Баба Надя внимательно посмотрела на Ивана Петровича.
— Охо-хо, не думала, что я когда-нибудь это скажу, но нет у меня свободного дома в деревне, ничего не осталось, — она развела руки в разные стороны. — Люди после потопа так и не вернулись по своим домам, тут остались, кто не захотел, а кому и некуда стало. Здесь пообвыклись. Бабулька у нас одна померла, так на ее место Оксана приехала. Некуда мне тебя поселить.
— И что, даже никакой развалюхи не осталось? — расстроенно спросил Иван Петрович.
— Ну, развалюхи-то есть, но как ты в них жить будешь? Где крыши нет, а где стена осыпалась. Как в таком жить-то? Только сносить и новое строить.
— Так я снесу и построю, — улыбнулся Иван Петрович.
— Зимой? — она посмотрела на него скептически.
— Вагончик притащу сюда, а весной или летом приступлю к строительству.
— Вагончик? — Баба Надя усмехнулась, но в глазах у нее мелькнули искорки интереса. — Ну, смотрю, ты не из робкого десятка. Ладно... Есть один домик на отшибе, у самого леса. Дом Корнилы-плотника. После того как он слег, а потом и помер, лет пятнадцать там никто не жил. Крыша вроде цела, сгнила, наверное, но не провалилась. Стены... стены крепкие, он из лиственницы рубил, на века. Но окна в плохом состоянии, печь развалилась, полы сгнили, наверно, да мыши сожрали. И главное — место там... особенное. Сильное. Не каждый его потянет. Рядом с Оксанкой.
— Мне как раз такое и нужно, — не раздумывая, ответил Иван. — Сильное место — это хорошо.
— Ох, хорошо да не спокойно, — покачала головой старуха. — Там дороги к нему давно нет, одни заросли да сугробы по пояс. Машиной не подъедешь. Да и с чего ты начнешь-то? Мороз на дворе.
— Начну с дороги, — пожал плечами Иван. — Лопатой прочищу тропу. Потом печку сложу. Я ведь печник, не забыли? А уж потом займусь всем остальным.
Баба Надя внимательно, почти пристально посмотрела на него, словно проверяя на прочность.
— Ну, раз такой руки не боятся... — она вздохнула. — Бери. Бери, Иван. Дарю. Только учти, обратной дороги нет. Возьмешь — будь готов доделать до конца. Место того требует.
— Я готов, — твёрдо сказал он. — Благодарю вас, баба Надя.
— Не благодари, сперва посмотри, — махнула она рукой, но хитро на него посмотрела. — Леший тебя проводит. Он знает, где этот дом.
Через час, основательно экипировавшись, Иван и Леший уже пробивались через заснеженную целину к окраине деревни. Дороги и правда не было. Ледяная корка хрустела под ногами, ветки хлестали по лицу.
Вот и край деревни. Леший остановился и указал рукой вперед.
— Вон он, за той покосившейся ольхой. Зря не захотел на снегоходе подъехать. Так бы быстрее было.
— Мне моя жизнь дорога, — покачал головой Иван.
— Если решишь его брать, то Мишку попросим дорогу почистить. Заплатишь ему только за топливо.
Из-за сугробов и заиндевевших елей проглядывала тёмная кровля, покрытая шапкой снега. К небольшому срубу, почерневшему от времени, вела едва заметная тропинка, заметённая поземкой.
Подойдя ближе, Иван увидел, что дом хоть и старый, но сложен на совесть. Бревна были толстенные, венец в венец. Окна были закрыты ставнями. Крыша просела, но не рухнула. У крыльца, как стражник, стоял огромный заснеженный кедр.
Иван включил фонарь и толкнул скрипучую дверь. Она с трудом, с пронзительным скрежетом поддалась. Внутри пахло прелью, холодной пылью и сухими травами. В углу зияла провалом печная груда. Сквозь щели в полу пророс бурьян, теперь покрытый инеем. Но свет из окон падал на стены, где ещё виднелись следы от полок, а на потолке висела забытая кем-то пучком засушенная мята.
Иван обернулся к Лешему, который стоял на пороге, оценивающе оглядываясь.
— Ну что? — спросил он. — В целом изба была хорошая, пятистенок, большая. Дерево жучок не сточил, да и время его не разрушило. А всё остальное сам видишь, столько труда и денег нужно вложить. Не передумал?
— Нисколько, — Иван улыбнулся, и его улыбка озарила темноту заброшенной избы. — Дом прекрасен. Здесь будет очень хорошо. Я чувствую.
