(рассказ основан на реальной истории)
Утреннее солнце играло в хрустальной люстре, заливая кухню мягким светом. Мраморные столешницы блестели, а кофемашина негромко урчала, готовя эспрессо. Алёна сидела за столом из итальянского ореха, рассеянно листая глянцевый журнал. Дмитрий стоял у окна спиной к ней, говорил по телефону.
— Да, Михалыч, завтра в офисе... Нет, сегодня никак, дома дела...
Алёна подняла глаза. Дела? Какие дела? Он же на неё даже не смотрит уже неделю.
Дмитрий повернулся, бросил телефон на стол и сел напротив.
— Кофе есть?
— Вон, сварился. — Алёна кивнула на кофемашину. — Сам нальёшь или мне встать?
— Сама налей. Для чего ещё ты здесь?
Алёна медленно поднялась, взяла чашку. Её руки слегка дрожали, но голос остался ровным:
— Для чего я здесь? А ты как думаешь?
— Не знаю. — Дмитрий развернул планшет, начал листать новости. — Раньше хоть готовила иногда. Теперь и этого нет.
— У нас есть Раиса.
— Раиса — это моя помощница. Моя. — Он подчеркнул каждое слово. — А ты что делаешь? Опять не спала до трёх? Сериальчики смотрела в зале?
— А тебе какое дело? Ты же весь вечер в кабинете просидел с этими своими бумагами.
— Я деньги зарабатываю. — Дмитрий поднял глаза. — А ты что делаешь? Ну, кроме трат?
Алёна поставила чашку перед ним чуть резче, чем следовало. Кофе плеснул на блюдце.
— Мы женаты пятнадцать лет, Дима. Пятнадцать. Я вела твой дом, принимала твоих партнёров, ездила с тобой на все эти скучные мероприятия...
— И? — Дмитрий взял чашку, не глядя на неё. — Я тебя заставлял? Ты сама выбрала эту жизнь.
— Мы вместе выбирали!
— Я выбирал работать. А ты выбрала не работать, а жить на мои деньги. Разница есть?
Алёна села обратно, сжала кулаки под столом. Этот тон... Он разговаривал с ней, как с надоевшей служанкой.
— Знаешь что, Дим? Иди нахрен.
— Вот именно. — Он усмехнулся, допивая кофе. — Туда и пойду. А ты оставайся здесь. В своём «раю».
Дмитрий встал, взял портфель и вышел. Хлопнула входная дверь. Алёна осталась одна среди роскоши, которая вдруг показалась ей музейными экспонатами — красивыми, но безжизненными.
***
Через час Алёна звонила Оксане.
— Оксан, ты можешь поговорить?
— Конечно. Что случилось? Голос у тебя... Опять ссора?
— Не ссора. Война. — Алёна прошлась по гостиной, остановилась у огромного окна. — Он меня просто уничтожает. Каждый день, каждым словом.
— Алён, мы же об этом уже говорили...
— Говорили! А что изменилось? Я сижу в этой квартире, как в клетке!
— В очень дорогой клетке, — тихо заметила Оксана.
— Да! В золотой клетке! — Алёна почти закричала. — И что? Это должно меня утешать?
— Нет, но... Марин, а может, правда пора что-то менять?
— Легко говорить! — Алёна села в кресло, обхватила колени руками. — У тебя работа есть, опыт, практика. А мне что — в тридцать девять лет с нуля начинать? Кто меня возьмёт? Я пятнадцать лет ничего не делала!
— Так нельзя жить...
— Зато с деньгами. — Алёна горько усмехнулась. — Знаешь, сколько стоит эта квартира? Знаешь, сколько я трачу в месяц? А отпуска? А машина? Я привыкла к этому, Оксан. Я не смогу жить по-другому.
— Сможешь. Просто страшно.
— Не просто страшно. Невозможно. — Алёна замолчала, потом добавила тише: — А ещё я понимаю, что он хочет. Он хочет, чтобы я сама ушла. Чтобы он остался хорошим, а я — истеричкой.
