немного. Вернёшься — тогда решим.
– Лёш, да хватит экономить, – смеялась я. – Я ведь почти всё отправляю на счёт, купи уже нормальный компьютер.
Завтра же отвезу его в магазин за ноутбуком. Представляю, как он обрадуется — любит технику и игры. Перед внутренним взором всплыло: светлые глаза, добрый взгляд, чуть взъерошенные волосы, мятые брюки — мой рассеянный профессор. Сердце дрогнуло от нежности. Мы откроем бутылку рома из дьюти-фри, нажарим картошки с чесноком и укропом… Господи, как я по этому соскучилась.
– Приехали, – водитель вытащил чемодан и отказался от чаевых. – Вы там работали, пахали… Счастья вам! – он сел за руль и уехал. Я подняла глаза к окнам нашей квартиры и поспешила к подъезду.
Ключ упирался в замок, звонок трещал — ну же, Лёша, открой! С улыбкой до ушей я ждала, представляя, как брошусь ему на шею…
Дверь распахнулась.
На пороге — юная девушка в алом коротком халатике, волосы в небрежном пучке.
– Вам кого? – спросила она с откровенной неприязнью.
– Зайка, кто там? – донёсся из спальни голос мужа, с игривой интонацией. – Я жду!
– Женщина какая-то, квартиру перепутала, – бросила девица и попыталась захлопнуть дверь.
– Нет, я не ошиблась, – я шагнула внутрь, отодвинув её плечом. – Это я хозяйка этой квартиры. И законная жена твоего… «зайчика».
Я переступила порог квартиры и застыла, как вкопанная. В голове мелькнула нелепая мысль, что я ошиблась дверью или провалилась в чужой сон. Моя прежняя прихожая с деревянными панелями, старой бабушкиной вешалкой и потертым зеркалом исчезла. Вместо неё — дешёвый глянец: золотистые стены с алыми розами, от которых сразу заныло в висках, зеркало в тяжёлой позолоченной раме, светильники под старину и вишенка — банкетка с гнутыми ножками, обтянутая шелком.
– Что это? – голос мой сорвался. – Где Алексей?! – я рывком распахнула дверь спальни.
– Лена?.. – Лёша, укрывшийся чёрной шелковой простынёй, сел на кровати. – Я… не думал… не ждал…
– Не ждал? – усмехнулась я, оглядывая некогда светлую спальню, ставшую борделем в стиле «псевдороскошь». – Это зачем? – я дёрнула бархатные шторы, впуская свет. – Где мои жалюзи? И что с обоями, Лёша? Ты же был интеллигентным человеком… И да, милый, кто эта «зайка», что завелась здесь без меня?
– Женщина, – на пороге стояла девица, сложив руки на груди, – зачем вы меня обижаете? – она тянула слова, смешно хлопая губами. – Пришли без звонка и устраиваете тут… Ле-еш, ну скажи что-нибудь!
– Катя, подожди в гостиной, – пробормотал Лёша, не зная, куда себя деть. – Сейчас… я оденусь. Лена, отвернись?
– А зачем? – фыркнула я. – Вряд ли там что-то новое. – Я развернулась и ушла на кухню.
К счастью, «дизайнерские» потуги Кати до кухни не дошли. Здесь царил привычный интерьер, только бардак был такой, что тяжело дышать: гора немытой посуды, ножи и ложки на столе, доска с надрезанной колбасой и огурцом, недопитая бутылка вина. Очевидно, готовить Катя не умела и брала другим.
– Лена, – Лёша вошёл и сел на своё место, – нам надо поговорить…
– Давай, – я включила чайник, мысленно прощаясь с мечтой о жареной картошке. – Лёш, посудомойку твоя «зайка» загрузить не пробовала?
– Сломалась, – буркнул он. – И перестань её так называть — это Катя.
– А для меня она останется «зайкой», – усмехнулась я. – Рассказывай, как ты дошёл до такого? Ты же профессор, читаешь лекции по всему миру…
– А что вы хотели? – Катя, переодевшаяся в короткие шорты и крошечный топ, вышла на кухню. – Оставили мужика одного — вот и результат. Мужчинам нужна ласка. Правда, котик? – она устроилась у него на коленях. Лёша улыбнулся глупо и положил руку ей на бедро.
Меня чуть не вывернуло.
– Хватит! – рявкнула я. – Собирайтесь и убирайтесь отсюда!
– Скажи ей, – протянула Катя, – поставь точку наконец.
– Лена, – Лёша поднял глаза, – квартира общая, я имею право здесь жить.
– Право?! – меня трясло. – О правах ты вспомнил? А о том, что я горбатилась, пока ты… – я проглотила слёзы, не желая дарить удовольствие этой девице. – Завтра идём к юристам. Жить вместе мы не будем. Точка. И твоя «зайка» пусть исчезнет немедленно.
– Понимаешь… – кашлянул он, – я уже оформил развод. Катя теперь моя жена. И часть своей доли в квартире я ей подарил. Мы здесь на законных основаниях. Не волнуйся, я строю дом, скоро разъедемся.
– Какой же ты… – прошипела я, опускаясь на стул. – А наш счёт? Я же переводила деньги!
– Ну… ремонт же нужен был, – Лёша опустил взгляд. – Ты сама говорила. Там осталось немного… не думай…
Я тщетно пыталась сложить в голове этот безумный пазл — развод, «зайка», странный ремонт, исчезнувшие деньги. Как я могла прожить почти десять лет с этим человеком?!
– Ты сам понимаешь, что натворил? – тихо спросила я Лёшу, – Тебе мозг кто-то отключил? – и сорвалась на крик: – Неужели не ясно, что ей от тебя нужны только квартира и деньги?! – Я резко повернулась к девице, которая наконец-то слезла с его коленей и теперь наливала себе чай. – Москву покорять приехала?
