(основано на реальной истории)
Елизавета перелистывала образцы свадебных приглашений, когда Алексей швырнул на стол стопку конвертов.
— Посмотри, что получилось, — процедил он сквозь зубы. — «Елизавета Крестовская и Алексей Волков приглашают...» Какая нафиг семья, если у нас разные фамилии?
Лиза подняла взгляд от золотистой бумаги. В животе что-то неприятно сжалось.
— Алёша, мы это уже обсуждали. Я не хочу менять фамилию.
— Не хочешь? — Он рассмеялся, но смех вышел надрывный. — А я не хочу жить с женщиной, которая не считает себя моей женой!
— При чём тут это? Я буду твоей женой. Просто с моей фамилией.
— Нет! — Алексей ударил кулаком по столу так, что приглашения разлетелись. — Семья должна быть настоящей! С общей фамилией! Как это выглядит — жена, которая стыдится мужа?
Елизавета медленно встала, собирая с пола разбросанные конверты. В ушах звенело.
— Я не стыжусь тебя. Я горжусь своей фамилией.
— Гордишься? — Алексей схватил её за плечи. — Гордишься каким-то дедом, которого даже не помнишь? А меня не уважаешь!
— Помню, — тихо сказала она. — И очень хорошо помню.
— Крестовская! — Он отпустил её и принялся мерить шагами комнату. — Что в этом особенного? Обычная советская фамилия!
Лиза почувствовала, как внутри всё деревенеет.
— Хорошо. Раз для тебя это так важно... Возьми мою фамилию.
Алексей застыл.
— Что?
— Ты говоришь, семье нужна общая фамилия. Станешь Алексеем Крестовским.
На его лице медленно проступило выражение такого оскорбления, будто она плюнула ему в лицо.
— Ты... ты издеваешься?
— Нет. Предлагаю компромисс.
— Какой нахрен компромисс? — Голос сорвался на крик. — Мужчина не может брать фамилию жены! Это противно!
— Почему?
— Потому что это неправильно! — Он схватился за голову. — Господи, на ком я женюсь... На феминистке проклятой!
Елизавета сложила приглашения в аккуратную стопку.
— Выходи, — сказала она спокойно.
— Что?
— Выходи из моей квартиры. Сейчас.
Алексей открыл рот, потом захлопнул. Схватил куртку и хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла.
В тишине Лиза опустилась на диван и уставилась на кольцо.
Два дня Елизавета жила в странной подвешенности. Телефон молчал. Алексей словно провалился.
В субботу она поехала к родителям.
Мать возилась на кухне, отец смотрел телевизор. Обычные выходные в доме Крестовских. Только папа стал совсем седой, а мама сутулилась больше прежнего.
— Что-то ты невесёлая, — заметила Вера Петровна, ставя перед дочерью чашку чая. — Алексей как?
— Не знаю, — честно призналась Лиза. — Мы поссорились.
— Из-за чего? — Дмитрий Павлович перестал смотреть телевизор.
— Из-за фамилии.
Родители переглянулись.
— Ах вот оно что, — протянула мать и села напротив. — Требует, чтобы стала Волковой?
— Угу.
— А ты не хочешь?
Елизавета покрутила в руках чашку.
— Мам, расскажи... Ты жалела, что поменяла фамилию?
Вера Петровна вздохнула.
— Знаешь, доченька... Я была Соколова. Красивая фамилия, правда? И я думала — подумаешь, какая разница. А оказалось... — Она посмотрела на мужа. — Оказалось, что это часть тебя. Своей истории лишаешься.
— Но ты же не сожалеешь? — быстро спросил отец.
— Нет, конечно. Я же его любила. И детей своих хотела Крестовскими видеть. — Мать улыбнулась. — Но если бы сейчас выходила замуж... Наверное, оставила бы Соколову.
— Пап, а расскажи про дедушку.
Отец оживился.
— Про твоего деда? Павел Дмитриевич Крестовский. Танкист был. На Курской дуге воевал, потом дошёл до Берлина. — Голос становился гордым. — Орден Славы получил. И медалей полон китель был.
— Ты же помнишь его, — сказал отец. — Строгий был мужик, но справедливый. Говорил всегда: «Крестовские не подводят». Помнишь, Лиза, он тебе это тоже говорил?
Елизавета кивнула. Дедушка умер, когда ей было двенадцать. Но она отлично помнила его натруженные руки, прямую спину и эту фразу: «Крестовские не подводят».
— После войны на тракторе работал, — продолжала мать. — Люди его уважали. Фамилия у него была как визитная карточка. Услышат — Крестовский, сразу знают: дельный мужик, слова не бросает.
— И почему мне от всего этого отказываться? — тихо спросила Лиза.
— А никто не заставляет, — резко сказал отец. — Это твоё право. Если мужчина тебя из-за фамилии бросит, значит, не тот мужчина.
— Пап, но ведь это традиция...
— Традиция? — Дмитрий Павлович поправил очки. — А я вот считаю, традиция должна от любви идти, а не от людской необходимости. Хочешь — бери его фамилию. Не хочешь — не бери. А если он из-за этого скандалит, то что это за муж такой?