— А если уйти?
— Куда? К родителям в двушку в спальном районе? Искать работу секретарши за двадцать тысяч? — Алёна засмеялась нервно. — Нет, Оксан. Я на косметику в месяц больше трачу. Раз уж я пятнадцать лет строила эту жизнь, то теперь буду её защищать.
— Даже если это разрушает тебя?
— А кого это волнует? — В голосе Алёны появилась сталь. — Его не волнует. Меня — тоже. Я уже не та наивная девочка, которая верила в любовь до гроба.
После разговора с Оксаной Алёна долго сидела в тишине. Потом встала и пошла на кухню.
***
Вечером Дмитрий вернулся поздно. Алёна сидела в гостиной, смотрела фильм на огромном телевизоре. Он прошёл мимо, не поздоровавшись, направился к бару, налил себе коньяк.
— Хороший день был? — спросила Алёна, не оборачиваясь.
— Отличный. — Дмитрий сел в кресло напротив. — Работал. Зарабатывал деньги. Чтобы ты могла здесь сидеть и ничего не делать.
— А-а, ну конечно. — Алёна наконец повернулась к нему. — Сколько ещё ты будешь это повторять?
— Сколько понадобится. — Он сделал глоток коньяка. — Может, дойдёт наконец.
— Что должно дойти, Дима?
— То, что ты паразит.
Слово повисло в воздухе. Алёна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Повтори, — тихо сказала она.
— Паразит. — Дмитрий смотрел ей в глаза. — Ты живёшь за мой счёт, ничего не даёшь взамен и ещё претензии предъявляешь.
— Я твоя жена.
— Была жена. Сейчас ты просто... нахлебница.
Алёна встала, подошла к нему. Дмитрий не шевельнулся.
— Знаешь что, дорогой? — Её голос стал странно спокойным. — Ты хочешь, чтобы я сама ушла? Чтобы ты остался чистеньким перед всеми? "Ах, жена бросила, такая стерва!"
— Я хочу, чтобы ты перестала изображать жертву.
— Жертву? — Алёна засмеялась. — Я не жертва, Дима. Я все эти годы была опорой и поддержкой твоей. А теперь, когда ты решил что я не нужна, я - твоя проблема. И знаешь что? Не дождёшься. Я никуда не уйду.
— Посмотрим. — Дмитрий допил коньяк, встал. — Посмотрим, сколько ты выдержишь.
— А ты сколько выдержишь? — Алёна перегородила ему путь. — Думаешь, мне нечем тебя прижать?
Дмитрий остановился, впервые за вечер посмотрел на неё внимательно.
— О чём ты?
— Ни о чём. — Алёна отошла в сторону. — Спокойной ночи, дорогой.
***
На следующее утро Раиса зашла в гостиную и услышала голоса с кухни. Она не хотела подслушивать, но тон разговора заставил её замереть.
— Я больше не могу! — кричал Дмитрий. — Понимаешь? Не могу!
— Тогда уходи, — спокойно отвечала Алёна. — Кто тебя держит?
— Уйти? И оставить тебе всё? Квартиры, дачу, машины?
— А что мне остаётся? Я же нахлебница, помнишь?
Раиса тихонько подошла к двери. Алёна стояла у плиты, спиной к мужу, помешивала что-то в сковороде. Дмитрий сидел за столом, сжимая кулаки.
— Либо ты уходишь сама, — проговорил он медленно, — либо я подаю на развод и оставлю тебя ни с чем. У меня есть хорошие юристы.
Алёна повернулась, в руке у неё была деревянная лопатка.
— Попробуй. — Её голос был тих, но Раиса вздрогнула от его интонации. — Мне терять нечего — у меня ничего и не было. А вот ты...
— Что я?
