После выхода первого альбома (“LIFE TIME”, записан в конце 1987 года, издан в 1988) Rollins Band продолжили борьбу за выживание, публику и место под солнцем. Группа не испытывала недостатка в выступлениях, но, как и прежде, специфика экстремальной музыки, специфика андеграундной сцены и сложные материальные условия накладывали свой отпечаток:
«Это был трудный период. Мы неплохо играли и неплохо ладили, но было трудно прокормиться и продолжать платить за жильё. Повседневная жизнь начала изматывать нас всех. Но даже тогда музыка была сильной, и у нас были концерты, так что мы играли. Мало денег, ноль денег, минус денег – мы продолжали играть, и каким-то образом мы все оплачивали аренду наших маленьких комнат, которые месяц за месяцем пустовали, пока мы отсутствовали. Мы усердно играли каждый вечер, и музыка поддерживала нас. 1988 год был годом, когда я однозначно понял, что в этой группе всегда будет напряжение. С этим я раньше уже сталкивался».
(Генри Роллинз, “Unwelcomed Songs”).
Роллинз в пору создания следующей пластинки обитал в не самом благополучном районе Лос-Анджелеса (Венис Бич) и был подвержен самым мрачным мыслям, усиливавшим его и без того злобные настроения. В аннотации к своей очередной книге “Bang!” (вышла в 1990 году) Роллинз отметил:
«Эта книга была написана в основном в Лос-Анджелесе в 1988 году. Район, где я жил, был мне отвратителен. Грязища, повсюду валялся мусор. Ошибка в инженерной психологии, и я в ней застрял. Я психовал, когда на городском автобусе выбирался из этого кошмара. Я часами сидел в своей маленькой комнатке, со всем своим скарбом вокруг, и исходил на мочу. Значительную часть книги я написал, слушая Black Sabbath» (Цит. по книге «Железо»).
Сама книга представляет собой сборник пронзительных, кратких, шокирующих заметок, швыряющих читателя во тьму роллинзовского подсознания и на изнанку американской мечты, для многих оборачивающейся американским кошмаром. Среди картин семейного, бытового, тюремного и уличного насилия, разоблачений лживого общества, воплей отчаяния вымышленных и реальных персонажей мелькают и зарисовки, относящиеся к реальной жизни самого автора:
Было время
Когда всё было не так
И воздух был
И люди были
Когда можно было выйти ночью
И не слышать
Выстрелов
Выстрелы для Роллинза в то время были далеко не абстракцией. Район Венис Бич был наводнён отребьем самого разного рода, и редко кто мог чувствовать себя в безопасности:
«Мы с другом как-то раз поехали в Южный Централ и проехали по Гувер-стрит, где базируется банда Crips. Нам было очень страшно. Мы простояли там минут 30. Мне 29, я видел всякое, но это было действительно ужасно… В моей видео-презентации Лос-Анджелеса был бы какой-нибудь 17-летний подросток с башкой, простреленной после того, как какая-то сделка пошла не так.
(…)
Видишь Crips в магазинах по ночам и понимаешь, чем они занимаются. Они крутые парни и убивают людей. Они кайфуют от этого. Это страшно.
(…)
Честно говоря, я бы никому не рекомендовал Калифорнию для жизни. Есть только один город в мире, где я не чувствую себя в безопасности, — это Лос-Анджелес. Если ковырнуть, то здесь каждый чего-то боится. Есть люди, которые могут проехать мимо и застрелить кого-нибудь просто ради развлечения, даже не будучи связанными с бандой.
Мне приходится жить там, потому что там мой бизнес и издательство, и погода хорошая. Но я бы предпочёл жить на юге или Среднем Западе. Города сжимают человеческий разум, и людям остаётся только терпеть».
(Генри Роллинз, интервью 1990 года, ресурс https://www.elsewhere.co.nz)
Годы, проведённые на сцене, позволили Роллинзу заработать репутацию и некоторую известность – в том числе и среди местного населения. Известность, впрочем, не сильно спасала от нежелательных контактов – Роллинз не был голливудской звездой с охраняемым особняком в хорошем районе, и отгородиться от них не мог:
Чистое голубое небо, пальмы, береговой бриз, прекрасный закат. Хорошо одетые чёрные мальчики продают на моей улице н*ркотики. Вчера вечером я выходил из машины, а один подошёл ко мне и спросил:
– Ищешь?
Я показал на окна своей квартиры и ответил:
– Нет, живу.
Он улыбнулся и сказал:
– Знаем, слыхали.
(Генри Роллинз, “Art to Choke Hearts”. цит. по книге «Железо»).
Всё это оказывало негативное воздействие, и так или иначе отражалось и на песнях, написанных в то время. Однако Роллинз сотоварищи, несмотря на давление окружающей среды и мрачные настроения, не падали духом и были полны планов. Они играли концерты, сочиняли новые песни и прогрызали себе путь к славе. И по мере появления нового материала пришла пора делать новый альбом.
«Это было в конце 1988 года. В начале 1989 года мы запланировали турне по Австралии и хотели попробовать записать наш следующий альбом до того, как покинем нашу страну.
Наша менеджер/юрист Гейл предложила нам посмотреть студию Echo Sound, где работала ее подруга Рэй. В то время у них ничего не происходило, они искали работу и очень хотели заключить сделку.
Мы с Крисом отправились туда, и Рэй провела для нас экскурсию по заведению. Оно было небольшим и не слишком ориентированным на рок-музыку, больше на рэп – вроде как Eazy E побывали там незадолго до нас. Комнаты были маленькими, но Рэй смогла уступить нам в цене. Кроме того, по ночам мы часто могли использовать обе комнаты. Мы согласились там работать»
(Генри Роллинз, “Unwelcomed Songs”).
Студия, как и условия проживания в Лос-Анджелесе, были не ахти, но особого выбора у музыкантов не было – альбом надо было делать. Ни теснота, ни дурная слава этих мест, ни помехи в студии в виде спонтанных рэперов не останавливали музыкантов. Музыка выручала даже в непростых ситуациях:
«Парни жили на первом этаже в моей квартире. Ни мой сосед по комнате, ни товарищи по группе не были в восторге от этого, но все смирились. Я жил в плохом доме в Сильверлейк, недалеко от центра города. В доме были стены толщиной с лист бумаги, и в нем не хватало места даже для двоих, не говоря уже об Эндрю, Симе и Тео. У Криса на его счастье была такое же унылое жильё в нескольких кварталах от нас – ну, по крайней мере, не такое стрёмное, как у меня.
Оказавшись в студии, группа была недовольна теснотой помещения и тем фактом, что барабаны приходилось устанавливать так далеко от остальной группы. Мы совершили ошибку, придя в это место. Все ворчали, но, тем не менее, усердно работали.
В какой-то момент мы не смогли воспользоваться другой комнатой, потому что там проходила рэп-сессия. Я не знаю, кто это был. Эти ребята сочли возможным использовать нашу студию в качестве гостиной. Однажды вечером все эти крутые гангстеры просто зашли и сели за стол. Никто из них не сказал нам ни слова. Они просто открывали бутылки с солодовым ликером, раскуривали косяки и свирепо смотрели на нас. Как только они услышали что-то из нашей музыки, они все убрались восвояси. Я думаю, мы поумерили их пыл».
(Генри Роллинз, “Unwelcomed Songs”).
Поскольку, как и ранее, материал рождался в ходе многочисленных репетиций и выступлений, его запись не потребовала слишком много времени. В итоге альбом стал вырисовываться…