Оксана периодически посматривала в окно и наблюдала за тем, как идёт стройка.
— Что, понравился печник? — хитро спросил Семёныч.
— А тебе что за дело? — она сердито зыркнула на домового.
— Мне-то что? — Семёныч беззаботно почесал затылок. — А вот деревне дело есть. Мужик он, видать, неплохой. Работящий. И глаза у него честные.
Оксана отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает узоры на стекле.
— Глаза... — проворчала она. — Ты по глазам всех людей распознаешь? Он городской. Приехал, наиграется в деревенскую жизнь и смоется обратно в свой уютный мирок.
— А тебе никто ничего про него не рассказал? — догадался домовой. — А сама ты его не смотрела?
— Нет, не смотрела, — помотала она головой.
— Боишься разочароваться, — с сочувствием догадался Семёныч.
Судя по тому, что Оксана закусила нижнюю губу, он попал прямо в цель.
— Да нужна я ему такая косоротая, да одноглазая, хромая, да кривая, — отмахнулась она. — Да ещё и ведьма. Кто в здравом уме на меня такую посмотрит?
— А он, может, и не в здравом-то уме, — хитро подмигнул Семёныч. — Судя по тому, как он тут в вагончике зимой жить собрался. Нормальный бы человек на его месте давно бы уже в городе грелся у камина, а не тут завалы разгребал.
Оксана промолчала, но уголки её губ дрогнули, будто пытаясь сложиться в улыбку. Она снова посмотрела в окно. Иван в это время помогал Лене таскать тяжёлые балки, и его смех, чистый и звонкий, долетал даже сквозь стекло.
— Да и потом, — продолжал домовой, глядя на её профиль, — кто сказал, что ему нужна картинка с конфетной коробки? Может, ему как раз душа нужна. Сильная. Честная. А у тебя она какая есть, хоть и спрятана под шрамами да под колючками.
Оксана вздохнула. Глубоко. Так, что аж плечи поднялись и опустились.
— Перестань, Семёныч. Не надо меня жалеть и придумывать сказки.
— Я не жалею, — искренне сказал старик. — Я наблюдаю. И за ним, и за тобой. И вижу... возможности.
В этот момент со стороны участка Ивана донёсся радостный крик: мужики наконец-то установили центральную балку для новой кровли. Иван, весь в опилках, поймал её взгляд в окно и, широко улыбнувшись, помахал ей рукой.
Оксана инстинктивно отпрянула назад, вглубь комнаты, сердце её ёкнуло странно и тревожно.
— Видишь? — проговорил Семёныч. — А ты говоришь — не посмотрит.
— Ну, может, он по-соседски поприветствовал меня, — пожала она плечами.
— Так уж и по-соседски, — хмыкнул домовой.
Но Оксана уже не слышала его. Она прижала ладонь к стеклу, следя за его движениями, за его улыбкой, и впервые за долгие годы подумала, что, может быть, возможно, не всё ещё потеряно.
Она оторвалась от стекла и ушла обратно в комнату.
— Что ты там говорил про его историю? — спросила Оксана, усаживаясь на диван. — Расскажи мне про него.
— Да ничего я толком не знаю. Это надо у Василисы всё узнавать. Она в этом деле замешана. Вроде привезли важного дядьку от порчи лечить, а потом после лечения он другим человеком стал.
— Ну, ясное дело, грязь всю убрали, и человек меняется, — кивнула Оксана.
— Нет, в прямом смысле другим человеком стал, — домовой вытаращил на неё глаза.
— В прямом смысле? — Оксана нахмурилась, отложив вязание. — Что значит «в прямом смысле»?
Семёныч понизил голос, хотя в доме кроме них никого не было:
— Говорят, был один человек — богатый, важный, из города. А стал... ну, вот этот Иван. Совсем другой. Даже тело не его, слышала я. Василиса шепталась, что это старый хозяин того тела... ну, как бы это сказать... освободил место. А новый дух вселился. После обряда.
Оксана замерла. Её единственный глаз широко раскрылся от изумления.
— То есть... это не он? Это вообще другой человек в чужом теле?
— Вроде того, — кивнул Семёныч. — Но душа, говорят, теперь хорошая. Правильная. Та, что должна была здесь быть. Баба Надя сразу признала его, говорит — «наш человек, на своём месте».
Оксана медленно выдохнула, пытаясь осмыслить услышанное. Колдовские перевоплощения были ей не в новинку, но такое...
— Поэтому он и не смотрит на тебя чужими глазами, — тихо добавил домовой. — Потому что он сам... чужой здесь. Ищет своих. И дом свой. И, может быть... кого-то ещё.
Оксана снова подошла к окну. Иван в это время разливал мужикам чай из большого термоса, что-то рассказывая и снова смеясь. Его движения были уверенными, а взгляд — тёплым и прямым.
— Чужой... — прошептала она. Внезапно её собственные шрамы и увечья показались не столько уродством, сколько отметинами. Знаками судьбы, которые могли бы стать понятными тому, кто и сам прошёл через метаморфозу.
— Может, и мне стоит присмотреться к нему получше? — нерешительно произнесла она, больше сама для себя.