– Откуда надо, оттуда и приехала, – бросила она взгляд из-под длинных ресниц. – А вы, небось, коренная? Думаете, приезжим тут жить нельзя?
– Я так не считаю, – покачала я головой. – Среди приезжих много достойных, честных людей. Но таких, как ты, я презираю. Да, я москвичка и горжусь этим. Мои бабушка и дед работали в Первой Градской, мама — участковый врач, отец — инженер. Мы всегда честно трудились и любили этот город.
– Всё? – лениво перебила меня Катя. – Как на школьной линейке… У нас завуч такая была — говорила без остановки. Мы ей как-то кнопки на стул положили — смеху-то было!
– Лёша, – я закатила глаза, – Ты серьёзно хочешь прожить жизнь с этим? Она же пустая, как улитка. Хотя, думаю, улитка и умнее, и приятнее.
– Лёш, – протянула девица, – Скажи ей, она меня обзывает! – надула губы.
– Не дуй губы, а то лопнут, – не удержалась я. – И знай: «улитка» — это тебе ещё комплимент.
Голова разрывалась. Хотелось горячего душа и крепкого чая. Но моя кровать занята этой парой, и я лучше спала бы на полу, чем после неё.
– Сколько денег осталось на счету? – холодно спросила я. – Хотя сама сейчас узнаю. – Я достала телефон, вошла в приложение банка и ахнула. Почему раньше не проверяла? Я была круглая дура, доверяла…
– Это что?! – я повернула экран к Лёше. – «Немного осталось», говоришь? Кто разрешил тратить мои деньги? У тебя же лекции, поездки, ты недавно в Штаты летал… Зачем тебе нужны были мои переводы?!
Лёша отвёл взгляд, покраснел, заёрзал, как школьник, пойманный на списывании.
– Лен… ну как зачем? – промямлил он, проводя рукой по лысеющей макушке. – Ремонт… он дорогой вышел. Материалы, дизайнер, работа Катиного брата. А потом поездки… Кате хотелось в Сочи, потом в Дубай… Зарплаты не хватало, а ты присылала регулярно… Я думал, ты же там особо не тратишься. А нам тут… хотелось пожить по-нормальному.
«Пожить по-нормальному». Эти слова ударили, как пощёчина. Всё, что я заработала, спасая чужие жизни под африканским солнцем, ушло на «нормальную жизнь» этого дуэта — на золотые обои, шелковую банкетку, поездки в Дубай.
– Ремонт?! – мой голос дрожал. – Ты это называешь ремонтом? Это вандализм! Ты уничтожил всё, что было нам дорого. Бабушкино зеркало! Его же нет! Где оно?!
– Оно… не вписывалось в концепт, – пробормотал он. – Продали. Антиквариат. Деньги хорошие дали…
У меня потемнело в глазах. Продали. Бабушкино зеркало, в которое она смотрелась перед сменой в Первой Градской. Продали, чтобы купить позолоченную пародию на стиль. Чтобы было «красиво».
– «Концепт»… – я сжала кулаки до боли, ногти впились в ладони. – Твой концепт — это дурной вкус и предательство. Ты продал наше прошлое ради силиконовой игрушки с губами-подушками и мозгом улитки! – Я резко повернулась к Кате, которая с удовольствием потягивала чай, словно смотрела сериал. – Ты хоть понимаешь, что он и тебя продаст, как только появится следующая — моложе, глупее, с ещё большими запросами? А деньги закончатся очень скоро.
Катя лишь презрительно скривила губы.
– Ой, да не завидуйте вы так явно. Лёша меня любит. И я его. Мы счастливы. А ваше старьё… ну и что? Жить надо настоящим.
– Настоящим? – я горько рассмеялась. – Твоё «настоящее» — это позолоченный китч, бардак и мужчина, который ворует у жены, чтобы оплатить твои прихоти. Поздравляю с таким «счастьем». – Я повернулась к Лёше, уже не глядя на неё: – Ты не просто взял мои деньги — ты их украл. Ты оформил развод за моей спиной. Ты подарил долю в нашей квартире этой… особе. И теперь ещё смеешь прикрываться «законными основаниями»?!
Я поднялась. Голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота. Воздух был пропитан ложью, дешевым вином и чужой пошлостью.
– Слушай внимательно, Алексей, – голос мой стал тихим и ледяным. Каждое слово резало, как нож. – Завтра, ровно в десять утра, я буду у юриста. Мы разберём всё: квартиру, деньги, каждый твой шаг. Каждую копейку. Каждую подлость. А сейчас… – я окинула взглядом кухню, где грязная посуда и остатки еды стали символом их «счастья», – …сгинули оба с моих глаз. Хоть в гостиную, хоть в вашу гламурную спальню, мне всё равно. Я не хочу вас видеть. Ни слышать. Понятно?
Лёша открыл рот, будто хотел что-то сказать, но я резко подняла руку:
– Ни слова. Ни оправданий. Ни лжи. Завтра — у юриста. А сейчас — исчезните.
Я отвернулась к окну. За стеклом был обычный московский двор моего детства — знакомый, но теперь чужой. В спину навалилась гнетущая тишина. Потом послышался шёпот Кати: «Пошли, котик, не слушай её… истеричка…». Шаги удалились в спальню.
Я осталась одна на кухне, посреди руин своей жизни. Руин, которые воздвиг тот, кому я верила. Горячая волна ярости и отчаяния снова поднялась, но я стиснула зубы. Плакать? При них? Никогда. Слёзы подождут. Сейчас нужна холодная голова. Завтра начнётся война — за справедливость.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Катись к своей зайке", Агата Ковальская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение