Глава ✓238
Начало
Продолжение
- Мадам Сюзетт, я бы хотела поинтересоваться умениями своей поварихи.
- А что вас беспокоит, мадам Арендт? Клотильда прекрасно готовит. Её консоме, бриоши, безе с флёрдоранжем и артишрки славится на всю округу.
- Отлично! Значит, научиться сварить гурьевскую кашу, полбу и гречку по-купечески ей труда не составит. В ваших услугах в качестве экономки я более не нуждаюсь. Имела честь воочию убедиться в её бессмысленности: горничные распустились и распутничают с русскими солдатами, дом убирается отвратительно, ваши расчётные книги в беспорядке. Зато не далее, как вчера ввечеру вы имели дерзость обсуждать хозяйку этого дома и его хозяина не только с собственной прислугой, но и прислугой посторонней.
Давать вам шанс исправиться - не в моей власти и желании. Вот сумма вашего жалования и ваши вещи - вас проводят. Семён! - Марья Яковлевна тепло улыбнулась старику-камердинету, сопроводившего Николая Фёдоровича и в дальнем путешествии, - проводи мадам Сюзетт, она здесь более не работает.
Маша прекрасно понимала, что поступает жестоко, может быть, даже бесчеловечно, но её невероятно возмутило вчерашнее поведение экономки, коему она стала невольной свидетельницей. Та, перетряхивала вещи Марьи Яковлевны, распаковыванием которых занялась вместе с горничной и по каждому предмету туалета высказывала едкие замечания: ткань груба, толста и неизящна, вышивки мало или она проста и незатейлива, фасоны устаревшие, истинно - деревенщина. Тут слишком много меха, хватило бы только на отделку, а вот тут можно спороть волан кружевной, он лишний, мадам Сюзетт или Дениз он нужен куда больше, чем этой белобрысой каланче. И волан-таки отличного вологодского кружева отпорола и в карман свой засунула.
Вот теперь она с воланом в кармане, но без серебряных стаканчиков, стянутых из походной аптечки Николая и еще пары десятков мелких вещиц, некогда украшавших дом местного врача, предоставившего им свой особнячок в аренду.
Пылая негодованием, Сюзетт Эже подхватила со стола кошелёк с монетами, узелок с собственными пожитками и покинула неожиданно негостеприимный дом доктора Арендта. Надо же! Оказатся на пороге за такую малость, как болтовня. Да и как не обсудить этих варваров, ничего не понимаюших в моде и гастрономии.
Обозвать нежнейшие артишоки, спаржу под белым соусом и салат из цикория, поданные к обеду в день приезда, пренебрежительно ТРАВОЙ и отослать на кухню, пообедать под непонятный хохот луковым супом и распорядиться согласовывать каждое! блюдо непосредственно с ней.
И вовсе нонсенс: поставив рядом кухарку, мадам Арендт самолично замесила тесто, а потом и испекла черный хлеб. Оскорбительно для изысканной кулинарии! Но вкусно - этого не отнять. И смеяться заливисто и звонко, когда в двери то и дело стали стучать русские солдаты и офицеры, ненароком мимо проходившие.
Соблазнённые ароматом ржаного хлеба, они, со слезами на глазах просили: "За Христа ради, хозяюшка, хлебца отрежь, хоть краюшку, хоть горбушку. Ро́дным хлебом пахнет, спаси тебя Господь", " Мадам Арендт, голубушка, давно ли из России? Меня может обманывать обоняние, но не в вашем ли доме пахнет ли хлебом ржаным. Прямо как у маменьки в имении, под Бородино. Благодарствую за приглашение к обеду, непременно буду...", " Ах! Мой милый маленький Джокер, едва унюхав сей божественный аромат, я поспешил на зов его. Не планируете ли вы приготовить варварские щи? Ах, рассольник! Вы режете меня без ножа, я у ваших ног молю о тарелке супа. Я, граф, у ваших ног, лиса, в Пасхальное воскресенье, чудо Господнее, не иначе..."
И каждого она с поцелуем троекратным одаривала куском горячего чёрного ноздреватого хлеба, политого маслом льняным и посыпанного крупной солью. Какой пассаж!
Приехала юная вертихвостка в сером суконном платье, более приличествующем прислуге, в первый же день засунула свой любопытный нос во все углы, даже клозетом не побрезговала.
К обеду, после утренней уборки, продемонстрировала ей и обеим горничным секреты, спрятанные под коврами. Горничные обошлись только личной выволочкой от хозяйки, а её, прослужившую в этом доме почти 10 лет, попросили на выход.
И всё бы ничего, но куда ей теперь податься? Постучала к дочери, да та, пряча глаза, ссылаясь на мужа-инвалида, выставила её за порог через пару дней. Она поселилась в крохотном мезонине местной гостиницы, в не самом лучшем трактире ей предложили место посудомойки - а всё потому, что мадам Сюзетт вечно драла нос и не якшалась с простыми торговцами.
После смерти супруга-юриста она продала дом собственной дочери и её мужу-офицеру и устроилась экономкой к доктору Трюфо. Доктор, немало пограбивший Европу и Россию, по приезду русских войск сдал свой дом и уехал отдыхать в Италию. А её, мадам Сюзетт, ждёт терерь холодная комнатёнка под самой крышей и унизительная лохань с грязной водой в трактирной кухне. Хозяин жестоко экономит на дровах и часто мыть посуду приходится в холодной воде с древесной зололой.
Глотая слёзы, моет посуду мадам Сюзетт и клянёт и нескончаемые холода, и несносную русскую барыню, и собственную судьбу. А Маша поугрызалась совестью, да и успокоилась.
Кем ты становишься, русская девушка с чистой душой, щедрым сердцем и серебряным голосом, откуда эта жестокость и холодность, неужто так ты отвечаешь тем, кто разорил твою Москву? Не крутенько ли?
Нет, не крутенько! Всем хорош не будешь - чай, не золотой червонец. Распускать сплетни о новой хозяйке экономке ума хватило, сунуть нос в микстуры и травы лечебные - хватило наглости. И уж вовсе возмутили господ Арендтов слухи об экспериментах, кои доктор-невежда из дикой России над бедными мобёжцами проводит.
Так что тихий шёпот совести не смущал крепкого сна госпожи докторши.
Продолжение следует...
🌟Для донатов карта Сбера 2202 2069 0751 7861♥️👍🙏