Глава ✓247
Начало
Продолжение
Прошедшая ночь для Мэри Лариной выдалась бессонной: разом захворали и Марфа, и её Ванятка, и Гошка, которого она то и дело, переходя на родную речь, звала Джорджем.
В воскресенье были на службе, во вторник к вечеру Ванечка куксился и тёр коленки, ночью Марфа то и дело просыпалась от хныканья Григория Михайловича, а к утру у всех троих начался жар.
Малыши плакали, а Марфа двигалась еле-еле, как муха в меду и, что самое страшное, все трое потели, как не в себя. Вот только одела на подросшего крепыша Джороджи льняную рубашонку, а она уже влажная. И пятна такие, ...нехорошие, жёлтые и попахивают.
Активно ползающий до этого мальчишка соглашался только сидеть на руках, обняв мать за шею и наотрез отказывался играть, спать и учиться ходить.
Мэри вспомнила о биче, уносившем тысячи жизней - потнице. Эта хворь, сопровождаемая сильной горячкой, головной и суставной болью, а часто - бессознательным бредом, на её родине была памятна ещё со средних веков. Заболевшего утром к вечеру уже отпевали. Обильный пот при жа́ре был главным маркером, никто даже не пытался понять, что являлось причиной - не до того, ибо в доме, который посетила потница, посетила сама Смерть. А кого она заберёт с собой, кого оставит - предсказать невозможно.
Крепко-накрепко запереть двери, никуда не выходить и много пить - главное лечение (и профилактика для здоровых!).
Слава Богу, все в сознании, хотя и сильно потеют. Мэри велела Анисье каждый час подавать к дверям детской ведро горячей воды и кувшин прохладного морса из кипяченой с липовым цветом воды с растертой клюквой и мёдом.
Сама заперлась в детской и ухаживала за всеми так, как совсем недавно ухаживали за ней самой. То обтирала горяую кожу водой с уксусом, то поила морсом с клюквой и сушёной малиной, бульоном или отваром ивовой коры, то застирывала детские вещи в тех самых вёдрах, что регулярно приносила Анисья. Мокрые пропотевшие простыни и пелёнки у деток она меняла, а Марфины решила после попросту сжечь - так надёжнее.
И было от чего застирывать - к жару добавились проблемы с пищеварительным трактом. Даже Марфа не всегда успевала добежать до поганого ведра за ширмой, что уж говорить о малышах.
Единственное окно в комнате Мэри Ричардовна приоткрыла, отколупав замазку и убрав зимнюю раму - свежий воздух сразу взбодрил хворающих, только теперь, вдохнув зябкого ночного сентябрьского тумана, Мэри поняла, какой тяжкий дух стоял в комнате.
Уносила грязную воду хозяйка по черной лестнице в ватерклозет тоже сама, не чинясь ни званием своим дворянским свежеиспечённым, ни положением хозяйки в доме и благословляя архитекторов за столь умную придумку.
«Если во время вашего пребывания у знакомых вы полюбопытствуете взглянуть поближе на это секретное помещение, то, не спрашивая об нем прислугу и руководимые одним обличительным запахом, не ошибетесь при отыскании ни аршином.
Скрепив сердце, отворотив нос и удерживая дыхание, вступаете в этот, в полном смысле слова, заповедный угол и находите в нем те качества, которые встречали повсюду, на всем пространстве Руси, от Петербурга до Астрахани: темнота, хоть глаз выколи, грязь, слякоть и в довершение всего тот неизбежный, захватывающий дыхание аммиачный запах, который сделал бы честь любой, специально для добывания этого газа предназначенной лаборатории.
Если в летнее время вы в состоянии пробыть в подобном кабинете несколько лишних секунд, то вы или лишены от природы обоняния, или лёгкие ваши устроены по какому-либо доселе неизвестному образу.
Зато зимой это бывает иначе. Руководящего запаху меньше; вы должны спросить человека, чтобы указать дорогу; он из теплой, иногда жарко натопленной комнаты ведёт на двадцатиградусный мороз и предоставляет вас вашей плачевной участи».
Четыре дня шла неравная борьба слабой женщины с недугом. Был момент, когда казалось, что всё, та, что с серпом, заберёт с собой Ванечку, но обошлось: мятущегося в жару почти двухлетнего мальчишку просто положили в корыто с прохладной водой и в четыре руки окатывали его там, следили, чтобы не захлебнулся. Марфа, сипло дыша, как орлица, не выпускала из рук сына, сама почти без сознания от усталости.
Время от времени Мэри едва не силой укладывала её поспать, набраться сил - выкормить грудью двоих детей - это ж сколько у неё сил после того осталось? Сама она дремала не больше пары часов в день, хотя от усталости глаза закрывались сами собой. Со страхом ждала она таких же приступов у себя, прислушиваясь к самочувствию, как к шёпоту за стеной, но лишь тишина была ей ответом. Гудела и кружилась от усталости и духоты голова, ломило спину и руки - покачайте крепенького мальчишку на руках четыре часа кряду, в глаза будто песку насыпали от недосыпа. Но жара не было, как не было и сухого кашля, сотрясавшего всех троих.
И даже не поверила самой себе, когда Джордж на пятый день проснулся и с удовольствием выпил весь бульон, а потом и вгрызся в кусочек холодной утки. Мальчишка только довольно улыбался во все свои шесть зубов, когда мать прикоснулась губами ко лбу - жара не было вовсе. Но попахивало от дитя весьма специфически. Марфа спала, обняв своего Ванятку.
Позже Марфа выяснит, что поветрие лихорадочное с кашлем прошло по столице, собирая свою печальную дань. Новорожденные и слабые от истощения дети бедняков были первыми жертвами, но и стариков многих не досчитались. Пополнили ряды жертв эпидемии и солдаты, возвратившиеся с войны - давали знать о себе старые раны, изношенные лёгкие у артиллеристов, застарелые простуды.
А Мэри благословляла мужнино начальство, отправившее её благоверного в инспекторскую поездку в Бессарабию, в Ренийский порт, что на левом Дунайском берегу, неподалёку от Черного моря.
В декабре 16-го начнёт там принимать и отправлять грузы и людей морской торговый порт с таможенной и карантинной заставами и пассажирская пристань. Самое то проявить себя молодому да раннему инспектору Петербургской государевой таможни, Михаилу Ларину. А не справится - и по шапке настучать можно, справится - молодец!
А уставшая до полусмерти Мэри, перед тем как провалиться в сон, успела подумать, что молока после такой лихорадки у Марфы больше не будет и пора, значит, Джорджа переводить на обычное питание. А второе.... неужели, мать его за ногу, не будет у нее тихой спокойной жизни?! Аж зло берёт...с этой мыслью и уснула, да так, что проспала весь день. А когда проснулась, за окном шелестел дождь, омывая золотые и бронзовые листья клёнов.
Продолжение следует...
Для донатов 👉карта Сбера 2202 2069 0751 7861. Это лучше, чем Дзен, все денежки получает автор, а не жадный Алгоритм.
Источник цитаты: "Новгородские ведомости" √96 от 1866 года.