— Ну, тогда добро пожаловать домой, сосед, — хмыкнул Леший. — Теперь ты от нас никуда не денешься.
Иван вышел на крыльцо, окинул взглядом свой новый, пока ещё незнакомый дом, заснеженный лес и дальние поля. Он вдохнул полной грудью морозный воздух, пахнувший хвоей и свободой.
— Я дома, — тихо сказал он самому себе. — Наконец-то дома.
— У тебя тут соседка такая интересная живёт, — махнул рукой Леший в сторону Оксаниного дома.
— Интересная? — переспросил Иван, снимая варежку и проводя ладонью по шершавому, замёрзшему бревну сруба. Дерево отозвалось лёгким, едва слышным звоном, будто живое.
— Ну, Оксана, — пояснил Леший, подмигивая. — Мужиков к себе не подпускает на пушечный выстрел. Строгая, — он многозначительно хмыкнул. — Только не вздумай сюсюкать или комплименты строчить. Сразу за ворота выставит. С ней на равных, по-деловому.
— Понял, — кивнул Иван, мысленно отмечая про себя эту информацию. — По-деловому — это я могу.
— А ещё она умеет разное да всякое, как Захар. Так что будь с ней осторожен, — предупредил Леший.
— В смысле, ведьма что ли? А почему я про неё ничего раньше не слышал?
— Так она этим летом к нам приехала, — пояснил Леший.
— Ясно.
Перепечатка и таскание по всяким группкам и социальным сетям запрещена автором Потаповой Евгенией.
В этот момент из-за заснеженной ели напротив послышался резкий скрип. Калитка соседнего дома распахнулась, и на крыльцо вышла женщина в тёплой шапочке и пуховике. Одной рукой она опиралась об трость. Увидев мужчин, она остановилась как вкопанная.
— Леший? — её голос прозвучал чётко и холодно. — Ты чего тут со своим… гостем рассекаешь? Соседские развалины показываешь? Он, что, на продажу?
— Ага, щас, — фыркнул Леший. — Оксана, знакомься, это Иван. Новый сосед твой. Дом он у бабы Нади уже выпросил.
Женщина медленно спустилась с крыльца, опираясь на трость. Её взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по лицу Ивана, потом по его городской, хоть и практичной, одежде.
— Новый сосед? — она произнесла с лёгкой, но явной насмешкой. — Зимой? Прямо сейчас? Ты хоть понимаешь, куда приехал? Тут не дачный посёлок. Зимой тут выживают, а не отдыхают.
— Я это прекрасно понимаю, — спокойно ответил Иван, встречая её взгляд без вызова, но и без подобострастия. — И я приехал не отдыхать. Я приехал жить.
— Жить, — она повторила, и в её голосе зазвучало недоверие. — В развалюхе? Без печи? Без дороги? Сказки рассказываешь.
— Оксана, не груби, — вступился Леший. — Мужик-то деловой. Печник. Сам всё отстроит.
— Печник? — с интересом спросила она. — Посмотрим. И вам, новенький, совет — начни с дров. Много дров. Чтобы хватило до весны. А то замерзнешь в своём дворце, — она кивнула в сторону почерневшего сруба.
Развернулась и, прихрамывая, направилась обратно к дому.
— Ну, как? — Леший вопросительно посмотрел на Ивана. — Я же предупреждал — характер.
— Ничего, как-нибудь привыкну, — Иван проводил её взглядом. — А что у неё с лицом?
— А что с лицом не так? — не понял Леший.
— Ну, там у неё шрамы, и один глаз повязкой прикрыт.
— А ты про это, так мы уже не замечаем этого. Говорят, в аварию попала. Она к нам на инвалидном кресле приехала, а теперь видишь, только с палочкой ходит.
— Понятно, — вздохнул Иван.
Он ещё раз окинул взглядом свой будущий дом, соседский двор и уходящую в лес тропу.
— Первым делом — дрова. Понял. Спасибо за совет, соседка, — тихо сказал он ей вслед. — Но до дров ещё далеко.
Они развернулись и пошли обратно к бабе Наде. Иван обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на почерневший сруб, на могучий кедр и на аккуратный домик соседки. Из трубы Оксаниного дома уже вился ровный столб белого дыма. Она топила печь. Жила.
«И я буду», — твёрдо пообещал сам себе Иван и решительно зашагал следом за Лешим, пробивая первую, самую важную тропу к своему будущему.
Автор Потапова Евгения