— Ты боишься. — Алёна подошла ближе. — Боишься, что я расскажу о твоих схемах с налогами. О том, как ты деньги через левые фирмы выводишь. И тебе придётся отдать то, что мне полагается не только по закону, но и по справедливости.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. — Алёна села напротив него. — Думаешь, я все эти годы дура была? Думаешь, я не слышала твои разговоры? Не запоминала имена, даты, суммы?
Дмитрий побледнел.
— Это... это шантаж.
— Нет, дорогой. Это самозащита. Ты объявил мне войну — получай войну.
Раиса быстро отошла от двери, сердце колотилось. Она слышала много семейных ссор, но такой холодной ярости не встречала никогда.
***
Война длилась три месяца. Дмитрий приходил домой всё позже, а когда появлялся, то либо молчал, либо говорил с Алёной подчёркнуто вежливо, как с чужой.
— Алёна, не могла бы ты не оставлять свои вещи в прихожей?
— Алёна, мне нужно принять гостей в субботу. Ты не планируешь куда-нибудь уехать?
— Алёна, у нас закончился кофе. Могла бы попросить Раису заказать доставку.
Каждое "Алёна" звучало как пощёчина. Она отвечала тем же:
— Дмитрий, а не мог бы ты предупреждать о гостях заранее?
— Дмитрий, твои носки опять в ванной валяются.
— Дмитрий, нужно вызвать сантехника, чтобы он проверил отопление.
Через неделю Дмитрий пришёл с человеком в дорогом костюме.
— Алёна, это мой юрист Сергей Валерьевич. Нам нужно поговорить.
Юрист был мужчиной лет пятидесяти, с внимательными серыми глазами и усталым видом человека, который видел всё.
— Садитесь, — сказала Алёна. — Чай, кофе?
— Не стоит, — покачал головой Сергей Валерьевич. — Давайте сразу к делу. Ваш муж хочет расторгнуть брак.
— Знаю. — Алёна села напротив. — А я не хочу.
— Понимаю. — Адвокат открыл папку. — В таких случаях обычно ищут компромисс...
— Какой компромисс? — Алёна посмотрела на мужа. — Дима хочет меня выгнать и ничего не дать. Правильно, дорогой?
Дмитрий молчал.
— Видите ли, — продолжал юрист, — имущество, нажитое в браке...
— Я знаю закон, — перебила Алёна. — Половина моя. А ещё я знаю, что у Димы есть фирмы, которые напрямую не светятся в документах. И счета в банках, о которых он забыл упомянуть.
Сергей Валерьевич переглянулся с Дмитрием.
— Алёна Сергеевна, вы угрожаете?
— Я информирую. — Она улыбнулась. — А угрожает мне мой муж. Выгнать хочет.
— Хорошо. — Юрист закрыл папку. — Тогда это будет долгий и дорогой для вас процесс.
— Ещё вопрос для кого дорогой? — Алёна встала. — А то что долгий, мне спешить некуда. А вот Диме, наверное, не хочется, чтобы налоговая заинтересовалась его делами?
Дмитрий резко поднялся.
— Ты сука, Алёна! Настоящая сука!
— Может быть, — согласилась она. — Но сытая сука. И намерена оставаться сытой.
Адвокат поспешно собрал бумаги.
— Я думаю, нам стоит отложить этот разговор...
— Отличная идея, — кивнула Алёна. — Зачем спешить? У нас столько времени впереди.
***
Полгода спустя Алёна сидела в той же кухне, в том же кресле. За окном шёл дождь. Домработница готовила обед, изредка поглядывая на хозяйку.
— Маргарита Петровна, а как дела? — спросила Алёна.
— Да ничего. — Домработница пожала плечами. — Работаю, что ещё.
— А у мужа как?
— Нормально. Дмитрий Алексеевич почти не появляется. Платит исправно. Претензий нет.
Алёна кивнула. Дмитрий теперь жил в основном в загородном доме, появлялся в квартире раз в неделю, брал вещи и уезжал. Они почти не разговаривали.
