Когда шла Зина по улице, местные шеи сворачивали, заговорить с нею пытались, хотя ни малейшего повода не давала девушка, а незадачливых ухажёров отваживала без тени кокетства и лишних слов.
Глава 1
Черты лица у Орловой были тонкие, изящные, фигура ладная и гибкая – этим выделялась она среди других девиц. Особенно привлекали внимание горделивая посадка головы и безупречная осанка. Было в облике Зины что-то царственное, благородное и вместе с тем поразительно простое.
Ни за что не призналась бы Галинка, что женское превосходство Орловой так раздражало её. Потому и придумывала она самой себе какие-то причины, чтобы задираться, а ещё всячески выказывала ей свою неприязнь - то нарочно медленно наполняла тарелку, то с пренебрежением подавала чашку, будто бы швыряла.
Зина относилась к выкрутасам кухонной работницы с терпеливым снисхождением. Но порой давала отпор, не теряя при этом самообладания. И этим ещё больше раздражала Галинку.
Однажды девушка пришла домой в плохом настроении. Она ужасно устала, к тому же получила очередное замечание от противного Березняка. Кожа на руках сильно шелушилась, кое-где даже появились трещины. Виной тому была ледяная вода, в которой приходилось мыть огромное количество посуды и специальный состав для обеззараживания. Еще до конца работы она хмурой ходила и всё швыряла.
- Чего ты, Галина, злишься? – укоризненно произнесла Тоня, которая также работала на кухне. – Всем несладко, не одна ты мучаешься. Вон, погляди, с моими руками тоже беда.
- Да мы-то мучаемся, а вот заводские…, - со злостью прошептала Галинка, сопровождая взглядом двух цеховых работниц. Девушки отработали смену и шли на отдых.
- Эх, дурёха ты, - покачала головой Антонина, - ты всю ночь спать будешь. А они четыре часа отдохнут, и опять к станку. Им ещё похуже, чем тебе!
- Всем тяжело, - буркнула Галинка, - вот мы в руки в кровь стираем, а весь почёт этим зазнайкам? Так?
- Когда война, любой труд важен и почётен. Так что не выдумывай!
- Эх ты, неужто нашего Семёныча опять наслушалась? Это ж он такое твердит, дескать все мы одно дело делаем, потому всякая работа достойна уважения. Вот только почему у нас все разговоры только про тех, кто у станка? Про Зинку то там, то сям говорят. А про нас?
- Ох, и далась же тебе эта Зинка. Чего ты так взъелась на неё?
- Да я и сама не знаю, почему терпеть её не могу. Не люблю и всё... Сердце моё аж замирает от злости, когда вижу её.
Тоня пожала плечами. Не испытывала она чувств, подобных тем, что ощущала её подруга, и всё не могла понять, чем спокойная, уравновешенная Орлова так выводила из себя взбалмошную Галинку.
В тот вечер Галя чуть не падала с ног от усталости. Ей не хотелось ни говорить, ни даже есть или пить. Самым большим желанием было дойти до кровати и забыться глубоким сном. Но дома девушку ждал неприятный сюрприз.
- Чего кислые все такие? – буркнула Галинка, глядя на свою мать и тётю Тамару Матюшину.
- А радоваться нечему, - хмуро произнесла Нина Матвеева, - гости у нас.
- Что ещё за гости? – удивилась девушка.
- Да уж говори, как есть, - с возмущением произнесла Тамара, - не гости, а жильцы. Уплотнили и нас…
- Как это…уплотнили? – прошептала Галинка, на мгновение позабыв о своих горестях. Тут неприятность посерьёзнее была.
- Работницу с завода к нам поселили, - кивнула Нина, - говорят, нам ещё повезло. Кому-то двоих и даже троих поселили.
- Да это ж только начало, - хмуро произнесла Тамара, - сначала одну, потом вторую. Так всех заводских к нам и переселят.
- Заводскую…, - прошептала Галя, - а когда ж она явится-то?
- Да явилась уже, - закатила глаза Тамара, - отсыпается в спальне, той, что через стенку от тебя. Скоро уж выйдет, короткий сон-то у этих оружейниц.
Неприятное что-то шевельнулось в душе Гали. То ли тошноту ощутила девушка, то ли тревогу. Подошла она к той самой комнате и приоткрыла в неё дверь. И, хотя было темно, лишь от керосиновой лампы слабый свет падал на лицо спящей, Галинка тут же узнала гостью.