— А то! — обрадованно хлопнул себя по коленке Семёныч. — Глаза-то у тебя не только чтобы зыркать, а и чтобы видеть. Сердце — чтобы чувствовать. А ты всё отмахиваешься.
Оксана кивнула, не отрываясь от окна. Впервые за долгое время в её душе затеплилась надежда.
Дверь в избу скрипнула. В сенях кто-то громко затопал. Оксана отпрянула от окна и заковыляла к любимому дивану. В коридор ввалилась Василиса.
— Здорово всем! — прогорланила она. — Оксанка, всё на соседа любуешься?
— С чего ты взяла? — Оксана пошла встречать гостью.
— Да ты так к окну прилипла, что даже меня не заметила, а я, между прочим, тебе рукой махала.
— Да? — растерянно проговорила Оксана.
— Да уж! — Василиса сняла валенки и бойко прошла в кухню. — Я тут мимо шла, думаю, зайду к соседке, а она в окно уставилась, как завороженная. Уж не заболела ли?
Оксана смущённо потупилась, поправляя повязку на глазу.
— Да нет, просто... наблюдала. Интересно же, как они там.
— Интересно, говоришь? — Василиса присела на лавку, с интересом разглядывая подругу. — Ага, вижу, как тебе интересно. Щёки-то у тебя аж розовые стали. Не от мороза, чай?
Семёныч, стоя в углу, одобрительно подмигнул Оксане, но та сделала вид, что не заметила.
— Хватит тебя дразнить-то, — махнула рукой Василиса, видя смущение подруги. — Я тут пирожков принесла, давай вместе чай попьём.
— Пирожки с чем? — спросила Оксана, наливая в чашки ароматный напиток.
— С яблоком, да с капустой и яйцом.
— Я не откажусь.
Она поставила чашки на стол и уселась напротив Василисы.
— И чего ты во мне дырку решила прожечь? — поежилась Василиса под пристальным взглядом подруги. — Спрашивай, что интересует.
— Расскажи мне про этого Ивана.
— А что про него рассказывать? — прикинулась незнайкой Василиса. — Мужик, как мужик. Захар его лечил. Потом дядька всем печки подлатал, потом уехал в свою жизнь, а теперича решил к нам вернуться, понравилось ему здесь.
— Ох, что-то ты недоговариваешь, — покачала головой Оксана.
— А это не моя тайна, — выпалила Василиса и быстро откусила большой кусок от пирожка.
— Но ты же её знаешь.
— Признаешься, что тебе Иван нравится, тогда расскажу, — Василиса хитро на неё посмотрела.
— Ладно, нравится, — Оксана спокойно кивнула.
— Вот прямо так нравится-нравится? А ты ему?
— Васька даже жевать перестала.
— А я даже и не знаю, нравлюсь я ему или нет.
— А может, его приворожить? Совсем чуть-чуть.
— Васька, ты совсем с дуба рухнула? Я ещё не совсем разума лишилась, чтобы так себе в жизнь напакостить.
— Ну и правильно! — Василиса оживилась, снова принявшись за пирожок. — Приворот — это как добровольно полез в болото. Ни к чему хорошему не приводит. Лучше уж самой... — она заговорщицки наклонилась через стол, — самой познакомиться получше.
Оксана вздохнула, помешивая ложкой в чашке.
— И как ты предлагаешь это сделать? Подойти и сказать: «Здравствуйте, я ваша соседка-ведьма, давайте дружить»?
— А что не так? — Василиса развела руками. — Ты же на самом деле интересная! И умная, и руки золотые... А про шрамы — да кому они сейчас нужны? Главное — человек внутри.
Оксана молчала, глядя на кружащийся пар над чашкой. Слова подруги казались такими простыми и логичными, но между знанием и действием всегда лежала пропасть страха.
— Знаешь что, — вдруг предложила Василиса, — давай я тебя с ним просто познакомлю нормально. Не как соседей, а как... потенциальных друзей. Приду завтра к нему по делу и тебя с собой возьму. Скажем, совет по печке спросить.
— Василиса... — начала было Оксана с протестом.
— Никаких «Василиса»! — оборвала её подруга. — Сиди тут со своими мыслями, сама ничего делать не будешь. Так хоть с моей помощью сдвинешься с мёртвой точки. Хоть поймёшь, нравишься ты ему или нет, а то сидит тут себе в голове всякую ерунду думает.
Оксана хотела возразить, но вместо этого неожиданно для себя самой кивнула:
— Ладно. Только без намёков и подталкиваний, хорошо? Просто как соседи.
— Как соседей, как соседей, — легко согласилась Василиса, но в её глазах заплясали весёлые чертики. — Обещаю, буду паинькой.
Она допила чай и встала из-за стола.
— Ну всё, мне бежать. Завтра зайду за тобой часов в десять. Приготовься!
Дверь закрылась, а Оксана осталась сидеть за столом, смотря на оставшиеся пирожки и думая о том, на что она только что согласилась. Страшно было. Но впервые за долгое время — страшно и интересно.
— И чего она приходила? - задумчиво проговорила Оксана.
Автор Потапова Евгения