Глава ✓218..
Начало
Продолжение
Всё началось с головной боли.
Вечером Николай, вернувшись из госпиталя, отказался от ужина, сославшись на усталость и легкую головную боль, поцеловал Машу в шейку и отправился в свой кабинет.
Слегка першило в горле, нос ни с того, ни с сего начал сопливиться, чесались глаза. Неужто простыл? Немудрено в сыром Петербурге в первые числа марта. Сырой волглый снег под ногами, влажный ветер с Невы пробирается под шинель.
Нужно было немного поработать, навестить своих пациентов в их небольшом домашнем лазарете и что-то ещё. Но головная боль, начавшаяся так незаметно, стремительно нарастала и когда Маша зашла к нему, то нашла своего Николеньку на диване практически без чувств.
Одетый в короткий шелковый теплый шлафрок поверх рубашки и брюк, он, скорчившись на кожаных подушках, был почти без сознания. Сухой кашель сотрясал тело. Полотенце, смоченное в холодной воде и порошок болеутоляющего, которое Маша развела в воде и заставила его выпить, несколько снял спазм, но от визита коллег он отказался.
- Переутомился я, видать, голубушка моя. Или всё же подхватил какую хворь.
- Знобит тебя, друг мой. - Маша нежно коснулась лба мужа тыльной стороной руки - и жар начинается. Я тут побуду, с тобой, в кабинете.
- Нет, милая. Тебе теперь рисковать нельзя, - он постарался нежно улыбнуться, но боль буквально лишала его сознания. Из последних сил он давал указания.
- Сама сюда не приходи больше, не дай Бог, что заразное. А похоже, что именно так. Ежели к утру мне не полегчает, тогда записку отправь в госпиталь, для доктора Виллие.
Сюда спиртовку пусть принесут, дров запас, небольшой самоварчик. Пусть кто из служанок здесь всегда будет, за пациентами ухаживать и за мной присмотрят. Двери в лазарет на запор. Карантин у нас.
- Сей же час велю Митрофановне бульону куриного тебе сварить. - Маша нежно поцеловала супруга и отправилась в парадные комнаты, мерить часы и вёрсты ожидания. Она не стала ждать утра, и отправила посыльного к проживающему тут же, на Английской набережной, 74, Якову Васильевичу с запиской, в которой описывала состояние мужа.
Тот одобрил карантин и посоветовал наблюдать за изменением самочувствия коллеги и если состояние его резко ухудшится, звать его сразу же, невзирая на время суток.
Ночь прошла относительно спокойно, но утром жар усилился. Когда служанка раздела Николая Фёдоровича, чтобы обтереть его полотенцем, смоченным в уксусной воде с водкой, она обнаружила мелкую красную сыпь и воспалённые увеличившиеся бубоны лимфатических узлов. Жар буквально сжигал человека, у прославленного хирурга начался бред. Служанка ломилась в закрытые двери, отказывалась подходить к больному, в истерике бормоча про чуму.
Как ни страшно было Маше, но оставить Николая без помощи она не могла. Успокоив истерику горничной знатной звонкой оплеухой, она отправила её прочь, мыть окна и полы во всем доме. Ухаживать за выздоравливающими в их палату заходить запретила, а сама, засучив рукава, взялась за выхаживание мужа.
К доктору Виллие отправилось очередное послание.
Валики из редкого рядна (марли), смоченного в слабом уксусе, легли в подмышки. Полотенце на голове заменил пузырь со льдом. Тело беспамятного Николая она беспрестанно обтирала то водками на травах, то уксусом. И молилась. Господу, Богородице, святому Николаю и всем пристным. Сил на слезы просто не оставалось.
К обеду примчался Яков Васильевич, но больной уже не узнавал ни его, ни жены своей. Осматривая хворого, врач рассматривал через пенсне мелкие красные точки сыпи, которые плотно покрывали корпус, и хмуро жевал губами.
- Голубушка моя, крепитесь. Пока неясно, краснуха это, скарлатина или корь. В любом случае строгий карантин соблюдать, много питья: сушеную малину, отвар ивовой коры, брусничный и клюквенный морсы, бульон. Твердой пищи не давать - горло сильно воспалено. Окно плотно зашторить. Будем молиться, что это краснуха, она проходит быстрее, чем корь и не так опасна, как скарлатина.
Ваших пациентов срочно отправить по домам - там они в большей безопасности.
И удалился обтирая пальцы шелковым платком после того, как Маша ему на руки слила спирту. Яков Васильевич уже оценил асептику с антисептикой, вводимых Николаем Фёдоровичем в операционной. Заражений крови после операций с обработкой раневых поверхностей, рук операторов и инструментов и правда стало меньше.
Ровно две недели как белая горлица билась Маша за закрытыми дверями кабинета за своего Николая. Грела самовар и заваривала ароматную малину, толкла с сахаром клюкву для морса, поила бессознательного любимого разогретым на спиртовке бульоном с размоченной в нём белой булкой, обтирала его тело полотенцами, превратившимися в тряпки, выносила судно. Жар то усиливался, то спадал, волнами приходила и отступала мигрень, от которой не было спасения, кашель рвал горло.
Силы уходили не только у Николая, слабела и Маша. Сил ворочать крепкое мужское тело, медленно, но верно всё больше худевшее, становилось всё меньше.
А когда Николай начал выздоравливать: пропал жар, исчезли увеличенные лимфоузлы, кашель стих и появился аппетит - свалилась с жаром и бредом сама.
Там, в красной пелене дурмана были живы родители и ее первая любовт - Николай Каменский-Второй, веовь она пряталась от братца его, Сергея, в краснокирпичных галереях и подземных ходах Сабурово и танцевала с гончими Деметры. Снова горела в её сознании Москва, снова и снова прятала она драгоценности графини Каменской и княгини Б...ой в глубоких тёмных подвалах, умоляла Чернышёва избавить её от выбора яда для опального императора. А то бегала по высокой ро́сной траве, сбивая босыми ногами мириады капель, передразнивала в роще соловья и разучивала оперные партии.
Николай перевязал ей кисти, боясь, что она навредит себе, расцарапывая зудевшую кожу, менял компрессы и молился, чтобы она ребёночка не скинула.
Крепкая закалка оказалась у госпожи Арендт: она пришла в себя всего через неделю.
Плыли по вскрывшейся Неве куски голубоватого льда, в прозрачных умытых небесах играли в салочки с ветром лёгкие облака. Потеплело. Набухали почки на ветвях старых лип за окошком, суматошно чирикали воробьи. Приближался апрель. До рождения малыша оставалось ещё полгода.
Продолжение следует...
Автор понемногу выкарабкивается. Уже даже с собакеной гуляет!!! Ура, мы ещё побарахтаемся. Хотя, скажу честно, на всякий пожарный написала три заключительные главы...прослезилась даже. Ой, чего только с температурой не приходит в дурную голову.
Дзен начал химичить с донатами- он больше "откусывает" от Ваших переводов, чем платит за дочитки, а потому желающие сделать добро могут воспользоваться картой Сбера 2202 2069 0751 7861.
Я рада любой помощи.