- Зинка, - прошептала она с невероятным волнением. Казалось бы, о чём могла беспокоиться Галя, ведь ненавистная заводская теперь была в её доме. Да, да, том самом доме, где Галинка хозяйка.
А Орлова здесь будет на птичьих правах. Не так трудно будет заставить нежеланную гостью ходить по струночке. И всё же непрошенная мысль поселилась в голове Галинки.
Девушка оказалась свидетелем первой встречи Петра и Зины. Кто-то мог бы и не заметить ту искру, что загорелась во взгляде молодого человека. И вряд ли кто догадался, что в тот самый момент молчаливая Зинка на мгновение перестала дышать. Но от Галинки не укрылось ничего – она всё видела и поняла уже тогда, когда ни Пётр, ни Зина ещё не знали о своих чувствах.
***
- Ты чего, Галинка, молчаливая такая? – удивилась Тоня. – Тебя и не узнать. Не цепляешься к заводским, сегодня и вовсе слова никому не сказала.
- Что мне за дело до этих заводских? – пожала плечами Галя. – Мне и дома их теперь хватает. Орлова у нас поселилась.
- Орлова? Зинка? – ахнула Антонина, зная о неприязни, которую питала её подруга к молчаливой работнице цеха.
- Угу, - кивнула угрюмо девушка, - уж и не избавиться теперь от неё. Даже дома нет покоя из-за этой Зинки.
- Как же вы это позволили?
- Да никто и не спросил нас. В распоряжение носом ткнули, матушка с тётей Томой и пикнуть не посмели. Теперь ходит эта Орлова по дому, как тень.
- Ох, не завидую я этой Зине! Там ведь нет Березняка и других защитников. Так что ты живо покажешь этой гордячке, где её место.
Галинка вздохнула. Эх, было бы всё так просто…
Девушка не могла избавиться от своей ненависти к гостье. Лишь теперь она поняла, что прежняя неприязнь к Зине Орловой была некоторым предчувствием. Теперь же у этой ненависти была абсолютно понятная причина. Пётр… Это была ревность не только к её красоте и почету, но и ревность женская.
Петра никак не смущало присутствие гостьи, более того, он оказывал ей всяческое уважение, был внимателен и заботлив по отношению к ней. Галинку страшно злило, что никто не замечал, что кроется за вежливостью и почтением Петра к Зинаиде.
- Чего ты так злишься? – удивлялась Тамара. – Разве она соперница тебе? Вот закончится война, и вернётся девчонка в свой город вместе с другими заводскими?
- Тётя Тома, неужто не замечаете вы, что творит эта бесстыжая у нас под носом? – возмущалась Галинка.
- Да что ж она творит-то такое?
- Хвостом крутит перед вашим сыном, вот что! А он и рад-радёхонек! Глядите же, какой он с ней - и стульчик пододвигает, и водичку наливает и тарелочку подает. Тьфу!
- Да полно тебе, глупая. Мы с Львом Андреичем воспитывали сына достойным человеком. Он знает толк в гостеприимстве, потому и ведёт себя так с гостьей.
- Эх, тёть Тома, чего ж вы такая наивная-то? Разве же не видите вы, как глазами своими бесстыжими эта вертихвостка хлопает, когда Петька на неё смотрит? Ещё и голос меняется у неё сразу. Там на заводе молчит всегда или рубит словом, а тут голосок, как мёд, и дышать будто перестаёт.
С укоризной поглядела Тамара на девчонку, которую считала своей будущей невесткой. Любила она Галинку как дочку и была уверена, что сын однажды женится на ней. И всё ж после слов девушки стала приглядываться к тому, как Пётр ведёт себя с Зинкой.
«Неужто, правда, влюбился он в заводскую? – подумала Тамара, заметив особую теплоту в глазах Петра, когда он разговаривал с девушкой. – Взгляд же не отводит от нее, каждое желание угадать старается».
О своих подозрениях она никому ничего не сказала. Женщина была уверена, что вскоре для работников завода будут построены бараки, и Зина переедет туда.
«Уедет, а там с глаз долой, из сердца вон, как говорится», - подумала Тамара.
Бараки для заводских действительно достроили, но размещали в них только мужчин. Потому и осталась Зинаида жить в доме Матюшиных и Матвеевых.