— И это победа? — тихо спросила Маргарита.
Алёна долго молчала, смотрела в окно. Дождь барабанил по стеклу, размывая городские огни.
— Не знаю, — наконец сказала она. — Честно — не знаю.
— А вы счастливы?
— А кто сейчас счастлив? — Алёна повернулась к Маргарите. — Ты счастлива?
— Нет. Но я хотя бы живу по-настоящему. А вы?
Алёна не ответила. По щеке скользнула слеза, которую она быстро стёрла.
— Маргарита Петровна, а если бы у вас был выбор — жить в роскоши, но одной, или в бедности, но с любимым... Что бы вы выбрали?
— Конечно с любимым. — домработница вытерла руки о фартук. — Потому что роскошь без любви — это просто красивая тюрьма.
Алёна встала, подошла к окну. Внизу торопились люди под зонтами, спешили домой — к семьям, к теплу, к тем, кто их ждёт.
— А если любимый предал?
— Тогда искать нового, — просто ответила Маргарита. — Мир большой.
— В тридцать девять лет?
— А что, в тридцать девять жизнь кончается? — Маргарита усмехнулась. — Алёна Сергеевна, да вы ещё молодая! Красивая, умная...
— Без денег, без профессии, без будущего.
— Зато можно жить честно. — Маргарита подошла к ней. — Вы думаете, эта война что-то изменила? Вы же всё равно несчастливы. Только теперь ещё и одиноки.
Алёна прислонилась лбом к холодному стеклу.
— Знаешь что, Маргарита Петровна? Иногда мне снится, что я просыпаюсь в маленькой квартирке, иду на работу в какой-нибудь офис, покупаю хлеб в обычном магазине... И я счастлива. До безумия счастлива.
— А что мешает это сделать?
— Страх. — Алёна повернулась. — Страх быть никем. Я так долго была женой успешного человека, что забыла, кто я сама.
— Так может, пора вспомнить?
В этот момент раздался звук ключей. Дмитрий вошёл в прихожую, стряхивая с плаща дождевые капли.
— Алёна, нам нужно поговорить, — сказал он, появившись на пороге кухни.
Раиса быстро взяла тарелки и ушла в гостиную. Супруги остались одни.
— Слушаю, — сказала Алёна.
— Я встретил женщину. — Дмитрий сел за стол, не снимая пальто. — Её зовут Марина. Мы... мы хотим пожениться.
— Понятно. — Алёна села напротив. — И?
— И я устал от этой игры. Устал от ссор с тобой, от шантажа, от взаимных угроз. — Он посмотрел ей в глаза. — Давай закончим это по-человечески.
— Как именно по-человечески?
— Ты получаешь эту квартиру, твоя машина остаётся тебе. И пять миллионов рублей. Этого хватит на долгое время.
Алёна молчала, обдумывая предложение.
— А дача?
— Дача остаётся мне. — Дмитрий снял пальто, повесил на спинку стула. — Алёна, нам обоим по сорок лет. У нас ещё есть время начать заново.
— У тебя есть. У меня... — Она пожала плечами. — Пять миллионов рублей это что, подачка? Это скромно года на два? Совсем скромно – на три? А потом?
— А потом ты найдёшь работу. Выйдешь замуж. Родишь детей, если захочешь. — Дмитрий наклонился вперёд. — Ты красивая, умная женщина. Почему ты решила, что твоя жизнь кончена?
— Потому что я пятнадцать лет была только твоей женой. Я не умею быть собой и не умею быть женой другого человека.
— Научишься. — Он протянул руку, но не коснулся её. — Алён, давай не будем врагами. Мы же любили друг друга когда-то.
— Когда-то. — Она встала, прошлась по кухне. — А сейчас что? Ты предлагаешь мне подачку за молчание?
— Я предлагаю тебе свободу.