Мать потрепала дочь по плечу.
— Доченька, а ты подумай... Ты же архитектор. У тебя клиенты. Всё под фамилией Крестовская. Начнёшь всё менять — путаница выйдет.
— Это я ему и объясняла...
— Не понял?
— Сказал, что работа не важнее семьи.
Отец хмыкнул.
— А вот тут он прав отчасти. Но семья — это не подчинение. Семья — это когда друг друга уважают.
Елизавета допила чай и обняла родителей.
— Спасибо. Я ещё подумаю.
По дороге домой она всё время вертела в голове дедушкины слова: «Крестовские не подводят». А ещё думала о том, что фамилию носят не только люди. Её носят дома, которые она спроектировала. Награды, которые получила. Вся её сознательная жизнь построена под именем Крестовская.
Неужели всё это нужно перечеркнуть ради мужского самолюбия?
***
В понедельник вечером она сидела с подругой Светланой и рассказывала всё с самого начала.
— Какой подлец, — спокойно сказала подруга, размешивая сахар в кофе. — Извини, но мужик, который из-за фамилии истерит, — это диагноз.
— Света, ну не так всё просто...
— Очень просто. — Светлана отпила глоток и посмотрела на неё внимательно. — Лиза, а скажи мне, он тебя хоть раз поддержал в чём-то важном?
Елизавета задумалась.
— Поддержал... Ну... Когда я проект защищала...
— Как поддержал?
— Сказал, что всё получится.
— А сам пришёл на защиту?
— Нет, у него работа была...
— Ага. А когда ты премию получила за тот офисный центр?
— Он... он сказал, что повезло.
— Повезло? — Светлана выгнула бровь. — А не то, что ты талантливая?
Лиза промолчала.
— Знаешь, что он делает? — продолжала Светлана. — Он тебя приручает. Сначала фамилия. Потом скажет — зачем тебе эта работа, рожай детей. Потом — зачем подруги, дома сиди. А потом окажется, что ты не Елизавета Крестовская, успешный архитектор. А никто. Жена Алёшки Волкова.
— Ты слишком мрачно рисуешь...
— Мрачно? — Светлана засмеялась. — А ты знаешь, почему я развелась с Виталиком?
Елизавета покачала головой.
— Он мне год втирал, что визажист — это не профессия. Вот я и поверила. Бросила работу, сидела дома. А он завёл любовницу. И знаешь, что сказал при разводе? Что я стала скучная и неинтересная.
— Но Алёша не такой...
— Лиз, он молчит с тобой уже три дня. Вместо того чтобы поговорить, обсудить. Он тебя наказывает. Как непослушную собачку.
В горле встал ком.
— А если я не права? Если действительно должна идти на компромисс?
— На какой компромисс? — Светлана наклонилась ближе. — Ты же предложила ему взять твою фамилию. Справедливо ведь? Если так важна общая фамилия?
— Но он мужчина...
— И что? У мужчин фамилии менять нельзя, а у женщин можно? — Светлана покачала головой. — Лиз, послушай себя. Ты оправдываешь человека, который тебя не уважает.
Елизавета вдруг поняла, что плачет.
— Я его люблю, Света.
— Знаю, дорогая. Но любовь не должна делать тебя меньше, чем ты есть. Любовь должна тебя поддерживать. Ты должна расти. Вместе с ним расти, если у вас обоюдная любовь.
— А что, если я так и останусь одна? С этой своей принципиальностью?
Светлана взяла её за руку.
— А что, если останешься с человеком, который считает тебя и твои принципы ерундой? Это лучше?
По дороге домой Елизавета думала о дедушке-танкисте. О том, как он гордился своей фамилией. О том, что она — последняя в роду, кто её носит.
А ещё думала о том, что любовь не может требовать отказа от себя.
***
В четверг вечером Алексей наконец позвонил.
— Я скоро приеду к тебе, — сказал он без приветствия. — Нам надо поговорить.
Приехал через час. Выглядел помятым, не брился. Но в глазах была та самая решимость, которая всегда пугала Елизавету.
— Сядь, — сказал он, даже не разувшись. — Я всё обдумал.
Лиза осталась стоять.
— Слушаю.
— Я готов простить тебе этот спектакль. Но с условием. Берёшь мою фамилию, рожаем детей, и никаких больше фокусов с эмансипацией.
— Фокусов?
— Да, фокусов! — Он начал ходить по комнате, как тогда, три дня назад. — Нормальные женщины не устраивают из фамилии трагедию. Выходят замуж и радуются.
— А ненормальные?
— Ненормальные придумывают себе проблемы на ровном месте. Вот как ты.
Елизавета села на диван.
— Алёша, а если бы я попросила тебя стать Крестовским, ты бы согласился?
— Нет, конечно! Это же бред!
— Почему бред?
— Потому что мужчина не может носить женскую фамилию!
— Но моя фамилия не женская. Её носил мой дедушка. Мой отец. Это фамилия моего рода.