— Свободу? — Алёна засмеялась. — Дима, ты не понимаешь. Я уже свободна. Я могу делать что угодно — спать до обеда, смотреть сериалы, покупать всё, что захочу... Только вот хочется всё меньше.
Дмитрий встал, подошёл к ней.
— Алёна, так жить нельзя. Это не жизнь — это существование.
— А твоя Марина... она знает, кто ты? Знает про твои схемы, про налоги, про партнёров?
— Нет. И не узнает. — Дмитрий сжал челюсти. — Потому что я меняюсь. Закрываю эти дела, перехожу на честный бизнес.
— Ради любви? — Алёна не смогла скрыть иронию.
— Ради будущего. Ради того, чтобы не оглядываться через плечо.
Они стояли рядом у окна, но между ними было огромное расстояние — пятнадцать лет обид, разочарований, взаимных упрёков.
— А если я скажу "нет"? — тихо спросила Алёна.
— Тогда мы продолжим эту войну. Будем уничтожать друг друга до конца. — Дмитрий повернулся к ней. — Но зачем? Мы уже потеряли слишком много времени.
Алёна закрыла глаза. В голове мелькали образы — маленькая квартира, работа в офисе, простые радости обычной жизни. А рядом — роскошь, безопасность, но и бесконечное одиночество.
— Дай мне время подумать, — сказала она наконец.
— Сколько?
— Неделю.
Дмитрий кивнул, взял пальто и направился к выходу. На пороге обернулся:
— Алён... Я правда желаю тебе счастья. Честно.
— Знаю, — ответила она. — И я тебе тоже.
Когда он ушёл, Алёна ещё долго стояла у окна. Дождь кончился, на небе проступали звёзды. Где-то в этом городе жила Марина, которая любила её мужа и мечтала о будущем с ним. А где-то была другая жизнь — без золотой клетки, но и без золотых прутьев.
Маргарита вернулась в кухню, начала убирать посуду.
— Всё слышала? — спросила Алёна, не оборачиваясь.
— Не хотела, но... да. — Раиса поставила чашки в мойку. — И что решите?
— А ты как думаешь?
— Думаю, что клетка остаётся клеткой, да и выбора не так много. — Маргарита подошла к ней. — А жизнь — она одна у нас.
Алёна кивнула, всё ещё глядя в окно. Внизу зажигались огни в квартирах — там люди ужинали, смотрели телевизор, ссорились и мирились, жили настоящей жизнью. А она была похожа на актрису, которая забыла, где кончается спектакль и начинается реальность.
***
Через месяц Дмитрий переехал окончательно. Развод оформили быстро и тихо. Алёна получила квартиру, машину и деньги, как договаривались.
В первый день после развода она проснулась в половине седьмого утра, хотя будильник не заводила. Села на кровати, осмотрелась вокруг. Спальня была такой же роскошной, но теперь — только её.
На кухне её ждала кофеварка с чашкой кофе.
— С новой жизнью вас, Алёна Сергеевна. — сказала себе Алёна и взяла чашку дрожащими руками. — А знаешь... я боюсь. Но это нормально. Всё новое страшно.
— А вдруг не получится? Вдруг я не смогу работать, зарабатывать? Вдруг никто меня не полюбит?
— А вдруг получится? — Алёна ответила сама себе и налила еще кружку капучино. — Вдруг сможете? Вдруг полюбят?
Алёна засмеялась сквозь слёзы.
— Я реалистка. А реальность такова — у меня есть крыша над головой, есть деньги на год-два, есть время подумать, чему научиться. И главное — есть желание что-то изменить.
Алёна улыбнулась. Что-то внутри не выдерживало больше этой красивой пустоты.
За окном начинался новый день. Алёна смотрела на город, который раньше видела только из окна роскошной тюрьмы, а теперь предстояло узнать изнутри. Было страшно и одновременно — впервые за много лет — интересно.
Её клетка была открыта. Оставалось только решиться вылететь.
И она решилась.