Алексей остановился и посмотрел на неё с жалостью.
— Лиз, ну нельзя же быть такой наивной. Род — это мужская линия. Ты вышла замуж — ты уже Волкова. Твои дети — Волковы. Это нормально.
— А если не нормально для меня?
— Тогда ты не готова к замужеству, — отрезал он. — За муж — это когда женщина идёт за мужчиной. Во всём.
— Во всём?
— Да. В фамилии, в решениях, в жизни. Иначе это не семья, а сожительство.
Елизавета встала и подошла к окну.
— Знаешь, что я поняла за эти дни?
— Что?
— Что ты меня не любишь.
— Что за чушь?
Она обернулась.
— Ты любишь идею жены. Удобной, покорной, готовой отказаться от себя ради тебя. А я тебе не подхожу.
— Лиза, не говори глупости...
— Я серьёзно. — Голос звучал спокойно, почти равнодушно. — Ты ни разу не спросил, почему для меня это важно. Ни разу не попытался понять. Ты просто требуешь.
— Потому что правильно требую!
— Для кого правильно?
— Для всех нормальных людей!
— А я не нормальная?
Алексей раздражённо махнул рукой.
— Ты упрямая. И гордая. И не хочешь идти на компромисс.
— Я предложила компромисс. Ты отказался.
— Это не компромисс! Это издевательство!
Елизавета прошла в прихожую и достала из шкафа его куртку.
— Что ты делаешь?
— Ты можешь идти.
— Куда идти? — Он не понимал.
— Домой. К маме. Куда хочешь. — Она протянула ему куртку. — Мы не подходим друг другу.
— Лиза, ты что, совсем спятила? Из-за фамилии ломать отношения?
— Не из-за фамилии. Из-за твоего отношения ко мне.
— Какого неуважения? Я тебя люблю!
— Ты любишь меня при условии, что я буду такой, как ты хочешь. Это не любовь.
Алексей схватил её за плечи.
—Одумайся! Мне тридцать пять, тебе тридцать два. Когда ещё встретишь нормального мужика? И из-за чего? Из-за каких-то букв в паспорте!
— Из-за того, кто я есть.
— Ты есть моя будущая жена!
— Нет, — тихо сказала она. — Не есть.
Алексей отпустил её и попятился.
— Всё, да? Ты решила?
— Я решила.
— И не передумаешь?
— Нет.
Он стоял посреди прихожей, растерянный и злой.
— Пожалеешь, — сказал наконец. — Останешься одна со своими принципами.
— Возможно.
— И что, не страшно?
Елизавета подумала.
— Не так страшно, как остаться не собой.
Алексей оделся и пошёл к двери. На пороге обернулся.
— Ты дура, Лиза. Упустишь счастье из-за гордости.
— Может быть, — согласилась она. — А может быть, найду.
Когда дверь закрылась, Елизавета прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.
В квартире стояла тишина. Но почему-то совсем не страшная.
***
Через месяц Елизавета сидела в офисе с новым заказчиком. Игорь Дементьевич заказывал проект загородного дома.
— А вы замужем, Елизавета Павловна? — спросил он за кофе.
— Нет, — улыбнулась она.
— Странно. Такая красивая, умная...
— Долго не могла найти человека, который бы не требовал от меня смены фамилии, — честно призналась Лиза.
Игорь Дементьевич удивлённо поднял брови.
— А зачем менять? У вас отличная фамилия. И вы под ней уже столько всего создали...
— Вот и я так думаю.
— Знаете, — он наклонился ближе, — моя дочь тоже оставила свою фамилию. Муж сначала обижался, а теперь гордится. Говорит: жена — известный хирург Петрова!
Елизавета засмеялась.
— Повезло вашей дочери с мужем.
— Ей повезло с характером. А муж — это уже следствие.
Дома она открыла шкатулку. Там лежало золотое кольцо, которое Алексей когда-то подарил.
Дорогое. Красивое. Совсем чужое.
Лиза взяла кольцо и долго смотрела на гравировку: «А + Е навсегда».
Потом положила обратно и закрыла шкатулку.
На столе лежали новые визитки: «Елизавета Павловна Крестовская. Архитектор».
Завтра у неё была встреча по новому проекту. Послезавтра — презентация. На следующей неделе — премия за лучший общественный проект года.
Всё под именем Крестовская.
— Крестовские не подводят, дедуль, — тихо сказала она. — Не подводят.
За окном шёл снег. Где-то в городе Алексей, наверное, рассказывал друзьям, какая она оказалась упрямая. Где-то Светлана укладывала спать своих детей. Где-то родители смотрели телевизор и гордились принципиальной дочерью.
А она сидела в своей квартире, с именем, которое выбрала сама. И почему-то совсем не чувствовала себя одинокой.
Потому что одиночество — это когда ты один со своими принципами.
А она была со своей семьёй. С дедушкой-танкистом, отцом-инженером, матерью-учительницей. Со всеми Крестовскими, которые жили до неё и научили не сдаваться.
И с собой. Настоящей собой.
Этого оказалось достаточно.